Вы здесь

Проповеди

Скорби очищают нас

Скорби очищают нас. Через скорби мы уподобляемся Христу и чтобы угодить Богу и приносить жертву Господу в правде, нужно очистить себя, как ювелир очищает золото и серебро. У пророка Малахии есть такие слова: «Он — как огонь расплавляющий и как щелок очищающий, и сядет переплавлять и очищать серебро, и очистит сынов Левия и переплавит их, как золото и серебро, чтобы приносили жертву Господу в правде (Мал. 3:2-3).»

Мы знаем многих подвижников, которых прославил Бог, проведя через горнило испытаний, скорбей и болезней, неся «иго» и «бремя» Христово, научаясь от Него кротости и смирению. Сегодня мы чтим память прп. Авраамия Ростовского. Прп. Авраамий угодил Господу тем, что отсекал страсти, которые воюют на плоть, стяжал дела Духа, которые противятся делам плоти. Те, кто живут по плоти, Богу угодить не могут. Евангелие учит нас, что невозможно работать двух господам, Богу и мамоне.

Что бы сказал апостол Павел русскому человеку?

«Афиняне! по всему вижу я, что вы как бы особенно набожны. Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано „неведомому Богу“. Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам. Бог, сотворивший мир и все, что в нем, Он, будучи Господом неба и земли, не в рукотворенных храмах живет» (Деян. 17:22-24). Эти слова сказал апостол Павел, обращаясь с проповедью христианства к жителям Афин. Город был центром древнегреческой культуры и религии; в нем Павел, прогуливаясь, нашел между идолами жертвенник «неведомому Богу». Блестящий миссионерский ход апостола, начавшего разговор о Христе похвалой язычникам за их «особенную набожность», не был случаен.

Политикам, дипломатам и проповедникам хорошо известен один важный принцип успешного диалога: беседа всегда должна строиться на какой-то общепринятой основе. Необходимо что-нибудь такое, в чем обе стороны между собой уже согласны, иначе разговор не получится. Учением, содержащим общие для Павла и языческих интеллектуалов положения, могла быть и стала философия Платона и Аристотеля, которые еще в четвертом веке до Рождества Христова вплотную подошли к идее единого Бога — Демиурга, творца вселенной. Павел, получивший прекрасное образование, знал об этом и воспользовался достижениями греческой мысли для проповеди Евангелия. Поэтому первую часть Павловой речи греки слушали спокойно — учение о едином Боге было им знакомо.

Огонь, вода и медные трубы

Иосиф Прекрасный достиг большой славы. Но вначале перетерпел злодейство братьев и продажу в рабство. Затем, домогательства хозяйки и тюремное заключение по навету. Величие прошло через огонь, как очищаемое золото.

Синусоида жизненной линии: счастливое детство, чудесные сны — продажа в рабство, тюремное заключение — приближение к фараону, довольство и слава — явно пророчествует о Христе. И там, и там незаслуженное страдание, перенесенное без злобы, предшествует великой славе.

Моисею в детстве угрожала насильственная смерть. Как Иорданские воды открывают Евангельский рассказ Марка, так путешествие в осмоленной корзинке по Нилу открывает жизнь Моисея. Потом были сорок лет жизни в «золотой клетке» — во дворце фараона. Потом еще пастушеских сорок в горах со скотом. И, наконец, еще сорок в пустыне с народом. Жизнь Моисея так длинна и насыщена, что, разделенная на тысячу частей, она сохранила бы неподъемную тяжесть для обычного человека в каждой своей тысячной доле.

Даниил тоже толковал сны, и тоже был в рабстве. Конечные судьбы мира открывались ему; цари, чья тень наводила ужас, приклоняли к его словам свое ухо. Зависть рыла ему яму. Точнее, зависть использовала уже вырытую яму со львами для истребления мудреца и праведника.

О безмолвии

Известно, большие стихии всегда безмолвны. Горная река мелководна, но быстра и шумная, а впадая в море и океан, растворяется в молчании. В безмолвии внемлют небу высокие горы, леса и степи. Безмолвие хранит пустыня. Человек, стажавший благодатное небо, становится окрылен духовно, мысленно возносится горе, не разменивается на трескот и щебетание мелких пернатых, но подобно парящему орлу приближается к солнцу. Кто из человек может уподобиться тому, о ком сказано «чего ходили в пустыне видеть? Трость ли ветром колеблему, человека в мягкие ризы облечена? Пророка ли? Говорю вам: и больше пророка. Сей же есть, о нем писано: посылаю Ангела Моего пред лицем Твоим,который уготовит путь Твой пред Тобою.

