Вы здесь

Ироническая проза

О грязи истинной и мнимой

Я стою у автовокзала города Переславля-Залесского. Вдоль забора лежат пустые бутылки, пластиковые стаканчики, бумага, мусор. Думаю: поставить бы мусорный бак, перекидать все туда — работы на полчаса. Но кому это нужно? А тут еще новый персонаж наших реалий — худющий молодой человек в рваной одежде и в изрезанных ножницами штанах. Ходит такой тип по Сельхозтехнике и ее окрестностям в последнее время. То ли юродивый, то ли просто не в себе… А его куда? Тоже в мусорный бак? «А что?! — скажут мне, — это же Россия! Такие уж мы!» А кто-то еще добавит презрительно: «Рашка…» — и выбросит из своего кабриолета на дорогу пустую пачку из-под сигарет…

И в самом деле, мы такие? И по-другому, без мусора, без грязи жить не умеем?!

Царица Эвелина и другие люди

«Какое прекрасное лицо! Такие женские лица я видел только на старинных гравюрах и вдруг здесь…» — подумал Головкин. Лицо действительно было прекрасно — высокий чистый лоб, на который якобы случайно спала белокурая прядка, яркие синие глаза, румянец, и не нарисованный, а природный, это Головкин определять умел. Восхитила его белая, как будто никогда не видевшая солнечного света кожа, очаровательная шляпка с небольшой вуалью, шея, прикрытая якобы небрежно повязанным шарфиком… Он успел рассмотреть даже пальцы, украшенные дорогими перстнями… Женщина улыбалась каким-то своим мыслям, взгляд её, не задерживаясь, пробежал по Головкину и устремился вверх, строго очерченный профиль проплыл мимо и Головкин с трудом подавил в себе желание обернуться.

Машкины мужчины

Первый жених у Машки был красавец. Слегка грек, немного русский, глаза-маслины, умница, эрудит, окончил актёрский факультет лесотехнического института и работал ведущим тренингов повышения личностного роста, личностной эффективности и самооценки. Ещё он занимался психологией имиджа и коммуникативным разогревом, создавал кому-то позитивную мотивацию, эмоционально сплачивал коллективы и поднимал корпоративный дух.

Правильный человек

Алексей Чижов был очень правильным мужчиной. Уходя, он гасил везде свет, никогда и нигде не сорил, мусор всегда сортировал, а отработанные энергосберегающие лампы сдавал в специализированные организации для переработки и обезвреживания. Он, кстати, является единственным россиянином, который знает адреса этих специализированных организаций. Алексей не купался в водоёмах, в которых купание запрещено и не ходил по газонам, никогда не заезжал в магазины на роликовых коньках и уж тем более не выходил в двери, на которых написано «Выхода нет».

Соперницы

В таком огромном «Детском мире» Олечка Бунеева ещё не бывала. Да и мама, которая её сюда привела, тоже, поэтому отдел детских платьев они искали долго. Первым его издалека увидела Олечка и такой восторг заплясал в её глазёнках, что мама даже перестала жалеть будущие потраченные деньги. «Никакими деньгами не измерить детскую радость…» — так думала мама и не заметила, что восторг вдруг сменился слезами, а радостный смех — жалобным подвыванием. Объяснилось всё просто — навстречу им шла Ирочка Канделябрис, подруга Олечки по детскому садику, тоже с мамой, а в руках… А в руках счастливая Ирочка Канделябрис держала вешалку с прекрасным розовым платьем, тем самым, ради которого Олечка с мамой сюда и приехали. И, что самое ужасное, это платье было последним, о чём Ирочка, конечно, Олечке сразу и сказала.

Я и Хемингуэй

Хемингуэю повезло, он жил в молодости в Париже. Дружил с писателями и художниками, работал в газете, пил бурбон, гулял, любил свою молодую жену... Потом написал, что «Париж это праздник, который всегда с тобой...»

