Вы здесь

Поэзия

Четыре дня

                         Зима Лазаря.
                                 о.Андрей Спиридонов

Пусть четыре времени года
Уместятся в четыре дня.
Кто-то плачет над собственным гробом:
Этот мир – что на шее петля.

Всюду тленье опавших листьев.
Помнишь строчки: «смердит уже»?
Если б не было горьких истин,
Мы застыли бы в сладкой лжи.

Большое сердце

Большое сердце больше всего мира —
оно одно у человека с Богом.
Бери его себе и доминируй:
страдать другими дар совсем немногих.

Большое сердце не вместить вселенной:
она от ужаса свернётся в точку.
И только личность ставит многоточье,
где слёзы в камень превратили тленных.

Большое сердце — птичка на распутье:
куда лететь оно понять не может.
Боль рвёт его на мелкие лоскутья,
она повсюду — поиск невозможен.

Раскинула руки...

Раскинула руки — мои ведь —
пусть щупают ветры на прочность.
Раскинула сердце — моё ли? —
пусть взыщет Твою непорочность.
Раскинула скорби — как сети:
уловом не всякий доволен.
Тревожные вести, как рыбы —
ловец их глубинным уловлен.

Белый мир

Бьётся прошлое тревожно
Где-то в самой глубине.
Память знает всё, что можно,
Всё, что нужно обо мне.

От последнего абзаца
До провала моего.
Надоело прибедняться 
Непонятно для чего.

Спаси меня, Спасе!

Спаси меня, Спасе, от всяких напастей,
От суетных мыслей и дел.
И милостью щедрой покрой мои страсти
И муки сердечной удел.

А кто-то мне скажет - о чём ты страдаешь,
И мука откуда твоя?
Всё просишь чего-то, к иконе взываешь, 
Тревожишь Создателя дня?

Отвечу печально - когда очи сердца
Откроются Божьей рукой,
Такие глубины греховности дерзкой
Предстанут смертельной тоской!

Поймёшь свою немощь, заплачешь безвольно,
И руки протянешь к Творцу -
Спаси меня, Спасе, в смирении гольном,
Исправи, очисти овцу!

Не спать

Не должно нам спать – умножает вину
В ночи Гефсиманской расслабленность наша,
Нельзя предаваться покою и сну,
Христос предаётся молитве о Чаше.

Не должно нам спать – и по воле Отца
Понять, что и ныне, и в будущем веке  
Христа длиться мукам – до мира конца…
Глаза тяжелеют. Слипаются веки.

Мольба

Господь управил — я ещё живой.
Так много было козней и ловушек!
Судьба! Зачем — по воробью из пушек?
Я вовсе не желал расклад такой.

Про труп врага, плывущий по реке,
Не думал я. Я, в сущности, беззлобен.
А мир несправедливости — огромен.
Не раз слеза катилась по щеке.

Наши люди сделаны из стали...

          «Я думаю, что Русские готовы были бы есть снег,
          Чтобы выжить…»
          Советник Трампа.

                  ***

Наши люди сделаны из стали.

Мы не снег, мы землю можем грызть.

Вы забыли, что Рейхстаг  Мы  брали.

Путь к Победе долог и тернист.

Отдала долг...

Отдала долг —
привела полк
к горе,
что сияет во мгле
горе,
что и в горе хранит
тепло,
и во мраке с горой
светло.

Отдала долг —
привела полк
к горе,
что сверкает средь всех
морей
и зовёт в океан дорог,
чтобы каждый добраться
смог.

Сыну

Как безутешна боль моя,
И как тоскую я по сыну,
Тепло руки его храня,
В своих ладонях и поныне,
Храню последний сердца стук
И наше тихое прощанье, 
Последний вздох, последний звук
Живут в моем воспоминанье!
Шагает по земле весна,
Цветут сады, цветет сирень,
А я печально у креста
Молюсь о сыне каждый день!

Дорогой Рождества

Зима. В благовестии снега
Явленье ее светосилы.
Всё чаемое от века,
Быть может, уже наступило?

В загадках запуталось время:
Мы не были? Или же были?
У черных, как уголь, деревьев
Вдруг выросли белые крылья.

Снежинка коснется ресницы
И в миг обратится слезою.
Пусть небо в дитя воплотится
И нас поведет за собою.

2017

Отравлен будет день счастливый

Нам кажется, что мы – самые несчастные на земле. Мы и бедные, и больные, и никто нас не любит, и везде нам не везет, и весь мир ополчился на нас. Послушаешь иногда человека и кажется, что перед тобой Иов многострадальный. А посмотришь на него – красивый, румяный, хорошо одетый.
Священник Василий Ермаков

Отравлен будет день счастливый:
Воскресный, будничный, любой,
Когда лукаво, некрасиво
Поступят ближние с тобой.

И вроде люди неплохие,
Желают счастья по утрам.
Как говорится, – не чужие,
Но козни строят тут и там.

И это хуже конца света:
Достанут так, хоть волком вой.
И ты в себя приходишь где-то
В библиотеке городской.

Меня убьёт лишь тот, кто «любит»...

Меня убьёт лишь тот, кто «любит».
Кого душа моя голубит,
кого рука моя ласкает,
в меня все стрелы выпускает.
И копья все в меня вонзает
лишь тот, кого уста лобзают.

Страницы