Вы здесь

Поэзия

Февральские дуют ветра

Февральские дуют ветра,
Печаль душу гложет и гложет.
И так неуютно с утра,
Не то чтобы очень, но всё же.

Мечтаешь хотя бы на треть
Проникнуться, что ещё можешь
Тоску эту перетерпеть.
Наивно, конечно, но всё же.

Извечный грех

Не подходите, не дышите в темя:
поэт — не свят, поэт грешнее всех.
Он безутешен — знает, что не время,
и торопить других — извечный грех.

Посторонитесь: смертному — дорогу,
стихам же путь укажут с высоты.
Поэт скорбит, но в песне понемногу
мир обретает новые черты.

Не из слов

Не из слов,
а из крови и плоти
возникает всё то,
что в киоте
появляется позже.

И гибнет
прежде смерти
в земной круговерти.

Воскресая,
живёт как бессмертье
всё, что было воспето
из смерти,
из её жизнеборных
оков.

Покаянное

Просвети мою совесть, Иисусе Христе,
И яви мне пресветлый Твой Образ.
Мне деянья бесстыдные, мысли не те
Скоморошат безумный мой возраст.
Покаяния труд принести поспешу
За соблазн тех, кто верил и предан был мне,
В том, что знал что добро, а душою грешу
И еще в том, что жизнь пролетает во сне.

Зимнее утро

Как всё торжественно вокруг.
Как всё таинственно и мирно.
Прикосновенье Божьих рук
Спасает от хлопот настырных.

Как безупречен белый цвет,
Когда он с чёрным неразлучен.
Холмов далёкий силуэт
Мне с песней дедовской созвучен.

Цена жалости

Куриный голод — это тоже голод:
голодных братьев заперли на ключ.
Они, бедняги, в лютый зимний холод
узнали лютый голод как могуч.

Хозяйка нынче просто позабыла,
что не кормила птиц своих с утра.
А у меня нутро за них изнылось,
болело, как от мной терпимых ран.

Но курочку, что дали мне с собою,
сварила дома, словно не о ней
страдала прежде — здесь конец герою,
измученному голодом курей.

Господь своих благословлял...

Пока у смерти есть страна

Среди живых и дивных далей,

Одна на всех, на всех – одна,

И о путях ее гадали

Давно на Запад и Восток,

И на корабликах воздушных

Искали соль земную впрок

У стеганной ветрами суши.

Грёзы

Ты так умела притворяться,
сама себе врала немало —
и доброта торжествовала.
Я грезила: смогу остаться.
Мне пядь земли твоей сердечной
была дороже райских кущей,
но всё ж приходится расстаться,
чтоб сохраниться в рамках дружбы.
                    *
Тесны, тесны мои дороги,
тесны сердца друзей немногих,
но как за пазухой у Бога
живу я средь Его людей.
«Осанну» помню и распятье,
ошибки и врагов проклятья,
дороги, призраки судьбы,
и горечь — за грехи расплата,
и сдачу в плен путём борьбы.

Подготовка обличителя

В монастыре сначала поживи.
Не пей вина. Не пой дурацких песен.
Без женского вниманья и любви
Попробуй обойтись. Хотя бы месяц.

Хотя бы два. Да разве это срок?
И в братьях не ищи суровых судей.
Читай псалтырь, вникая между строк –
Вокруг тебя не ангелы, а люди,

Как пережить безжалостные дни...

Как пережить
Безжалостные дни
Бесчестной смуты,
Злата и разврата,
И душу не продать
Тому, 
Кому
В конце 
Времен
Грозит
Расплата?

Дети Донбасса

Верные - точно молчальники,

Плачет Рахиль по сынам,

Дети уснули печальными,

Скоро блокпост и весна.

Мальчики заговоренные,

Взгляд боевой – старика,

В списках теперь непокорные

Сводные дети полка.

Ах, Вы милая, милая, милая

Ах, Вы милая, милая, милая.
Ах, Вы нежная, нежная, нежная.
Буду помнить до самой могилы я
Что знаком с Вами был – белоснежною.

Ах, Вы светлая, светлая, светлая.
Ах, Вы добрая, добрая, добрая.
И слова Ваши кроткие, меткие,
Словно бусинки, в памяти собраны.

Ах, Вы юная, юная, юная.
Ах, Вы дивная, дивная, дивная.
И глаза Ваши карие, умные
Греют мир теплотою наивною.

Сто лет прошло...

              *  *  *

Сто  лет прошло, а мы всё те же,
болят рубцы и  раны  свежи,
столетний  слышен плач;
и все бежит солдат по полю,
его окопная неволя
не кончится никак;
дни пулями свистят, мелькают,
и воронья - всё те же  стаи-
крылами  метят  в грудь
и разбиваются на поле
об это мирное раздолье,
где их совсем не ждут.
Вчера еще все  живы  были,
костры, как память, не остыли,
весь век алеет дым,
а мы проститься не успели
за все столетние недели,
"глаза в глаза" - стоим…

11-12.02.2017 г.

Возвращение

После снежных метелей и знойного лета
Я ручьем притеку в полночь и до рассвета
Забреду в тихий сад одичалый и скучен,
Где дымится очаг, и костер не потушен.

Мне всегда так казалось, - случится все в осень
И оближет лицо мне мой пес, предан очень.
Не разрушить нам память разлукой бывалой,
Въевшись запахом дыма с листвы наземь палой.

Баллада о поезде и Усть-Вымском святителе

Гонит поезд, а душе темно –
Сколько можно быть скупой и сонной?!
И смотреть в вагонное окно,
И сидеть на полочке вагонной?

Ропот, что почти неуловим –
До чего обычно и знакомо!
Скоро будет станция Усть-Вымь.
А за ней и Сыктывкар – и дома.

Ночь, как рай для меня

Ночь, как рай для меня,
Жёлтых звёзд поцелуй.
Я и сам не пойму, боже, где я?
Боль на боль поменял,
Тут колдуй не колдуй,
От вопросов не станет теплее.

Снова мысль промелькнёт,
Как чужое авто,
О свободе и полном покое:
Ни проблем, ни забот,
Встрепенёшься – не то,
Здесь, наверное, что-то другое…

Жизнь – совсем не игра
И не ложе утех,
И не выстрел контрольный в затылок.
Она слишком мудра,
Чтобы помнить мой грех,
О котором душа не забыла.

Я не кум королю,
Я намного скромней.
Мне по вкусу судьба поострее.
А иной не терплю,
Не люблю, хоть убей,
Потому что тогда – зачерствею.

Пробуждение

               К 180-летию со дня кончины А.П.

Сквозь тюлевые занавеси снегопада
Привычный мир мне вдруг покажется иным.
Закончится круженье маскарада,
Когда небесный оклик оборвет земные сны.

Всё станет на свои места, и я с постели,
Как с ложа смертного, весь бледный, поднимусь.
Луна, свидетель одинокий воскресения,
Благословенье мне пошлет с незримых уст.

Страницы