Продолжение «Высекательницы искр»

1. Высекательница Искр
2. Собирательница Миров
3. Город Кривых Дорог
4. В Долине Драконов
5. В Галерее Высекательницы

В Город Кривых Дорог, можно попасть лишь увиливая от правильного пути. Надо ухитриться не следовать выбранному направлению. Это невероятно сложно, потому что каждый человек, желая переместиться  из пункта А в пункт Б, старается поступать противоположным образом. Но в Город Кривых Дорог попадают лишь те, кто отклоняется от правильного курса: сначала на немного, потом на чуть-чуть, потом ещё немножко… Постепенно они настолько отклоняются, что оказываются в плену у своих кривых путей и не могут найти дорогу назад.

— Потому, — объясняла мне Высекательница, — нужно все время понемногу смещаться в сторону от нужного направления, петляя, как заяц, намеревающийся запутать лисицу, иначе в этот город не пройти.

Я недоумевала, но покорно исполняла все эти витиеватости, намертво вцепившись в руку старушки, ибо боялась запутаться в её замысловатых путевых выкрутасах. В какой-то момент луч её фонарика высветил траекторию нашего движения. Моим глазам открылась широченная, неохватная дорога, состоящая из бесконечного множества вихрящихся пунктирных линий. Тысячи, миллионы кривых дорог, дорожек и тропинок.

— Все время отклоняйся, как бы увиливай, иначе ты упрёшься в тупик и никогда не дойдёшь до Города Кривых Дорог, — снова и снова повторяла старушка, пытаясь высвободить свою руку из моей.

Упражнения в кривохождении мне были неприятны, зато я утешалась близостью Высекательницы и видением правильной дороги. Но по мере приближения к Городу у меня начало портиться и зрение, и настроение. На душе становилось грустно и тревожно. Да ещё этот странный шум в ушах, похожий на шипение.

Наконец мы оказались на городской площади посреди большого скопления народа. Странные люди сновали мимо нас туда-сюда, никак не замечая нашего присутствия. Они были похожи на нас. И только лица…

— Это что, люди-змеи? — спросила я с нескрываемым изумлением, потому что лицо каждого из них было заслонено огромной змеёй, как бы растущей прямо из грудины.

— Это люди-гордецы, а из груди у них змеёй выползает их самость. Они так и общаются: не человек с человеком, а змея со змеёй.

— Конечно, — подтвердила я, — они же не видят друг друга.

— Да им и дела нет друг до друга! Для них главное — кормить и ублажать своих змей…
Не успела Высекательница договорить, как где-то слева от нас послышались крики и ругань. Похоже, начинался местный скандал.

— Вот сейчас они себя покажут! — с горечью проговорила Высекательница.

И правда, невдалеке от нас на узком мосту встретились два змеечеловека. Они злобно махали огромными змеиными головами. Один шёл навстречу другому, шипя и рыча. При этом они изрыгали нечто вроде пены, которая разлеталась на несколько метров вокруг.

Быстро собралась толпа подстрекателей. Отовсюду, бросив свои дела, змеечеловеки сбегались к мосту и жадно подставляли свои змеиные головы под падающую пену, а те, щурясь от удовольствия, старались проглотить её как можно больше.

— Фу-у-у! — брезгливо поморщилась я. — Они это едят?

И в тот же миг я увидела собственное отражение в одной из витрин магазина. Представьте, у меня из груди тоже росла змея, только маленькая, и она проявляла интерес к происходящему у моста...

Казалось, я подхватила местный змеиный вирус и, забыв обо всем, теперь желала только одного — скорейшего исцеления. Лишь Высекательница оставалась сама собой. Видимо, Город Кривых Дорог был для неё совершенно безопасен.

— Как вам это удаётся? — в растерянности пробормотала я, понимая, что раз мы здесь оказались, значит это зачем-то нужно, и что Высекательница наверняка знает какой-то секрет.

В ответ она лишь молча указала мне на хвост змеи, торчащий в моем боку. А потом указала взглядом на свой бок. И только тогда я заметила, что её правая рука держит, крепко зажав в кулаке, намотанный змеиный хвост.

Я тоже попыталась ухватить свою змею за хвост, но та зашипела, выставив раздвоенный язык, и уставилась на меня гипнотизирующими глазами. По совету старушки, приловчившись, я завязала на кончике змеиного хвоста узел, и ухватившись за него, резко дёрнула змею вниз, чтобы та скрылась из вида и не могла мной манипулировать.