Второй псалом

Мир политизирован. Жизнь политизирована до крайности. И это не может быть хорошо. Мне надоело думать, читать и слушать о Сирии, о Сноудене, о Трампе и Хиллари, о националистах в Украине, о задыхающейся от беженцев Европе, et cetera. Мне надоело и вам, уверен, тоже.

«Возьми Псалтирь», — сказал мне мудрый человек. «Там все есть и все подробно объясняется». Смертный грех — не слушать мудрых людей. Поэтому я взял Псалтирь. С первым псалмом вопросов не было. Не ходи на совет нечестивых, не сиди на седалище (скамье) губителей, и будет тебе хорошо. Блажен будешь. Это свежо и понятно.

Еще понятно, что нужно поучаться в Законе Господа день и ночь. Тогда сердце умудрится, тогда все успеешь (не здесь ли секрет того, что мы ничего не успеваем?), тогда будешь, как дерево при потоках. То есть, лист даром не упадет, и плоды появятся в свое время. В общем, первый псалом меня умиротворил и успокоил. Усладил даже. Но всякому человеку известно, что после первого псалма идет псалом второй. А там все иначе. Там сплошная геополитика.

Социальное происхождение святости

В характерной для XX века густой духовной тьме многочисленные святые Русской Церкви сияют как звезды. К примеру, Матрона. О степени ее почитания и о силе ее помощи говорят очереди людей к ее мощам в Покровском. Родилась в крестьянской семье в Тульской губернии. Кроме нее в семье еще было трое детей. Тех, что выжили. А вообще мать рожала восемь раз. Четверо детей умерли в младенчестве.

Силуан Афонский. Через сердце и уста этого человека Дух Святой сказал короткие и бесценные слова на пользу и укрепление для всех рабов Божиих до скончания века: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся». Родился в семье крестьян в Тамбовской губернии. Заметим: тоже крестьян. Я, собственно, к тому и веду — к социальному происхождению самых известных святых нашей Церкви в недалеком прошлом.

В семье церковных причетников из села Сура Архангельской губернии родился Иоанн Кронштадтский. Семья этого самого известного православного священника была бедна, и для прокорма нужно было трудиться, крестьянствовать. В такой же скромной, только городской семье причетника родился подобный Иоанну Кронштадтскому московский старец-священник Алексий Мечёв. Шестым из восьми детей явился на свет в семье сельского причетника одного из сел Тамбовской губернии будущий всемирно известный старец Амвросий Оптинский.

Ни там — ни сям

Ни там — ни сям. Так в умной литературе привыкли говорить об интеллигенции. От земли отлепились, на небо не взлетели. С мужиком рассорились, а в отношениях с Западом дальше холуйской прихожей не приблизились. Как сказал «наше всё»:

Ты просвещением свой разум осветил,
Ты правды чистый лик увидел,
И нежно чуждые народы возлюбил,
И мудро свой возненавидел.

Сегодня словами «ни там — ни сям» можно описать жизнь множества русских людей, с натяжкой относящихся к классу или прослойке интеллигенции.

Гроздья, а не гвозди

Из виноградной лозы не делают ни балки для перекрытий, ни гвоздя, «чтобы вешать на нем какую-либо вещь» (Иез. 15:3) В этом, говорит Бог через Иезекииля, преимущество виноградной лозы над деревьями. Яблоня и вишня тоже приносят плоды, но древесина их известна и плотнику в хозяйстве. Так дело обстоит со всеми деревьями, кроме виноградной лозы. Ее даже на спички невозможно использовать. И эта избранность сколь почтенна, столь и опасна. Опасна потому, что в случае отсутствия плодоношения ни на что больше не сгодится лоза. С паршивой овцы — хоть шерсти клок, а у лозы этот «клок» отсутствует. С бесплодной груши или вишни тоже что-то умудрится сделать хозяин. А вот с виноградной лозой не так. Как соль, утратившая силу, бесплодная лоза абсолютно бесполезна. Соль высыпают, а лозу обрекают сожжению. Сказанное важно не столько с точки зрения разумного ведения хозяйства, сколько с точки зрения исторических судеб народов.

