Вы здесь

На лице без лица

Нет лица на лице —

лишь болезнь.

Сквозь болезнь

я пытаюсь пролезть —

не выходит.

И я — ухожу,

на лицо без лица

не гляжу.

На лице без лица

лишь болезнь,

сквозь которую надо

пролезть.

Комментарии

Да уж порой трудно увидеть в ином человеке образ Божий. Порой проступает совсем другое на лице. Надо стараться, но не всегда получается. По чьей вине? Иногда по вине смотрящего, иногда по вине того, на которого смотрим. Говорят, видят в человеке образ Божий только любящие глаза. Они видят то, чего другие не видят. Сквозь болезнь. Если я правильно поняла Ваше стихотворение, Светлана.

Светлана, по Вашему комментарию я поняла, что не совсем угадала смысл, который Вы вкладывали в свое стихотворение. Попробую пояснить, как я увидела. Лицо - это лик. Лик-это образ Божий в человеке. То, каким он его создал изначально, каким он хочет его видеть. Но болезнь, т.е. грех, искажает и повреждает этот образ. И вот уже вместо лика мы видим на лице маску болезни. Чужой равнодушный взгляд принимает эту маску за лицо человека. Но любящий понимает, что это -маска, за которой истинное лицо, образ Божий, данный человеку Богом. Когда я это писала, мне пришло на память высказывание Антония Сурожского (хотя я неоднозначно к нему отношусь) о том, что любящий видит в любимом икону. То, чего не видят другие, которые порой не могут понять, за что он полюбил и что он нашел в этом , на их взгляд, некрасивом человеке.
"Глаз Когда я нахожусь лицом к лицу с человеком, которого вижу глазами любви, не глазами безразличия или ненависти, а именно любви, то я приобщаюсь этому человеку, у нас начинается нечто общее, общая жизнь. Восприятие человека происходит на глубине, которая за пределами слов, за пределами эмоций. Верующий сказал бы: когда я вижу человека в этом свете, в свете чистой любви, то я вижу в нем образ Божий, икону. Знаете, каждый из нас представляет собой икону, образ Божий, но мы не умеем этого помнить и не умеем соответственно относиться друг к другу. Если бы только мы могли вспомнить, что перед нами икона, святыня!.. Это совсем не значит, что такая икона во всех отношениях прекрасна. Мы все знаем, что порой случается с картиной великого мастера, или с иконой, или с любым произведением искусства, с любой формой красоты: любая красота может быть изуродована - небрежность, обстоятельства, злоба могут изуродовать самый прекрасный предмет. Но когда перед нами произведение великого мастера, картина, которая была отчасти изуродована, осквернена, мы можем в ней увидеть либо испорченность, либо сохранившуюся красоту. Если мы смотрим на эту картину, на любое произведение искусства глазами изумленной любви, то видим прекрасное, а об остальном можем горевать, плакать. И мы можем решить, порой, всю жизнь отдать на то, чтобы все поврежденное в этом образе, в этой картине, в этом произведении искусства - восстановить. Это дело любви: посмотреть на человека и одновременно и увидеть в нем его неотъемлемую красоту - и ужаснуться тому, что жизнь сделала из него, совершила над ним. Любовь - это именно и есть крайнее, предельное страдание, боль о том, что человек несовершенен, и одновременно ликование о том, что он так изумительно, неповторимо прекрасен. Вот если так посмотреть на человека хоть один раз, можно его полюбить, несмотря ни на что, вопреки всему, что бросается в глаза другим людям.
Как часто бывает, что любящему другого кто-нибудь скажет: “Что ты в нем нашел? Что ты в ней нашел?” - и человек дает совершенно бредовый ответ: “Да разве ты не видишь, до чего она прекрасна, до чего он красив?..” И оказывается: да, так оно и есть, этот человек прекрасен, потому что любящий видит красоту, а нелюбящий, или безразличный, или ненавидящий видит только раненность. Вот об этом очень важно не забывать. Чрезвычайно важно помнить, что любовь реалистична до конца, что она объемлет человека всецело и что она видит, она зряча, но вместо того, чтобы осуждать, вместо того, чтобы отрекаться от человека, она плачет над изуродованностью и готова жизнь положить на то, чтобы все болезненное, испорченное было исправлено и исцелено. Это - то, что называется целомудренным отношением к человеку, это - настоящее начало любви, первое серьезное видение.
Я уже говорил о любви как о созерцательном состоянии, при котором человек, глядя на другого, видит в нем, за пределами его внешних черт, невзирая на звуки его голоса, невзирая ни на что, какую-то глубину, которая является для него иконой, которая для него является красотой. Эта красота отчасти повреждена жизнью, прошлым, обстоятельствами, но она тут, и единственно она и важна в этом человеке; хотя, конечно, и поврежденное должно быть принято во внимание."

Дорогая Елена, Ваше прочтение - очень верное и глубокое. Подтекст моего стихотворения именно таков - в точности! Но текст - проще и трагичнее. Текст не мог бы существовать вне контекста, угаданного Вами - очень верно угаданного, повторюсь. Автор ведь всегда исходит из некоей конкретики (из какого сора), которая читателю не нужна (не всегда нужна). Она только мешает. И я не говорю о конкретике именно из этих соображений - чтобы не заслонять Солнце sun

Ваше внутреннее солнце, дорогая Елена, верно всё высветило. Я совершенно согласна со всем.

СпасиБо Вам!