Вы здесь

Миниатюры

Двоичность растерянного сознания...

Посткоммунистический катаклизм обнажил смертельные язвы русской души: 

1) обожествление власти; 
2) слепое копирование чуждых форм и содержаний; 
3) самоуверенность воинствующего невежества;
4) тщеславие напыщенного фарисейства; 
5) наивную доверчивость великовозрастного инфантилизма

Царская монархия и советская империя кровоточили изнутри своих подданных – рабов «демона великодержавной государственности» (Д. Андреев).

Пока бездушная машина чиновничьего аппарата расчленяла органическую плоть державы на атомы социальных одиночеств в море лжи и отчаяния, Святая Русь как метаисторический светоч возжигалась благодатным пламенем в жертвенных сердцах подвижников и героев.

Платье

«Можешь мне сшить платье? Шелковое?»

Некоторые женщины наполняются годами. Словно вызревают изнутри. Как капля смолы к концу жизни превращаясь в чистый янтарь. Неповторимый, ясный и теплый. Они не прячут морщин — это их достояние, а хрусталь седых волос бережно несут на голове. Как венец.

Она смотрит на меня снизу вверх, прямая и статная.

— Тетя Люся, а какой у вас рост?

— Метр восемьдесят, а что?

— Высокая!

Улыбается, взгляд  добрый и внимательный. А внутри вопрос: ну, сошьешь?

Сказки-крошки о птицах и деревьях

ЧИРИК-ЧИК-ЧИК

Маленькая синичка поет просто и незатейливо «Чирик-чик-чик!». Прыгает с ветки на ветку, радуется всему. Чирик-чик-чик.

К ней подлетает старый соловей. Важно распирает щуплую грудку:

— Нет, не так поешь. Слишком просто. Вот, послушай!

Синичка наклоняет головку на бок. Слушает, как соловей выводит трели. Дух захватывает!

— Поняла?  — спрашивает маэстро.

— Чирик-чик-чик. — отвечает смущенно.

Ясень под дождём

Под дождём хорошо — мокро. От капель. Много капель падает на меня, как дар небес. И каждая летит с большой высоты, а потому норовит ударить посильнее — чтобы я почувствовал её удар, чтобы я заметил её.

Но я слышу только дождь. Он омывает пыль с моих листьев, он увлажняет землю для моих корней.

Я благодарю небо за дождь. А капли сердятся, они хотят, чтобы я благодарил капли. Наверное, потому что мои листочки всегда с ними болтают. Я порой и разобрать не могу: листочки это или капли шумят.

Со мной говорит дождь, мы с ним — на «ты», а капли на «ты» с моими листочками.

15.08.2013

----

Зову

Зову Тебя, Боже мой,
потому что Ты зовёшь меня.
Сердце моё взволновано голосом Твоим,
оно поёт о Тебе и плачет о Тебе.

Ищу Тебя, Господи,
по подсказкам Твоим иду.
И всякий раз встречаю не Тебя.
А Ты зовёшь, зовёшь с силою,
так что зов Твой заглушает всё вокруг.

Вижу Лик Твой в моём товарище,
жаль, он сам Тебя не видит. И меня — не видит.
Мы не можем встретиться. Я тяну руки к Тебе в нём,
но он остаётся безучастен. Его интересует мой костюм,
мой дом, мой кошелёк, мои способности.
Только я не нужен ему. И Ты ему не нужен, Господи. Что делать?

30 декабря 2012

Из летнего блокнота

РОЗОЧКА НА СТО ЛЕТ

Прошлой весной купила на рынке кустик розы. Посадила на даче. Поливала, рыхлила. Не растёт куст. И тут обнаружила, что мне продали просто срезанную ветку без корней. Поливала ветку. И к концу лета вроде подрос чуть-чуть куст.

В этом году появился хилый росток. Его съели кошки. Вот такие они у нас - дикие! Огородила, снова поливала пустое место, как ту смоковницу из Евангелия. И вот, наконец, появился росток, и как раз на день столетия моего отца, ветерана войны, расцвела эта кремовая бархатистая розочка. Сколько же порой нам надо сил и терпения, чтоб возрос плод нашей надежды!

Поминали отца, и ещё раз с грустью подумалось, что, только воцерковившись, обнаружила: он был назван в честь мученика Леонида. По Святцам ведь называли!

Жизнь — это правильный ответ на вызов

Неправильно я жила: рвалась на Зов, к Зову, интересовалась Зовом, отдавалась Зову; ничего особо не боялась, не страшилась — только бы не потерять Зов, только бы слышать Его в своих глубинах. Всё, что отвлекало от Зова, лишь досаждало, раздражало, гневило или мучило, заставляло страдать, и я, как умела (или не умела) страдала, утешаясь лишь Зовом. Зов — это всё, что мне нужно: моё счастье, моя пища, мой смысл, моя страсть, моя любовь.

Но любовь даёт, а я лишь брала. Пустому человеку и нельзя иначе — что может дать Зову любящий, кроме своей жажды слышать? И разве не дерзостью будет мыслить иначе?

