КРИСКЕНТИЙ ЛАРИСС ОТКРЫВАЕТ… ХРИСТИАН.
(о романе Ольги Шульчевой-Джарман «Крискентий Ларисс и яйцо Елены»
Выход в свет этой небольшой книги не был отмечен бурной рекламной кампанией в печати и в Сети Великой.. А зря. Ибо не побоюсь назвать ее одним из выдающихся литературных явлений этого года. Ежегодно издательства обрушивают на читателей тонны чтива. Но книги, которые читают не просто или не только для развлечения, а чтобы поразмыслить над ними, в этой Ниагаре печатных изданий отыскать сложней, чем ложку меда- в бочке дегтя. Роман Ольги Шульчевой-Джарман «Крискентий Ларисс и яйцо Елены», вышедший в 2006 г. в издательстве «Проспект», относится как раз к таким произведениям. Пусть не смутит читателя изображение влюбленной парочки аркадских пастушков на обложке - здесь, по словам Святителя Димитрия Ростовского, будет «приключение с поучением». Читателя ждет историко-детективный роман, написанный тем блестящим, ярким и образным языком, которым в свое время столь любимый юным Пушкиным древнеримский писатель Апулей написал свой бестселлер «Золотой осел» - увлекательную историю о приключениях юного оболтуса Луция, по собственной дури превратившегося в осла. Ольга Шульчева-Джарман — петербургский врач, педагог, историк медицины — подлинный мастер литературной стилизации. И писательница, достойно продолжающая традицию врачей-писателей — Конан Дойля, Пенфильда, Кронина, Чехова, Булгакова. Со своим неповторимым «творческим почерком». Со своими темами.
Место действия книги — Древний Рим. Что ж, после выхода в свет разрекламированных бестселлеров Пелевина «Путешествие в Элевсин» и «Круть», «думать о Древнем Риме» стало едва ли не модным. А время, в которое происходит действие - второй век нашей эры. Эпоха минувшая, но вполне узнаваемая. В самом деле, Древний Рим в изображении О. Шульчевой-Джарман весьма похож на современный мегаполис — суета, толкотня, термополии-фастфуды, шоу для развлечения народного, силовики-преторианцы, многоэтажные «человейники»-инсулы, а такаже разноверное и разноплеменное население этих каменных джунглей, далеко не всегда следующее пресловутому закону джунглей - «мы с тобой одной крови - ты и я». Узнаваемо? Вполне! И уже знакомо по первому роману автора - «Крискентий Ларисс и Медея- отравительница», с которым составляет своеобразную дилогию.
Действительно, нас ждет встреча со многими персонажами из первой книги. Тут и врач Филипп, и его сварливая жена Агафемера с сестрой Домной, и молоденькая служаночка Лисиппа, страстно желающая стать христианской мученицей, и смиренная повитуха Прискилла, и разбитная гетера Книда со своим верным рыцарем - преторианцем Патроклом, и властный епископ Тит, и мудрый старик Вер... Появляются и новые персонажи, самым ярким и колоритным из которых, безусловно, является евнух Зефирион, женоподобный жрец Кибелы, из тех, кого кличут «галлами». А «галлус», как известно, не только предок современного француза, но еще и «петух». И главный отрицательный герой — тоже «из новых». Но о нем позднее.