Мне повезло больше. Я жил в молодости в Мытищах. Дружил с Гундосым и с Кротом, пил пиво, чем-то торговал, любил Верку... Я ради Верки даже как-то витрину разбил, любовь свою показывал... А они потом написали, что «...находясь в состоянии алкогольного опьянения, разбил витрину продуктового магазина и похитил муляж колбасы „Краковской“...»

Хемингуэй в тюрьме не сидел. А мне дали пятнадцать суток и я две недели красил забор вокруг отделения. Дышал краской, от этого много думал. Верка ко мне не приходила, она, оказывается, уже с Гундосым жила, так что мне опять повезло. Это я потом понял, когда пиво пил на лавочке и Гундосого увидел с коляской, а рядом Верка с животом. И тоже с пивом.

Очень толковый словарь

Само-вар — холостяк на кухне.

Уха-жёр — любитель ухи.

Нерадивый — ничему нерадующийся человек, пессимист.

Пчеловек — жизненный период пчелы.

Кашелёк — маленький кашель.

Натюрморд — фотоснимок крупным планом четвероногих любимцев.

Западня — красивые рассказы о западном образе жизни.

Про Юрку и Леонида

Юрка жил далеко на Севере в покосившейся избе, которая отапливалась дровами. Дрова Юрка брал прямо там же, в избе, отчего она постоянно уменьшалась. Электричества у него не было, зато был телевизор и Юрка любил смотреть его долгими зимними вечерами. Телевизор был похож на трёхлитровую банку и показывал солёные огурцы, ну и по праздникам помидоры. Странно, что передача про помидоры обычно заканчивалась очень быстро и с песнями, а про огурцы шла постоянно, но без звука. Скотины у Юрки не было, даже жены, была раньше собака по кличке Собака, но ушла от такой жизни в тайгу, где и сгинула на болотах. Юрка ходил туда, искал её, звал, но нашёл только два гриба и много ягод, которые продал на станции проезжающим поездам. Вырученные деньги Юрка потратил с толком — купил водки, сигарет, ну и там по мелочи - ещё водки и сигарет. Потом, спрятав покупки под кровать, Юрка налил себе стакан, закурил и вышел на крыльцо. Мимо прошло стадо коров, лето, потом соседка баба Таня и осень. Надо было идти растапливать печку, но Юрка всё не уходил с крыльца. Что-то в его жизни неправильно, думал Юрка, но что? Может, она, его жизнь, уже прошла мимо, как это стадо коров? И после неё тоже остались следы в форме лепёшек? Или, может, всё ещё можно изменить? Мысли уносились в холодное небо, сталкивались там с падающими звёздами и исчезали, Юрка замёрз, зашёл в избу и сел смотреть телевизор с огурцами. А потом он лёг спать.

Жили-были...

1

Жили-были муж с женой, да каждый со своим сатаной. Строили друг друга, лепили из всего, что под рукой было: из обид, из недоделов, из амбиций и грандиозных обманов, а также из мгновений любви и заботы, сколько их было. По сусекам не скребли, по крупицам не собирали.

В общем, расточали друг друга и разрушали с величайшим старанием, а строили неохотно и изредка.

Глядит жена, что кирпичей для мужа белых отыскать не получается, а из черных-то какой муж получится? На хитрость идет, черные кирпичи в белые перекрашивает — хоть изредка.

Так и муж делает: красит  кирпичики в разные цвета, чтоб не так тоскно было на жену глядеть.

Год прожили, два, а на третий ливень и гроза средь ясного неба: все покрашенные кирпичи цвет потеряли и черными стали. Как теперь жить?

Об отделении правого уха от левого

Задумало правое ухо отделиться от левого.

— Кто сказал, что мы должны всегда быть вместе — на одной голове? Я совершенно независимое ухо, и если захочу, могу присоединиться к пятке: левой или правой. Или даже к пятке кролика, который живёт в соседнем лесу. Или даже…. Или даже в небе летать могу, как птица.