Высекательница осталась довольна, но строго предупредила:
 — Отныне ты всегда должна будешь держать свою змею за хвост, чтобы контролировать её, иначе не сможешь выбраться отсюда.

— Конечно-конечно! Но как мы найдем дорогу домой? Я уже не вижу настоящего пути, вокруг лишь пунктирные дорожки…

— Знание пути — это дар, — величественно произнесла сказочница. — Если будем верны ему, он тоже будет верен нам, и мы не заблудимся! Вообще, для беспокойства нет причин. Если бы ты была сродни местным жителям, пунктирные линии кривых дорог казались бы тебе настоящими.

Высекательница обняла меня за плечи, пытаясь  утешить, и я сразу же приободрилась. Медленно мы уходили прочь из страшного города, не обращая никакого внимания на спешащих к мосту змеечеловеков.

— А если взять с собой кого-то из местных? Если мы покажем путь, они смогут выбраться отсюда?

— Увы, нет! Смысл существования здешних людей — в их змеях. Если мы возьмём кого-то с собой, он будет изрыгать яд на всех вокруг, чтобы превратить окружающих людей в кормильцев своей змеи. Не змеелюди в плену у города, а город в плену у змеелюдей. Без них Город Кривых Дорог просто исчезнет или станет обычным городом.

— А почему змеи видны лишь в Городе Кривых Дорог?

— Законы жизни этого города и даже здешний воздух способствуют развитию змей, а не людей. Змеи здесь раскрываются и расцветают, как цветы на клумбе.

Тем временем мы уже выходили за пределы города змеелюдей. Но идти дальше не было никакой возможности. На пути у нас лежало огромнейшее болото. И я уже подумала, что нам придётся вернуться, чтобы выходить отсюда тем же путём, которым входили…

— Это скопление болот — местная достопримечательность, — голосом экскурсовода объясняла Высекательница. — Прямо перед нами — болото подозрительности, сзади — болото лукавства и двуличия, слева — болото тщеславия, справа — болото зависти, а вон там, вдали — болото предательства…. Я, честно говоря, названия всех не помню. Уж очень не люблю я эту зону. Нам с тобой — туда!

Указательный палец сказочницы был направлен в сторону череды мини-островков, точнее, даже кочек, по которым, по всей видимости, нам предстояло пробираться.

— Это одна из граней Полотна Жизни, — уточнила сказочница, — которое сообща плетут все высекатели. Для нас эта грань станет дорогой домой.

Высекательница попыталась улыбнуться, но ей это не вполне удалось. Было заметно, что она сильно устала.

— А из чего состоят эти островные кочки? — спросила я, стараясь не думать о возможных трудностях пути.

— Это искры, вплетённые нами в общее Полотно Жизни. Среди них есть и твоя. С этого узелка, крепко завязанного на хвосте твоей змеи, ты начнёшь плести собственное полотно жизни.

Высекательница подмигнула мне, и её рот сам растянулся в улыбке. Она, как и я, радовалась, что покидает это ужасное место. Я взглянула на её бок, затем на свой — змеиных хвостов не было видно.

— А что, если засеять эти болота искрами? Они исчезнут?

— Это невозможно. Искры имеет смысл сеять только там, где их ждут. Люди должны хотя бы начать искать путь отсюда, чтобы получить право на искры.

— Но почему?

— Потому что иначе искры не имеют никакой силы. Пойми же, наконец, здешние люди живут ради своих змей: они видят глазами змей, слышат ушами змей, думают змеиными умами и чувствуют змеиными сердцами. Им не нужны наши искры!

Так, за разговорами, перепрыгивая с кочки на кочку, мы прошли гнилые болота. А вокруг становилось все светлее и радостнее. Я даже не заметила, как мы оказались совершенно погруженными в тёплый и ослепительно яркий свет. Может, мы попали внутрь сказочного фонаря Высекательницы? Мне даже пришлось закрыть глаза. Когда же я их вновь открыла, мы с ней стояли прямо у моего дома. Сказочница говорила какие-то напутственные слова. Но, признаюсь, я их уже не слышала. Впервые я была несказанно рада тому, что наша прогулка закончена, и что я — дома. Почему, думаю, вы и сами понимаете.

Рис. Тамары Твердохлеб