Разумеется, главный действующим лицом второй книги, как и первой, является Крискентий Ларисс, юный грек, секретарь патриция Гая Дентата. Правда, он теперь уже не раб, а вольноотпущенник, получивший свободу за спасение от гибели жены и сына своего бывшего хозяина, а ныне - патрона. Разумеется, Крискентий по-прежнему живет в доме Гая Дентата и работает на него (куда же еще ему податься?). Потому вместе с патроном участвует в подготовке грандиозного народного торжества, которое намерен устроить император Адриан. Разумеется, в угоду императору-грекофилу, предстоящее шоу устраивается «в греческом стиле», тем более, что Рим, по преданию, был основан выходцами из древней Трои. Поэтому по ходу шоу из бутафорского яйца должна появиться танцовщица, изображающая виновницу троянской войны Елену Прекрасную, которую, согласно мифу, Зевс родил от Леды, приняв обличье лебедя, и сплясать греческий танец. Отсюда и называние романа О. Шульчевой-Джарман - «Крискентий Ларисс и яйцо Елены». Изображать Елену поручено гетере Книде, уже знакомой нам по первому роману дилогии. Вот только незадолго до торжеств она бесследно исчезает. И Гай Дентат поручает своему секретарю найти Книду. Вскоре к поискам присоединяется и врач Филипп, старший друг Крискента Ларисса.
Впрочем, отыскать пропавшую Книду удается довольно легко. Хотя это ставит перед Крискентом, Филиппом и читателями новые загадки. Ибо беглая гетера, похоже… стала христианкой. Как иначе объяснить, почему она скрывается в христианской общине, которой руководит некий старец Иоанн, где публично и бесстыдно кается в своих грехах, бесчисленных, как у всякой гетеры. Что ж, почему бы и нет? У всех на памяти картина Тициана «Кающаяся Магдалина»… Вот только дело обстоит куда сложней. Книда вовсе не стала христианкой. И не собирается ею быть. И станцевать Елену она не прочь, благо, за это ей обещан щедрый гонорар. А у старца Иоанна она прячется лишь потому, что за свою жизнь опасается. Ибо в Риме с недавних пор орудует некий маньяк, убивающий гетер. А в общине старца Иоанна она в безопасности. Мало того, этот маньяк — не кто иной, как ее мил-сердечный дружок Патрокл. Понятное дело, теперь — бывший.
Впрочем, все это еще полбеды. Тем более, что недавно другой преторианец, приятель Патрокла, убил свою подружку-гетеру про прозванию Андромеда. Точнее, то он ее убил, то ли кто другой. Ибо при нем была найдена записка «клянусь, что убью Андромеду». А сам он лежит в претории со смертельным ранением такого рода, какое сам человек, тем более, опытный военный, нанести себе не может. Что до Андромелы, то перед смертью она кричала - «это не больно». Клубок загадок растет на глазах…
А в довершение всего, одна из гетер, чудом избежавшая смерти от рук, маньяка, узнает убийцу в… Крискентии Лариссе. Потому что видит на его шее шнурок с миниатюрным изображением кораблика. А кораблик, как и гораздо более известная рыбка, в те времена был знаком христианина, Крестиков тогда наши единоверцы еще не носили… Разумеется, Крискент ни при чем — по веселым домам он не бегает, потому что по уши влюблен в Лисиппу. А изображение кораблика ему подарила одна добрая женщина, жена епископа Тита. Так что убийца — не он, а кто-то другой. Но выходит, что пресловутый маньяк — христианин?
Любой врач, наблюдающий больного, следит за пресловутой «динамикой» - изменениями в его состоянии. По профессиональной привычке, при чтении второго романа о Крискентии Лариссе, меня интересовала пресловутая «динамика». Иначе сказать, мне хотелось знать, есть ли отличия этой книги от первой и в чем они состоят. Надо сказать, что отличий немало, и они налицо. Причем самое главное из них вот в чем. Если в романе «Крискентий Лариссс и Медея-отравительница» христиане — лишь эпизодические, второстепенные персонажи, то в его продолжении они играют в повествовании куда большую роль. Особенно один… из новых. Таким образом, роман «Крискентий Ларисс и яйцо Елены» - это роман о древних христианах.