Об одном народе прямо сказано, что он — «виноградник Господа Саваофа» (Ис. 5:7) Это Израиль. Но с тех пор, как порвалась сверху донизу завеса в храме, и с тех пор как Христос «рассеянных чад Божиих собрал воедино» (Ин. 11:52) отношения Бога с Израилем многократно повторились на самых разных народах, уверовавших в имя Сына Божия. Церковь — Новый Израиль. Это — миллионократно подтвержденный исторический факт. Теперь виноградником Господа Саваофа можно называть разные народы: греков, сербов, грузин, ирландцев. А значит — и ожидать от них надо плодов, и опасаться всего того, что было с Израилем, когда вместо плодов вырастали волчцы и терния.

Иуда

В Гефсиманском саду Христос назвал его другом.

На иконах Страшного суда его часто изображают в виде ребенка на коленях у диавола в нижнем правом углу. Любимое дитя Сатаны, за предательский поцелуй принимающее огненные лобзания.

Он носил ящик для денежных пожертвований и, значит, был кем-то вроде бухгалтера в маленькой апостольской общине.

Мы ни разу не можем причаститься, чтобы не вспомнить о нем. «Не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам, яко Иуда...»

Что мы знаем о нем? Что был он иудей среди остальных учеников-галилеян. А значит, был образованнее и, возможно, заносчивее. Что был близок ко Христу и был любим. Предавать могут только близкие, свои. В сердце бьет тот, кто к сердцу допущен. Чужой может быть врагом, но предателем быть не может.

Его нутро — сребролюбие. Его имя — «вор». Так говорит Иоанн Богослов. А его слова не подлежат сомнению. Больше ничего не стоит выдумывать.

Усопшим нужна наша молитва: о родительской субботе

Неделя за неделей, мы вспоминаем каждую субботу наших усопших родственников. Какое счастье, что Церковь в Великий пост дала нам дни особых молитв, в которые мы можем  всецело уделить внимание умершим сродникам, всем от века почившим православным христианам.

Как это важно — молиться за этих людей, за людей, которые наши братия и сестры во Христе, которые прожили свою жизнь, кто-то долгую жизнь, кто-то совсем-совсем короткую, но все они преставились пред Лице Господа, то есть прошли тот путь, по которому каждому из нас рано или поздно придется пройти. Они знают, что нас ждет, а значит — их молитвы полезны для нас.

А наши молитвы нужны им. Вот мы обращаемся к святым, мы просим: «Святителю отче Николае, моли Бога о нас грешных» или «Преподобный отче Серафиме, моли Бога о нас грешных, помоги нам», «Пресвятая Владычица Богородица, спаси нас грешных» — и вот так мы молимся.

Ради Ионы на море буря

Если бы был в те дни Гидрометцентр, то в его сообщении по Средиземноморью был бы прогноз о штиле. Но пророк ступает на борт корабля, и стихия встает на дыбы. Потому что многое можно предсказать, но только не реакцию Бога на поведение тех, на кого Бог внимательно смотрит. Вот ни с того, ни с сего потемнел небосвод и ударила молния. Сотни авиарейсов вдруг отложены на неопределенное время. Мы можем привычно ругать в это время синоптиков за ошибку в прогнозе. Но быть может это новый Иона решил лететь куда-то, прочь от места, куда посылает его Господь? И вот сотни тысяч людей остались на земле, и спят, скрутившись на неудобных креслах аэропорта ради непослушного пророка пока последний не образумится. Так можно думать, если мы непросто читаем Библию, но пытаемся усвоить себе способ библейского мышления.

Голод по всей земле при Иосифе был ради того, чтобы, понуждаемые пустыми желудками, пришли в Египет за хлебом Иосифовы братья.

Рождество

Жестокость мира, она от демонов. Разврат мира, он от того, что весь человек стал плотью, и только плотью. И радость мира — шумная и надрывная радость, от которой тяжело, как с похмелья — это лишь декорация. Это аналог репродукции картины на стене, висящей только для того, чтобы закрыть дыру в обоях.

Для начала мир пуст. После грехопадения он пуст, как барабан; пуст, как опустошенный вором кошелек. Оттуда, из чрева пустоты, выползает та самая медленная и звенящая тоска, с которой если кто не знаком, то не сможет понять и ощутить сердцем, чему можно радоваться в Рождество.