Услышала об этом левая пятка и возмутилась:

— Как ты смеешь, не спросив меня, мечтать о присоединении ко мне? Мне тут только уха не хватало, тем более правого. Уж достаточно того, что правая пятка всё время покушается на близкие мне пальчики левой ноги: то почешет их без моего ведома, то наступит на них без разрешения.

Рождественская история (non-fiction)

Рождественская история

(почти по Диккенсу, но самая настоящая быль — ручаюсь!)

Одна подруга, находясь, как и я, в аналитическом приступе собственного безденежья, взахлёб поведала мне о просмотренном ею недавно фильме «Secret».

— Я позвала и детей, и мужа, чтоб они тоже приобщились, — говорила она, когда мы ехали с ней в такси к третьей подруге — весьма успешной, кстати. — Главное, что я вынесла из этого «Secret»а — позитивное мышление, к которому надо себя приучать. Понимаешь, мы все по жизни — пессимисты, а надо быть — оптимистами!

Без копья

От автора

Это произошло в тот день, когда Грета Самуиловна уехала в Париж.

Не уехала даже – этот глагол и на сотую долю не отражает той энергетики, с которой было произведено действо! – а рванула. Ей необходимо было успеть в столицу Франции именно ко дню всех влюбленных. Потому что в этот день она родилась, и теперь была одержима идеей отпраздновать свой 70-летний юбилей у подножия Эйфелевой башни. А если удастся – и на ее вершине (вроде бы есть такая специальная экскурсия для сумасшедших).

И смех, и грех

Новый чин

Многое из того, что делал Господь при Своей земной жизни, со временем облеклось в формы богослужения. Это и Евхаристия, и многое другое...

На Руси времен Алексея Михайловича в Вербное воскресение совершался особый чин, которому значение придавалось не меньшее, чем самой Литургии. Двигалась по Красной площади целая процессия, центром которой был Патриарх Никон (во всем своем смиренновеличии) на жеребенке, ведомом под уздцы самим Алексеем Михайловичем Тишайшим...

«Симфония» раскола...

Человек один — совсем без кожи...

Человек один — совсем без кожи,
а другой — без сердца, толстокожий:
друг на друга сильно не похожи,
но страдают оба. Судит строже
тот, кто мнит других себя ничтожней.

Оптом и в розницу

— Все, Михеевна, пора начинать новую жизнь. Порядком вы тут в глуши подотстали от цивилизации-то. Надо догонять!

Гладковыбритый мужичок неопределенного возраста, в голубых потёртых джинсах облокотился на свечной ящик. Это был Григорий Иванов — бывший алтарник. Рядом с ним стоял Егор Игнатьевич — церковный староста: худой старик с косматой седой бородой, но в опрятном заячьем тулупчике поверх шерстяной рубахи. За ящиком сидела Варвара Михеевна: статная бабанька в цветастой шали на округлых плечах. Они втроем составляли приходской совет.

И сейчас, после воскресной службы, староста, ящичная и алтарник завели разговор о нуждах прихода. Гриша только вернулся в село из города, где он пропадал несколько лет, и был полон новых планов.

— Ты это, лист бумаги взяла? — продолжал Григорий, обращаясь к Михеевне. — Пиши крупными буквами ТРЕБЫ, двоеточие, ОПТОМ И В РОЗНИЦУ.

Про церковных мышей

Начинается сказка сказываться. Не про сивка-бурка вещего каурка, не про Кащея Бессмертного, не про Иван-царевича и царевну-лягушку, а про мышку-норушку. Да не про простую мышку, а про церковную. Хотя про церковных мышей уже столько сказок сложено — всех не пересказать. Будто бы бедны они как…как церковные мыши, только о крошечках от куличей и мечтают. Будто бы больше всего на свете любят они молитвы послушать и при этом даже земные поклончики кладут, особенно на своей любимой молитве «подай, Господи»... чему был свидетелем церковный сторож Ермолай Антипыч. Что просфор и алтарных свечей они не грызут, поскольку к святыне великое почтение имеют. И что церковные мыши на своих серых-хвостатых полевых и амбарных братьев и сестер лишь внешне похожи. А на самом деле это особый вид мышей. Так сказать — Федот, да не тот… одним словом, и вовсе Богдан.