Разумеется, «романы о древних христианах» не являются литературной новинкой. И еще в 19 века вышли в свет роман Ф. Фаррара «От тьмы к свету, «Фабиола» Николаса Уайзмена (в русском переводе Евгении Тур эта книга называется - «В катакомбах» и приписывается ей), роман «Последние дни Помпеи» Бульвер-Литтона, вдохновивший Карла Брюллова на создание знаменитой картины, единственным персонажем которой, смело идущим навстречу смерти, является христианин. А на исходе 19 столетия был написан самый известный, поистине великий «роман о христианах» - «Камо грядеши» («Куда идешь») - подлинный шедевр исторической прозы, за который его автор, польский писатель-классик, Генрик Сенкевич, в 1905 году получил Нобелевскую премию. В относительно недавние времена были изданы романы Т. Л. Александровой «Сад затворенный» и «Перед жертвенником лугундским». Разумеется, это — далеко не полный список книг о христианах 1-2 веков нашей эры. И все они написаны верующими людьми, а то и священнослужителями, каковыми были Фаррар и Уайзмен.
Следует отметить, что почти все эти книги посвящены гонениям на христиан. Поэтому их герои - мученики, бесстрашно принимающие пытки и смерть за веру. А вот действие романов Ольги Шульчевой-Джарман о Крискентии Лариссе происходит в пору своеобразной «оттепели». Нероновы гонения уже в прошлом, а гонения Диоклетиановы — еще в будущем. Христиан уже не скармливают львам лишь за то, что они исповедуют «недозволенную», относительно недавно заявившую о себе, веру, наотрез отказываются почитать императора, по совместительству верховного жреца, как божество, и не участвуют, подобно ему, в языческих церемониях. Существование христиан терпят. Разумеется, до поры, до тех пор, пока не возникнет повод начать очередные репрессии. Но пока что им дозволено жить. Не умирать на арене цирков, а жить.
Знаменательно, что в большинстве книг «о древних христианах» не показывается жизнь древних христиан. Повествование кончается мученической смертью героя (героини) или, в лучшем случае, крещением. Традицию эту не нарушил даже великий Генрик Сенкевич в «Камо грядеши». Уверовавший во Христа Марк Виниций и спасенная от гибели на арене Колизея Лигия уезжают из Рима в отдаленное поместье и живут там, наслаждаясь семейным счастьем. Уникальность романа «Крискентий Ларисс и яйцо Елены» как раз в том, что его автор пытается показать нам жизнь древнеримских христиан. И их самих. Мы смотрим на них глазами главного героя — Крискентия Ларисса.
И если в первой книге герой общался с христианами лишь эпизодически (за исключением, разве что, пылко и безответно любимой им Лисиппы, молочной сестры и горничной своей хозяйки), то во втором романе он делает это намного чаще. Ибо гостит у них, получает в подарок кулон в виде кораблика и надевает его на себя (правда, лишь как оберег). Мало того — он беседует с христианами. И, таким образом, имеет возможность понять, что они собой представляют. Можно сказать, это параллельное расследование, которым Крискент Ларисс занимается параллельно с «делом сбежавшей танцовщицы». Хотя и ненароком. И в итоге он делает весьма интересные выводы о том, кто такие христиане и чем они, так сказать, «отличаются от человека».
Ответ на этот вопрос может шокировать тех, кто читал романы о христианских мучениках — ничем. Они так же занимаются ремеслами и прочими повседневными делами, читают книги, влюбляются, растят детей. Разве только, в отличие от тех, кого они называют язычниками, носят на груди изображение не кукиша или чего-то подобного, а кораблика или рыбки. А так — самые обыкновенные люди. Не чудовища в человеческом обличье, молящиеся ослу, не «ненавистники людского рода» (в этом их обвиняли при Нероне), а просто люди, с которыми можно дружить, беседовать (и общие темы непременно найдутся), а то и положиться на них в трудную минуту. И они не подведут.