Пустой мир и человек, сдувшийся как шарик. И если надо дальше жить, даже если и не хочется, но придется, то нужно развеселить себя чем-то. Пустота — от грехопадения. Суетный шум — от невозможности сидеть на месте и в тишине. Разврат — от погасания духа, от тотальной власти плоти и невозможности этой власти сопротивляться. А уже злоба — от демонов. В особенности — лукавая злоба, в которой улыбаются и держат паузу. В которой вынашивают замысел и строят планы. В которой жестокость не порывистая, а осмысленная, санкционированная, идеологическая.

Князь Владимир и Крещение Руси: лезвие благодати Христовой

Владимир крестил Русь, но вначале крестился сам. Вот Константин Великий, тот председательствовал на Первом Вселенском соборе и именовался «епископом внешних», и патронировал Церковь в Империи, но крещен не был до самого приближения смерти. Нравственному чувству Владимир милее, потому что прежде нежели менять жизнь других, он меняется сам.

Не нужно сомневаться в его святости, как это в обычае у некоторых. И греховная тьма, в которой он привычно жил до крещения, пусть нас не смущает. Редка та святость, при которой человек чист от младенчества до старости. Гораздо чаще жизнь людей рассекается надвое — на «до» и «после».

Рассекающим лезвием является Христова благодать, воспринятая человеком. И здесь уже важно понимать, что подлинно свят не тот, кто с детства безупречен, а тот, кто после принятия благодати не позволил себе вернуться к тому, что было «до». Владимир назад не возвращался. Владимир свят.

Было у отца два сына

С этих слов может начинаться сказка, может — библейская притча. В ответ на веление отца идти и работать в винограднике, один сын говорит «иду», но не идет. А другой говорит «не пойду», но потом, раскаившись, идет и работает. И в притче о блудном сыне оба брата противостоят друг другу, как ночь и день. Младший обижает отца и губит свою часть имения, а старший верно и неотлучно служит родителю, но нет в нем ни любви, ни жалости, а одна только обида и зависть. Так получается, что куда ни глянь, если есть два брата, то отношения между ними драматичны и противоречивы. Каин поднимает руку на Авеля, Иаков крадет у Исава первородство, Фарес и Зара устраивают борьбу в утробе Фамари за право родиться первым. И если смотреть на дело с библейской точки зрения, то вряд ли захочется лепить «братство» вместе с «равенстовм» и «свободой» внутри одного революционного лозунга.

Было два сына и у того отца, которого яркими красками написал незабвенный Гоголь. Разумеем Тараса Бульбу и детей его — Остапа и Андрея. Эти двое тоже антагонисты под стать библейским. Одна у них кровь, одна утроба их выносила, на одной лавке в бурсе они выслушивали уроки, сдобренные тумаками, но разные у них характеры и судьбы. А обратить на это внимание стоит потому, что написанное Гоголем не есть «слова, слова...», а работа с глубинными архетипами, действующими на больших исторических просторах.

Концентрированное Евангелие

Беседа о Страстной седмице

Страстная седмица — время духовно насыщенное, но и преисполненное многочисленными «недуховными заботами». Как не растерять пасхальный духовный настрой в суете? И вообще какой — нет, не должна: этот императив не применим к Празднику Праздников, — а хотелось бы, чтобы была Пасха Светлая? Об этом, и не только, мы беседуем с протоиереем Андреем Ткачевым.

— Наступила Страстная седмица — время, когда Иисус Христос идет навстречу человеку. В дни Великого поста человек шел ко Христу, продираясь сквозь собственные грехи и болезни сердца, а сейчас все это на втором плане, все сконцентрировано на Нем. Как пережить это время по-настоящему глубоко?

— Протопресвитер Александр Шмеман, вспоминая об архимандрите Киприане (Керне) — известном литургисте, которого называли «православным доминиканцем», то бишь ученым монахом, — писал, что отец Киприан жил только Страстной и Светлой седмицами. Он был несколько нелюдимым, сторонился общения. Будучи монахом, в любом семейном кругу чувствовал себя неуютно, старался скрыться, убежать. А вот на Страстной неделе оживал, расцветал. Мне кажется, это важные слова, характеризующие богослова, поскольку Страстная и Светлая — это концентрат наибольшей скорби и радости одновременно. А все остальное — этакая гомеопатия.

