Джип мчался по асфальту с зажженными фарами. Черные облака съели небо, и свет фар резал темноту. Дворники усердно трудились, очищая стекло от замерзающих капель дождя. Всматриваясь в дорогу, Игорь в который раз прокручивал в памяти встречу с заказчиком, пытаясь уловить тот момент, когда неудача перевесила чашу весов. Заранее были обговорены практически все условия сделки, и ниоткуда не дул ветер перемен. И вдруг, в решающий момент – отказ. Одно маленькое слово «нет» закрыло дорогу к большим деньгам.

«Почему? Что упустил? Где сбой и с кем?» – мысли прыгали и мешались, и он никак не мог сосредоточиться.

– Стоп! Трезво оцени ситуацию! – вслух дал себе команду Игорь.

Последнее время его фирма не имела крупных заказов, одна мелочь с мелочью за работу. Словно кто-то незримый уводил деньги прямо у него из-под носа.

– Неужели это старый «кусок сала» мне мстит? – неожиданно подумал Игорь, – А ведь, действительно, птица счастья улетела после того злополучного дня, когда Игорь сорвал сделку по оформлению торгового центра.

Свежий воздух струится по моей комнате, проникает внутрь меня и животворит еще не проснувшееся тело. «Вот тебе сила и бодрость, — как бы говорит он, — вот тебе радость! Встречай скорее наступивший день!». И я встаю, несмотря на ломоту в суставах и прескверное настроение. Я вдыхаю чарующую свежесть и просыпаюсь.

За это я люблю открытые окна. Они у меня никогда не закрываются, даже зимой: форточка всегда открыта навстречу наступающему дню или вечеру…
Я люблю открытость. Люблю когда свободно дышится…

С такими мыслями я прильнула к окну, потягивая свой утренний кофе. Внимание мое привлекла баба Зина, которую дворовые ребята прозвали Радио-Зинкой. Она любит выходить на балкон и выступать, словно с трибуны…

Община Покровского храма была известна своей благотворительностью. По благословению настоятеля, молодого и деятельного о. Илии, его прихожанки ухаживали за тяжелобольными в городской больнице, к праздникам регулярно посылали в детские дома собранные сладости и игрушки, а также кормили нищих и бездомных, которые к назначенному часу стекались со всех концов города к крыльцу столовой, построенной для этой цели возле храма. Поэтому не только в городе Н., где находилась Покровская церковь, но и во всей Н-ской епархии знали – в этом храме любой страждущий непременно получит помощь и утешение в скорби.

Однако не зря говорится - людское горе, что бездонное море. И каждую неделю в Покровский храм на имя отца Илии приходило множество писем с просьбами о помощи. Поскольку же батюшка был очень занят, он благословлял отвечать на них своих прихожанок, дабы они смогли обрести душевную пользу, помогая ближним. Вот так одной из них, Нине, и досталось письмо, присланное, как говорится, из «мест лишения свободы».

– Просыпайся, внучок, просыпайся, – ласково говорила бабушка, нежно поглаживая колючий ёжик Ромкиных волос. – Уже солнышко давно проснулось, а то мы на службу опоздаем.
Внук который раз пытался открыть глаза, но они никак не открывались.
– Просыпайся, родной. Сегодня праздник Николая Угодника. Людей в храме будет много, пораньше надо.
Через полчаса Ромка весело шагал с бабушкой по улице. Жил он с мамой, бабушкой и дедом в пятиэтажном доме недалеко от храма. Утро было солнечноё и теплоё. Деревья радовали молодой ярко-зеленой листвой, по голубому небу хороводили белые облака. Ромка крутил головенкой по сторонам, и его голубые глаза с интересом наблюдали за всем, что происходило вокруг.
– Бабушка, а голуби мороженое любят? А почему одни цветы красные, а другие желтые? А почему «бродячие» собаки «бродячие»? А почему? А почему…

«…Шагает граф. Он хочет быть счастливым,
И он не хочет, чтоб наоборот».
(Ю.И. Визбор. «Вставайте, граф»)

«Если человек сам придумывает себе видения,
в конце концов сны его посмеются над ним».
(Д. Макдональд. «Лилит»).

…Граф Санчос де Сигодонэ, облаченный в камзол из серебряной парчи, отороченный по вороту и обшлагам пышными брабантскими кружевами, стоял на верхней ступеньке беломраморной лестницы, увитой благоухающими алыми розами и смотрел, как внизу смуглолицый Джакопо пытается удержать за узду взвивающегося на дыбы вороного арабского жеребца с лоснящейся атласной шкурой и раздувающимися ноздрями. Звеня золотыми шпорами, граф шагнул вниз, и…
-Сашка! А ну, поди сюда-а! Сашка-а-а!