В романе «Крискентий Ларисс и Медея-отравительница» герой считал христиан невежественными чудаками, исповедующими некую странную веру, адепты которой молятся на ломаном греческом языке, с какой-то стати упоминая в своих молитвах иудейские географические названия и имена. И при этом чураются всех, кто не разделяет их веру, как «нечистых». Именно так поступала Лисиппа. Видел он и таких христиан, которые сочетали веру в богов с верой во Христа (примерно как в сознании иных современных людей Православная вера уютненько сочетается с языческими предрассудками или оккультизмом). Так делает Туция, жена его патрона. Вдобавок, в книге «Крискентий Ларисс и Медея-отравительница» герой имел возможность пообщаться с христианским «самым главным» - епископом Титом, грубым и жестоким начетчиком, который готов с легкостью послать своих духовных чад на пытки и смерть, чем попытаться спасти. Впечатления Крискента о неожиданной встрече с христианами на их молитвенном собрании способны насмешить и ужаснуть одновременно.
Роман «Крискентий Ларисс и яйцо Елены» можно было бы снабдить подзаголовком - «Ларисс и христиане. Перезагрузка». Ибо поручение, данное Лариссу Гаем Дентатом, подразумевает разведку в самом, что ни на есть, стане христиан. А именно — в доме, где своих духовных чад «убеляет от грехов» некий знаменитый старец Иоанн, привезенный в Рим на суд и живущий под охраной преторианцев у одного из своих единоверцев и почитателей. Почти как в свое время Святой Апостол Павел. Впереди его ждет смерть на арене цирка. Будущий мученик, крайне харизматичная личность, напомнившая мне пламенного, но весьма беспринципного революционера-фанатика Сергея Нечаева, который проводит публичные покаяния и пугает доверчивый народ страшными историями про вечные мучения грешников в горящем иле. И это — не выдумка автора, а цитаты из апокрифического «Апокалипсиса Петра», популярного в те времена… ибо О. Шульчева-Джарман, будучи историком медицины, в своих книгах обильно цитирует Марциала, Аристофана, языческие гимны, одним словом, с легкостью истинного знатока играет и блещет фактами и цитатами. В общине старца Иоанна скрывается Книда. И здесь, как крокодил в темном иле, затаился… пресловутый маньяк-убийца римских гетер. Разумеется, в финале его найдут и обезвредят. И злодеем этим окажется… христианин и сын епископа.
Выходит, перед нами — атеистическая книга? Или книга антиклериальная? Отнюдь нет. Скорее, это правдивая книга, написанная в лучших традициях русской литературы 19 века. В ту пору не было понятия «православная художественная литература», возникшего в постсоветское время, по канонам которой православный человек непременно являлся героем положительным, в отличие от прочих людей (Лк.18. 11). А существовала просто художественная литература, написанная православными писателями. И писатели эти не идеализировали людей вообще, и своих единоверцев в частности. Для них слова «православный» и «хороший» далеко не всегда были синонимами. Но кто обвинит Ф. М. Достоевского, человека глубоко верующего, в том, что в своем великом романе «Братья Карамазовы» он, наряду со старцем Зосимой, чьим прототипом был лично знаемый им Преподобный Амвросий Оптинский, изобразил завистливого отца Ферапонта, находящегося в духовном ослеплении, в православной аскетике именуемом «прелестью»? Кто обвинит Н.С. Лескова, чьи рассказы на сюжеты, взятые из церковной книги «Пролог» («Прекрасная Аза», «Скоморох Памфалон», «Аскалонский злодей» и др.), издаются, как в «светских», так и в православных издательствах, в том, что в них христиане - далеко не ангелы. А то и вовсе отрицательные герои. Зато шут, блудница, разбойник — ведут себя, как самые настоящие христиане. А ведь в Евангелии Спаситель говорит — мало зваться верующим. Им надо быть на деле. Ибо - не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!» внидет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного (Мф.7.21). И на Страшном Суде люди будут судимы по делам своим (Мф. 106. 31-46). Это подтверждает Святой Апостол Иаков - вера без дел мертва… видите ли, что человек оправдывается делами, а не верою только... Ибо, как тело без духа мертво, там вера без дел мертва (Иак. 2. 20, 24,26). И в Евангелиях, как и в житиях Святых мы встречаем сборщиков податей, блудниц, разбойников, в том числе убийц. Разумеется, раскаявшихся и подтвердивших делами свой отказ от «дел тьмы».
