Вы здесь

Иван Волосюк. Произведения

Вот она, нового мира спесь...

Вот она, нового мира спесь.
Тише, дыши ровней.
Сказано камню: «Я вырос здесь!»
(На языке камней.)

Сказано небу: «Я здесь рождён».
(На языке небес.)
«Там, где ветра с четырёх сторон
Тёмный терзают лес!»

Сердце моё – из куска угля,
Только разжечь сумей.
Вечность могла проглотить меня,
Ты же сказал: «Не смей!

Только шагни, и тебя в огне
Я не смогу сыскать!»
Вот Ты стоишь у дверей, а мне
Стыдно Тебя впускать.
 

Я не боялся жить, и воду из реки пил

Я не боялся жить, и воду из реки пил,
Свободы не ценил, и не боялся уз,
Зачем же вы тогда придумали R-keeper,
Explorer и Bluetooth?

Мне некуда бежать, везде меня поймают,
Сим карту вложат мне в мобильный, что бы я
Не слышал, как Господь задумчиво играет
На флейте бытия.
 

Уже не пахнет керосином

Уже не пахнет керосином
В домах, и не несут огня,
Но с фотографии старинной
Мой прадед смотрит на меня.

Уже не строят деревянных
Домов, но я ещё храню
Десяток тех игрушек странных,
Которых с детства не люблю.

И я пытался научиться
Беспамятству, но ночь темна,
И прошлое в окно стучится,
И не уходит от окна.
 

Зима страшна, как ночь переворота

                                                       Е. В.
 

Зима страшна, как ночь переворота.
Как факелы, в печах горят огни.
Душа пуста, но сердце знает что-то,
И голоса слышны из-под земли.

Так прорастают зерна архетипов,
И помня то, что видеть не могли,
Бояться дети шорохов и скрипов,
И произносят жуткое «враги».
 

Здесь боль и смерть моя смолистая

Здесь боль и смерть моя смолистая,
И продолжение пути.
Мне не укрыться, мне не выстоять,
И не осмелится идти.

И столько птиц канатоходцами
Смотрели с высоты, когда
Лилась, спасенная колодцами,
Во фляги выживших вода.

И были все тогда уверены,
Что как бы ни были сильны,
Вы отдадите нам со временем
Пространство, взятое взаймы.
 

Нам в этом мире – тесно...

Нам в этом мире – тесно,
Если смогу – воскресну,
Если ты скажешь честно:
Это – твоя игра.

Нам говорили: здесь он,
В десять – уже на месте,
Помнишь, искали вместе
Бога ещё вчера?

Маем, там пахло маем,
Дождь сентябрём хлестал нас,
Сыпал свои кристаллы
Сверху на нас январь.

Многого мы не знаем,
Что-то внутри сломалось,
Что-то в душе осталось,
Только тебя не жаль….
 

Мы – поколенье...

Мы – поколенье, связанное крепко,
Одною цепью, кабелем одним,
И торрентов вытягиваем репку
Из серых, оцифрованных глубин.

Взрослеем рано, умираем рано,
Живём не так и молимся не так:
«Прости меня, и сохрани от спама,
Убереги от хакерских атак!»
 

Если будет ложь, если будет злость

Если будет ложь, если будет злость
На меня смотреть сотней глаз,
Мне за край родной отвечать пришлось,
И ещё придется не раз.

Чтобы был Донецк – не моей судьбой,
Чтобы стал Донбасс – так, ступенькой вверх,
Я оставлю дом и пойду с тобой,
Чтобы Бог меня опроверг.

Станет чёток слог, как чеканный шаг,
Телеграфный стиль чёрной дробью вбит,
Я один из тех, кто не бросит флаг,
Даже если будет убит.
 

Святогорье

Места знакомые. Намолен
Здесь каждый камень, воздух свят.
Покинув гнёзда колоколен,
К нам звуки птицами летят.

Но я не птица, поднимаясь
Над Лаврой – не увижу я,
Как все огни свечей, сливаясь,
Становятся столбом огня.
 

Цхинвал

Памяти жертв грузинской агрессии

1.
Теперь их лица мне знакомы,
И голоса знакомы мне,
Они весь вечер были дома,
А оказались на войне…

Тебя нашли полуживого,
И ты, пока боролся, – жил.
А града выпало ночного
На тысячу семьсот могил.

Лети теперь над блокпостами,
Как голубь мира голубой,
Нас переставили местами:
Меня хоронят, ты – живой.

2.
И я там был, где смерть меня искала,
По улицам ночным ходил, как днём,
Они пришли.…И головы кварталов
Склонились перед залповым огнём…

Ты умер

Памяти жертв эпидемии

Ты умер за четыре дня,
Что было — тайна,
Нам всем казалось: ты огня
Вдохнул случайно.

Прошло два дня, а, может, три,
И стало хуже,
И ты сгораешь изнутри,
А мы — снаружи.

Что уготовано — открой,
Мир — в мёртвой точке,
И забирают нас с тобой
Поодиночке.

Тяжело мне. На пахнущей гнилью...

Тяжело мне. На пахнущей гнилью
Чёрной тропке в саду – тяжело.
Разве сила моя – не бессилье?
Я, увидевший птиц эскадрильи,
Сам ещё становлюсь на крыло.

Высота в облаченьи пасхальном,
Вечер тих и закат – не закат.
Почему так легко и печально,
Словно сны по дороге хрустальной,
Ручейки и бегут, и звенят.

И теперь возвращаются краски
К изначальной палитре живой.
Мир тепло сохраняет с опаской,
Так подсолнух без всякой подсказки
Сам за солнцем следит головой.

 

Недвижим Гефсиманский сад...

Недвижим Гефсиманский сад,
И нет проводника надёжней,
Осталось поцелуем ложным
На Правду Мира указать.

Встаёт невидимая рать,
Идёт невидимая битва,
И одинокую молитву
Они осмелились прервать…
 

Какая музыка плечей...

Какая музыка плечей,
Какие бусинки сюжета…
Теперь окончен праздник этот
И нужно провожать гостей.

Четыре года хлеб ржаной
Небесной манне был подобен,
Печаль серебряной звездой
Горит на чёрном небосводе.

Покой мне будет только сниться,
Покуда мой последний стих
На сдержанных устах твоих
Сухой молитвой шевелится.
 

Страницы