События своего раннего детства Эдуард помнил смутно. Помнил резиновую игрушку – рыжую лису на пластмассовых колесиках – мамин подарок. Помнил пляж, на котором его папа с мамой, еще совсем молодые и такие счастливые, играли с ним в мяч, а потом строили для него крепость из песка. Эти воспоминания казались ему почти сказкой. Но в то утро, когда мать разбудила его спозаранку, время сказок для него кончилось навсегда. Он еще не досмотрел какого-то очень интересного сна, и поэтому совсем не хотел вставать. Тогда мать схватила его за руку и вытащила из постели, окончательно разбудив несколькими шлепками. Потом, раздраженно шипя, заставила его одеться и потащила за собой по полупустым улицам. Он не успевал бежать за нею, поэтому то и дело спотыкался и падал. Она рывком поднимала его на ноги и заставляла бежать за собой, подгоняя шлепками, которые, по мере того, чем дальше они шли, становились все больней и больней.

У кафе «Яблонька» стояло несколько автомашин. Значит, до ночи будет веселье, - рассудил дед Никита, проходя к своему подъезду твердой, но напряженной ветеранской походкой. Навстречу ему выпорхнула стайка мальчишек в майках, у каждого через плечо была надета красная ленточка «Выпускнику 4 класса». Ребята были взмокшие и перевозбужденные, они выбежали в майскую вечернюю прохладу освежиться. Дед недоуменно покосился на стеклянные двери кафе, - что у них там парник что ли, почему дети в майках?

Этой ненастной февральской ночью о. Иоанн опять увидел во сне свою жизнь. Только не такой, какой она была на самом деле, а такой, какой она могла бы быть. В этом сне он, почтенный протоиерей с серебристой сединой в густых волосах, в светлом шелковом подряснике, сидел после праздничной Литургии в уютной, залитой солнцем горнице и с наслаждением тянул из блюдечка с розовыми цветочками горячий ароматный чай. А его матушка Мария, беззаботно смеясь, отирала цветным полотенцем измазанные малиновым вареньем пухлые мордашки двоих, а то даже и троих шаловливых детишек. И отец Иоанн, преисполненный и опьяненный радостью, смеясь, протянул руки, чтобы покрепче обнять жену … и проснулся в своей одинокой, холодной постели, под вой ветра за окном. Тогда он сел, спустив босые ноги на пол, и, не замечая, как веет холодом из щелей между гнилых половиц, погрузился в свои горестные, безысходные думы. Потому что уже много лет счастье приходило к нему только во сне.

Данный рассказ основан на реальных событиях

Утро выдалось необычно теплым. Густой туман ватным одеялом укутывал деревья, кусты, мягкими клубами ложился на траву и пробирался в землянку через приоткрытую дверку. Валя сидела на лежаке и смотрела как туман игриво обвивается вокруг люльки – грубой сплетенной из лозы и прикрытой обрывком посеревшей от старости простыни. В ней было все, что у нее осталось, последняя память о муже, сгинувшим где-то под Смоленском – маленькая Катька.

Долгими вечерами Валя сидела у люльки и напевала колыбельную едва слышно, почти неразличимо, словно легкое мурлыкание раздавалось из груди. А по утрам подходила к дочке и долго разговаривала, как со взрослой.

- Эх, Катька, ты у меня расти быстрее, слышь-ка, вот кончится война, знаешь как заживем. Крепко заживем. Папка вернется… ты только верь, Катька, что жив он, а там… Куплю тебе кроватку настоящую, и погремушку… хочешь побрякушку, а? будешь у меня как королевна.

Рассказ врача

…О том, что у меня есть дедушка, я впервые узнал, когда мне было шесть лет. Случилось это в 1956 году, после смерти бабушки. Моя мама тогда работала машинисткой. Как-то зимой, когда было скользко, она упала и сломала правую руку. Перелом оказался сложным, поэтому лечение затянулось, и работать машинисткой мама уже не могла. Вот тогда и пришло откуда-то письмо, прочитав которое, мама велела мне ненадолго пойти погулять. Когда я вернулся, в комнате противно попахивало корвалолом, а у мамы глаза были заплаканными. Мама сказала, что нас приглашает к себе жить дедушка. Вот так я и узнал, что у меня есть дедушка, мамин отец. Забегая вперед, скажу, что фамилия его была звучная и, наверное, старинная – Алфеевский. А мы с мамой почему-то носили бабушкину фамилию – Исаевы.