«Только те, кто трудятся, могут наследовать Небесное Царствие»

В день памяти преподобной Марии Египетской мы слышим Евангелие, в котором Господь повествует о том, что ждет Его, говорит о тех страданиях, которые понесет Он ради спасения человеческого рода. И апостолы слушают Его. И вот 2 тысячи лет прошло и ничего не изменилось среди людей. Как сейчас, так и в те времена есть люди, которые видят только одну часть — ту часть повествования, которая близка их сердцу, которая понятна им. Апостолы Иаков и Иоанн услышали из слов Господних начало и конец; конец о том, что в третий день воскреснет Господь, о том, что взойдет Он во славе и будет царствовать в Царствии Небесном. И вот подошли они ко Христу и говорят: «Сделай так, Господи, чтобы один из нас, во Славе Твоей, был справа от Тебя, а другой слева».

Место встречи. Крест

Человек всегда одинок. Одинок потому, что никто и никогда не поймет его до конца. Не будет с ним каждое мгновение его жизни. Не пройдет рядом каждый метр пути. Иногда мы ощущаем это с особенной ясностью и силой. Иногда начисто об этом забываем — так вдруг все в жизни становится хорошо и так вокруг много близких, родных людей. Но забываем лишь для того, чтобы вспомнить. И пост, особенно Великий, есть то время, когда волей или неволей вспоминаем, поскольку враг не оставит нас без своего участия. Даже если мы сами будем предельно нерадивы, ленивы, малоподвижны, он с готовностью предложит нам все, потребное к подвигу: искушения и скорби. И сбудутся вновь слова преподобного Марка Подвижника, утверждающего, что неизменно «содействует злое благому намерением неблагим».

Нуждаемся ли мы в том, чтобы разделить с кем-то радость, которую посылает нам Господь? Если мы не эгоисты до какой-то самой последней меры, то да, разумеется, нуждаемся, как не нуждаться! Но насколько велика эта нужда, насколько остро мы ее ощущаем? Если радость останется лишь нашей и больше ничьей, она немного померкнет, потускнеет, но что-то от нее да сохранится. Что-то, утешающее и ласкающее душу.

Богоявление

Воскресный день, который у нас предстоит непосредственно великому празднику Крещения Господня, посвящен тем евангельским воспоминаниям, когда Иоанн Предтеча, проживя всю свою жизнь в пустыне в подвиге поста и молитвы, пришел с проповедью покаяния к иудеям и там крестил крещением покаяния пришедших к нему. И его проповедь была необычной, она была подкреплена его внешним видом, потому что человек, проживший долгие годы в пустыне и питавшийся только лишь акридами и диким медом, не мог не вызывать уважения к такому подвигу. Приходящие к нему, кающиеся в грехах — что они могли слышать от человека, который был в их глазах величайшим пророком и на самом деле таковым был?

Слово на Введение во храм Пресвятой Богородицы

Дети — цветы жизни. Они радуют родителей, и в то же время испытывают и обучают их. Испытывают на прочность любви и обучают смирению.

Дети — первый признак брака. Не главный, но все же первый. Когда по улице идут парень с девушкой, о них можно подумать все, что угодно. Если между ними топает еще и карапуз, то факт семьи уже можно констатировать с уверенностью.

Когда видишь детей, оставшихся без родителей (неважно по какой причине), то всегда воспринимаешь это как искажение нормальности, грех человечества. И когда видишь родителей без детей, это также воспринимается как извращение: «Вы что, только для себя живете?» Может, так когда-то воспринимал в храме первосвященник Иоакима и Анну? Ошибочное восприятие характерно для падшей человеческой природы.

Мужчина и женщина

Наверное, ни о чем не написано столько, сколько об отношениях между мужчинами и женщинами. И в православном разрезе тоже. А может быть, — особенно в православном разрезе. Мне кажется, есть в православных взаимоотношениях мужчин и женщин некоторые нюансы, не совсем правильно понимаемые и той, и другой стороной. Поэтому часто одни обвиняют других (кто вслух, кто — мысленно). Постоянно я встречаю публикации православных авторов, несколько агрессивно утверждающие мужскую доминанту. Скажем так: это верно лишь отчасти. Давайте вместе проследим по Писанию замысел Божий о мужчине и женщине.

Итак, впервые мы встречаемся с волей Божией о мужчине и женщине в книге Бытие (1:26–29), где Бог заповедует человеческой семье плодиться и размножаться и владычествовать над зверями. Тут нет даже еще речи о какой-либо иерархии. Потому что вначале говорится о сотворении человека — как феномена, а потом уже о разделении этого феномена. Как пишет иером. Серафим (Роуз), «В Божией идее человека, можно сказать, — человека как гражданина Небесного Царствия — нет различия на мужа и жену, но Бог, заранее зная, что человек падет, устроил это различие».

Страницы