Про ёжиков-неофитов

Ехидная сказка

В деревне ёжиков-неофитов каждый ёжик носит с собой палку — на вырост: длинную-предлинную в сравнении с реальным ростом ёжика. Каждому новоприбывшему вручают её для того, чтобы ёжику легче было работать над собой, следить за своим ростом.

Ежи — народ колючий, это всем известно. Общение с ними всегда чревато мелким травматизмом. Но ежи-неофиты — народ особенный, если что не по ним, они ещё и палкой могут огреть. Так что в деревне ежей-неофитов туристам делать нечего. Но как в ней выжить самим ежам?

«Правило первое. Всегда помни, что перед тобой ёж-неофит, а не просто ёж. Будь готов применить палку первым — при необходимости.

Правило второе. Помни, что палка тебе дана  для самовоспитания, несмотря на то, что чаще ею пользуешься для самозащиты.

Гигантомания

     «Ти-тá, ти-тá, ти-тá, ти-тá…», - перестук колёс поезда напоминал n-стопный ямб. Столичный поэт Владлен Востоков, перекуривая, стоял в тамбуре вагона и задумчиво глядел на мелькавшие в окне степь, перелески, поля… Но вот бегущая картинка поменялась, и равнина уступила место горам. Урал! В памяти всплыли сказы Бажова, образ Хозяйки Медной горы, Данилы-мастера. Владлен вернулся в купе. Забравшись на свою, верхнюю, полку, поэт прикрыл глаза и постепенно, убаюканный ритмом стучащих колёс, провалился в сон…
     Пробуждение, перекус, перекур, разговоры, опять сон – так пролетели трое суток, и Владлен прибыл на родину в маленький провинциальный сибирский городок.

Как таракан в раю побывал

Из цикла «Ехидные сказки»

И.Р.Г.

Во сне ли мне привиделось или наяву то было — не знаю, только, как прихлопнул мних таракана, тот умер, да все ж не совсем. То ли потому, что тараканы — существа живучие (кто о том не знает?), то ли потому, что сказочные герои — существа неуязвимые и бессмертные (кто в это не верит?), то ли просто-напросто потому, что читатели продолжения просят, да желательно — со счастливым концом (кто это опровергнет?) — поди разбери. Только, как бы то ни было, а после своего убиения очнулся таракан и пополз незнамо куда неведомой дорогой...а может, и не он пополз, а лишь его тараканья душенька. Хотя, есть ли у тараканов душа — о том лишь Един Господь ведает, а я вам всего лишь сказку сказываю. А на сказку-побаску, как и на пословицу, суда нет. Так что, буде что в ней не по нраву вам придется — не взыщите! Не любо — не слушайте, только сказывать не мешайте!

В поиске призвания

От автора: Истории про мать Конкордию могут показаться авторским вымыслом. На самом деле они абсолютно правдивы и прототипы героев реально существуют. Автор лишь скомпилировал ситуации так, чтобы извлечь максимальную пользу для читателя при сохранении краткости рассказов. Именно так все и происходило на глазах автора в теперь далекие 90-е годы, когда так называемая Шаталова пустынь не только плодила мракобесие, но и приносила немалые духовные плоды. Таких добрых монахинь «сарайного пострига» еще много осталось на Руси, и многие из них действительно спасаются в ангельском чине, принося немалую пользу окружающим.

Мать Конкордия уже несколько дней пребывала в состоянии глубокой задумчивости. Этим состоянием она была обязана недавней поездке к подруге. Вера, так звали в миру подругу матушки Конкордии, не так давно приняла постриг с именем Домны. Она всегда отличалась деловой хваткой и целеустремленностью. Теперь, став монахиней, она взялась за восстановление одного сельского храма.

Страницы