Дерзостью или дерзновением — всему своё время. Дерзость — это дерзновение прежде срока, это наглость вместо дерзновения, т. е. недостаточная любовь к Зову. Дерзновение — не самочиние, а ответ на Зов.

Я боюсь, пока помню себя. И как же трудно помнить себя тому, кто желает забыться в Зове.

Тони, тони пустой человек, как пустое ведро в колодце. Тони, не стыдясь своей пустоты — иначе будешь имитировать полноту и никогда не наполнишься. Наполняйся, пока Рука Божья не начала поднимать тебя, чтобы утолить чью-то жажду. Спеши стать полным, пока есть время. Ибо жизнь — это не наполнение, а отдача!

Мгновения жизни. Правдивые истории

Смысл жизни заключается в самой жизни, а не в выводах, сделанных из нее. Он — в переживании самого течения жизни. Поэтому к жизни надо относиться как к непрерывно воспринимаемому опыту, а не как к решению задачи...
Эмиль Золя

Cегодня по дороге домой я увидела у входа в метро худенькую женщину. На вид ей было больше семидесяти и одета она была как во времена маминой молодости. Особенно необычно был повязан шарфик вокруг головы, над которым возвышался кокетливый седой локон.

В руках она держала букетики необычных цветов. Даже не верилось, что в начале октября такое может быть!

Я подошла к ней и спросила, как называется эта красота.

Пришибленный

Этот странный человек сразу привлекал внимание. И не потому, что был несуразно одет, как-то по-стариковски, не по возрасту. В нём было что-то от Акакия Акакиевича. Он и ходил, казалось, так, чтобы не испортить ни замызганных своих башмаков, ни выложенного плиткой пола. Находясь в кафедральном соборе, он был избыточно скромен, смущался не в меру. Казалось, что ему даже дышать совестно. Когда подошёл на исповедь, был так скован, что едва мог связать два-три слова. Вероятно, его принимали за дурачка. Да он и был таким.

Помнится, огорчилась за него, когда священник отругал его и не допустил к причастию за то, что не вычитал всё, что надо. Тогда подумалось: он же убогий, куда ему? Пришёл и слава Богу!

Акиманна

У них в доме везде карты — в коридоре висит карта, в спальне, в кабинете мужа.

Леша говорит, любовь к географии — его семейная черта. В детстве маленький Лешка ползал по огромной карте России, которую его папа расстелил для сына на полу. Ползал и смотрел. Маршруты прокладывал. Там и ходить научился, наверное.

Но, глядя на мужа, в задумчивости взирающего на нарисованные реки и долины нашей страны, Нюте казалось, тут дело не только в семейных традициях, а в другом, более древнем, исконном стремлении человека охватить весь мир, стать его хозяином. Стремлении, идущем ещё от Адама. Стремлении деятельном и по-мужски конкретным. Так, Леша, когда смотрел на карту, видел города и села, в которых он уже побывал, или в которые ещё поедет. Цепь населенных пунктов складывалась у него в дорогу, а дорога в план действий.

Белый хлеб

«Знаешь, а мы тут с бабой Лександрой разговорились!» — делится со мною мама.

Баба Лександра — это наша соседка. Старушка лет восьмидесяти. У неё как у нас шесть соток земли да небольшой домик с печкой. Огород засеян картошкой, стоит парник с томатами и огурцами. Есть гряды моркови, свеклы, чеснока и лука. А по краю — кусты смородины да малины. «Ой, делов у Вас!» — вздыхает баба Лександра, глядя на наш заросший колокольчиками и васильками участок. И добавляет, между прочим. — «У меня сорняки не водятся».

— Она мне такую историю рассказала! — продолжает мама. — Тебе надо её описать.

Дождь

Городу жарко. Ветру здесь не разгуляться — значит, вариться нам всем в асфальте.

Ступаю размеренно, экономлю движенья: иду по важному делу — встретить высоких гостей.

Шаг мой — средней неспешности, но обгоняю Хонды и БМВ. Они крепко застряли на тесной улице, гудят друг другу от злости.

Пешеходов — тьма: Пчелки Офисные, Ухоженные Дамы, Деловые Мужчины, Респектабельные Господа. И школьники попадаются — Разноцветные Рюкзачки.

Многолетие

В руках у именинника просфора, подарок настоятеля храма. Именинник замер перед солеей, боясь пошевелиться. Сейчас свершится то, чего он терпеливо дожидался целый год: всем храмом ему споют многолетие.

Батюшка встает лицом к алтарю и, словно ударяя каждым словом в колокол, торжественно возглашает:

— Благоденственное и мир-рное житие, здр-равие же и спасение и во всем благое поспешение подаждь Господи рабу Твоему…

Храм набирает в легкие воздух и гремит соборной мощью:

— Многа-ая ле-ета, мно-огая ле-ета!

Тайна одной приставки

Длинная очередь на исповедь… К аналою подходит очередная исповедница:

— Батюшка, грешна, мучает меня беспричинная тоска, уныние, понимаете?

— Какая тоска, говоришь?

— Бес-, беспричинная. Все в жизни благополучно, и муж, и дети, и здоровы все, и работа хорошая. А тут — ну, никаких желаний, хоть лежи на кровати и смотри в одну точку. И главное, столько для храма сделать стараюсь, может из-за этого?