Вот и в романе «Крискентий Ларисс и яйцо Елены» герой и читатель видят «разных» христиан. Смиренную Прискиллу, пылкого, мудрого Вера, вытерпевшего пытки во время гонений, Флакиллу, добродушную жену епископа Тита, и двух его сыновей, интеллигентного юношу Юста, убежденного в том, что христианство — это философия и что древние языческие мудрецы провидели пришествие в мир Спасителя (так считали древние защитники веры — апологеты, одним из которых стал святой мученик Юстин, прозванный Философом). Это — истинные христиане.
Но есть и другие. С одним из них, епископом Титом, Крискент (а с ним и читатель) уже познакомился в книге «Крискентий Ларисс и Медея-отравительница». Властный, жестокий человек, напрочь лишенный жалости и сострадания. Единственное, что заботит Тита — собственный авторитет и его поддержание в общине, а также яростная борьба с теми, с кем он видит конкурентов. Это пастырь, который приводит людей не ко Христу — к себе. Интересно, что лжепастыри у Ольги Шульчевой-Джарман цитируют не подлинное Священное Писание, а апокрифы, и яростно осыпают друг друга проклятиями. Именно так ведут себя «старец Иоанн» и Тит. В романе «Крискентий Ларисс и яйцо Елены» раскрывается мрачная тайна епископа Тита. Ибо пресловутый «старец Иоанн» - манипулятор, растлитель невинных дев и убийца — не только его сын по плоти (пресловутая «генетика» тут не в счет, и живым подтверждением тому является второй сын Тита), но прежде всего страшный плод его воспитания. Другое дело, что епископу Титу, стремящемуся к главенству над живыми людьми, и в страшном сне не приснилось бы то, до чего додумался его сын — пойти на казнь не в одиночку, и, кстати, не за веру, а за уголовное преступление, но заставить своих духовных чад опрокинуть статуи императора и за это составить ему компанию на арене Колизея. Но это было лишь частью его коварного замысла. Ибо, если бы Иоанну удалось то, что он задумал, разразилось бы новое гонение на христиан. Не за веру — за оскорблении императорской власти. На примерах «старца» Иоанна» и его отца Тита читатель воочию убеждается в правоте слов одного из героев «Калевалы» - мудрого старца Вяйнемейнена - «нельзя поручать воспитание ребенка неразумному человеку». И Божий суд постигает их обоих. Прежде всего - Тита, потрясенного тем, кем стал его сын — инсульт не дает ему продолжать епископское служение. У римских христиан появляется новый архипастырь — мудрый Вер, которого страдания, перенесенные за Христа, научили быть милосердным, хотя не охладили его пылкий и правдолюбивый нрав. Впрочем, Тит, оставшийся в живых, имеет возможность осознать свои грехи. И покаяться в них.
Так какие же после этого христиане? «Хорошие» или «плохие»? Герой книги «Крискентий Ларисс и яйцо Елены» не делает выводов на сей счет. Возможно потому, что автор хочет, чтобы читатели сами поразмыслили над сим вопросом. И сделали вывод — однозначного ответа нет. У многих из нас на памяти атеистическая беллетристика советского времени с говорящими за себя названиями «Спасите наши души», «Конец тихой обители», «Очерки современной бурсы», персонажи которых были похожи на Тита и «старца Иоанна». Как ни странно, бывали случаи, когда люди, умевшие читать между строк, после знакомства с таким книгами обращались к вере (автор этих строк тому пример). Однако после прекращения гонений на веру появившиеся, как грибы после благодатного дождя православные писатели ринулись в противоположную крайность, утверждая, что «хорошими» людьми могут быть лишь православные, а уж священнослужители и вовсе «сущие Ангелы, только что без крылышек». И что крестик на груди человека подобен «знаку качества» на товаре, и свидетельствующему - его носитель — праведник. Возможно, в последующем разочаровании в вере немалого количества былых восторженных неофитов и появлении «разоблачительных» книг о Церкви и верующих, типа романа Д. Саввина «Превыше всего» или пресловутых «исповедей бывших...», включая печально знаменитую «Исповедь бывшей послушницы» Марии Кикоть, есть вина и авторов этих книг. Невольно вспоминается басня Крылова «Сочинитель и разбойник», где писателю приходится держать в аду куда более строгий ответ за свое пагубное «литературное наследие», чем обыкновенному разбойнику-душегубу. Увы, не только недобрые, но и самые благие намерения могут завести весьма… глубоко.