— Может быть, ты вообще себя святой подвижницей считаешь, сраженной врагом?

У моего костра

Я люблю одиночество... Одиночество, в котором я могу обратиться к своей Звезде... Даже если Она очень далеко... Даже если Она в неведомых мирах...

А однажды мне представилось, что мир пуст... Есть только я и безкрайняя Вселенная... Очень тягостное, даже непомерно тягостное это чувство — вдруг очень ярко ощутить, что ты в мире один, во всём огромном мире ты ОДИН... При этом словно нечто серое и ледяное тысячами тончайших иголок протыкает твою душу насквозь...

...Не знаю, что может чувствовать космонавт, вдруг по несчастливому стечению обстоятельств оторвавшийся от космического корабля и безвозвратно улетающий в бездну Космоса... Но, думаю, что даже находясь в погибельном отчаянии, он всё же не ощутит эту замораживающую всю человеческую суть ПУСТОТУ...Он будет помнить — на Земле остались родные, которые его любят, которые будут думать о нём и вспоминать...

Разлуки не будет

Детям о праздниках

Христос воскресе!

На Пасху 1917 года день выдался лучезарный, солнечный. Государь-страстотерпец Николай II с государыней и детьми встретили его в заточении.

Придя из храма, они поздравили даже тех тюремщиков, от которых терпели глумления и издёвки. Кротость и твёрдость в терпении — черты великих душ, а их имела вся эта святая семья.

Однажды в сад, где гулял царский сын, Алексий, ввалились хохочущие матросы и злорадно выкрикнули:

— Что, несостоявшийся царь? Эх, заживём же теперь без вас!

Так они гоготали, довольные тем, что унизили двенадцатилетнего ребёнка. Но взор мальчика был прям и величественен, как взгляд истинного царя.

Прости, Манька. Правдивая история

Наступили первые летние школьные каникулы. Можно было спать сколько хочешь. Но потихоньку все выползали во двор и начиналась волшебная жизнь. Мы незаметно перелазили через забор, отделяющий наш двор от автобазы, и окунались в таинственный мир приключений.

На территории базы много лет было большое кладбище трофейных машин, долго напоминавшее людям о войне. Это было место чудес. Мы усаживались за руль старых «эмок», «студебеккеров» и на несколько часов превращались в путешественников. У каждого была своя машина! Без пассажиров. Какие звуки мы изобретали, воображая шум мотора, бибикали, тормозили. Улыбаюсь. Всё это сейчас звучит в моих ушах.

С другой стороны забора находился толевый завод. Посреди заросшего травой двора была огромная яма с разогретой смолой, которой пропитывали бумагу и делали рубероид и толь.

Вся его паства

Прыг — скок, прыг — скок. По мраморным плитам прыгал залетевший в храм воробышек. Прыгал не бесцельно, он аккуратно собирал крошки, оставшиеся после поздней литургии. Это была давняя беда, как с ней бороться, настоятель храма Святой Троицы, протоиерей Георгий уже не знал. Ни проповеди, ни полный запрет на раздачу просфор после службы, ничего не помогало! Ну, не чувствовали захожане с прихожанами святость этих маленьких хлебов, выпекаемых с молитвой, замешиваемых на святой воде, освященных в алтаре! Вот Господь и послал помощника — маленькую птаху, которая бережно соберет все, чем так небрежно пренебрегла его паства.

«Ты Меня не любишь...»

— А ведь ты Меня не любишь, — сказал Господь, протягивая Свою руку в ответ на мою, вытянутую для приветствия.

Я легонько пожал его кисть в своей. Рукопожатие получилось не таким страстным, как я думал.

— Люблю, Господи! — возразил я. — Разве Ты не видишь, сколько я тружусь для Тебя?!

— Не вижу.

Он сидел рядом со мной за праздничным столом, но радости не было. Инерция мысли несла меня к списку добрых дел, который хотелось озвучить, но я пресёк себя и запнулся.

Разговор не клеился, и Господь решительно встал, чтобы выйти.

— Господи, — взмолился я, — не уходи! Сегодня же Пасха: жена напекла вкусных куличей и наготовила много еды. Мы ждали Тебя!

— Пасху Свою Я хочу разделить с теми, кто знает в чём Моя Пасха, — сказал Господь и направился к выходу.

Казалось, Он куда-то спешит.

Христос — Дверь

Дверь нужна тому, кто ищет выход. Но выход — это ещё и вход. Куда? Нужен ли вход тому, кто ищет выход?

Как часто просто хочется сбежать из ада, не думая о том, что следует за этим. По-настоящему сбежать из ада можно, только войдя в рай.

Христос — Дверь, Путь, Истина, Жизнь. Войдя в Христову дверь, мы попадаем в Жизнь, а значит должны быть живыми, чтобы войти.

Чем живое отличается от мёртвого? Апостол Иаков нам отвечает: вера без дел — мертва (Иак. 2:14,20). Каково же дело верующего человека? Осуществление, созидание ожидаемого Царства Христова. То есть, утверждение Христовой истины словом и делом.

Страницы