В своей дилогии о Крискентии Лариссе, как в фундаментальном романе о святом Кесарии-враче, где действие происходит гораздо позднее, уже в 4 веке, Ольга Шульчева-Джарман избегает крайностей. Христиане в ее изображении - «разные». Как, впрочем, и язычники. В самом деле, Филипп-врач или Крискентий, верящие в богов, совершают поступки, достойные христианина, свято соблюдающего заповеди Господни. В то время, как деяний «старца Иоанна» постыдится самый злостный язычник. Идолопоклонник, но все же не преступник. «Хорошим» или «плохим» делает человека не его вера, а прежде всего то, как он относится к другим людям — жертвует ими ради собственных целей и амбиций, либо жертвует собой ради них, осознанно или ненароком исполняя заповедь о любви к ближним и даже к врагам, данную Спасителем и явленную Им во время Своей земной жизни. При сравнении поведения язычника Филиппа и христианского епископа Тита, невольно вспоминаются слова одного из положительных героев романа Г. Сенкевича «Крестоносцы» - «Крест не на одежде надо носить, а в сердце». И не случайно, как в первом романе про Крискентия Ларисса персонажи, вне зависимости от их веры, вместе празднуют победу над злодеями, так и в книге «Крискентий Ларисс и яйцо Елены» разоблачить и обезвредить пресловутого маньяка-убицу удается лишь совместными усилиями положительных героев — христиан и язычников. А Господь помогает им всем. Ибо в обеих книгах действие Божия Промысла налицо. Другое дело, что Крискент Ларисс, всецело занятый поисками Книды и заботами о любимой Лисиппе, этого не замечает. Разумеется, до поры. И хорошо, что так. Иначе дилогия про Крискентия Ларисса ничем не отличалась бы от упомянутых мною ранее «романов о древних христианах». Но Ольга Шульчева-Джарман идет своим путем, не подстраиваясь под каноны. И хорошо, что так. Вдобавок, очевидно, что приключения Крискентия Ларисса не кончаются и будут иметь продолжение. Так что, возможно, знакомство героя с Вером, Флакиллой, Юстом и прочими истинными христианами со временем перерастет в дружбу. И Крискентий, инстинктивно тянущийся к вере (пока что в горячо почитаемую им Изиду), благодаря им познакомится со Священным Писанием, уверует во Христа и крестится. Не случайно же он носит на груди подаренное Флакиллой «на счастье» изображение кораблика — знак христианина. Хотя, возможно, как бывало в те времена, подготовка к Крещению будет длиться всю его жизнь. Что ж, значит, впереди нас ждут новые встречи с Крискентием Лариссом. Дай-то Бог!
А тем, кто, не вдаваясь в пресловутые философские дебри, просто любит интересные исторические книжки, стоит прочесть дилогию Ольги Шульчевой-Джарман о Крискентии Лариссе и сравнить ее… например, с романами известной итальянской писательницы Данилы Комастри Монтанари о римском патриции Публии Аврелии Стации, жившем примерно на столетие раньше Крискентия Ларисса и занимавшимся расследованием всевозможных запутанных апкступлений. И убедиться, что по степени запутанности сюжета и количеству фактологического материала о жизни древних римлян, Ольга Шульчева-Джарман в разы превосходит хваленую итальянку. Кто б сомневался?!
НАШИ ПИШУТ ЛУЧШЕ!
