В статье А. В. Злочевской, посвященной рассказу А. П. Чехова «Студент», раскрывается религиозно-философский смысл произведения, анализируются особенности духовного мира героя, а также особенности развития библейской, в частности новозаветной, тематики; через призму христианского видения мира дается оценка не свойственной для творчества писателя темы религиозной духовно-нравственной эволюции персонажей…

Есть в русской литературе XIX в. маленький шедевр — рассказ А. П. Чехова «Студент». Название его — банальнейшее из банальных: cтудeнт — герой большинства произведений русской прозы 1890-х годов. А вот содержание — в высшей степени оригинальное. А во многом и загадочное.

1
  Сметая всех на своём пути, по улицам Петрограда лилась огромная толпа народа. Она была столь велика, что казалась единым существом, поглощающим всё пространство вокруг себя.
«Хлеба! Хлеба!!» – катилось из одного её конца в другой, постепенно превращаясь в слова «Долой войну».
«Царя на плаху!» – поёживаясь от декабрьского  холода, выкрикнул тощий студентик в распахнутой не по погоде шинели. – «Да здравствует тысяча девятьсот семнадцатый год!».
«Царя на плаху!», – дружно подхватили разгорячённые мужики в овчинных зипунах, только что ограбившие бакалейную лавку. – «Ура! Да здравствует революция!».
– Знаешь, мне страшно смотреть на происшедшее с людьми буквально за месяц, – сказал молодой врач Тимофей Петров-Мокеев своему сводному брату князю Всеволоду Езерскому.
Он недоумённо поднял светлые брови, отчего его открытое лицо, с чуть курносым носом, сделалось обиженным, как у несправедливо наказанного ребёнка.
Штабс-капитан Езерский пожал плечами:

Тесно в холодной клетке –
Вглубь одичалый взор,
Словно в дрянной газетке –
Мой, не чужой позор.

Падают с неба звёзды
В душу за полцены.
Птицы готовят гнёзда,
В воздухе дух весны.

Кровь кипятком по венам,
Рай в одиноком сне.
И добровольность плена,
Всё это есть во мне.

Смерть или жизнь – не важно,
Слово попало в цель.
Сбудется всё однажды,
Ласковый мой апрель!

Радость, улыбка взгляда,
Белый цветок в окне,
Чьё-то дыханье рядом –
Вот, всё что нужно мне.
2010
 

РОНА

И пастися будут вкупе волк со агнцем и рысь почиет с козлищем, и телец и юнец и лев вкупе пастися будут, и отроча мало поведет я. (…) И не сотворят зла, ни возмогут погубити никогоже на горе святей Моей: яко наполнися вся земля ведения Господня, аки вода многа покры море. (Ис. 11:6,9).

Рона была плохой собакой. Некачественной. К сожалению, он понял это не сразу.

Уже пять лет он жил один на старой даче и все собирался завести овчарку, цепного пса для охраны. В этом не было особой необходимости, поскольку поселок был тихий, да и брать у него было нечего – но всё же. Этого требовал его мужской характер. Его чёрным перцем жгло желание чувствовать свою власть над первобытной неразумной силой животного, его душу завораживал ядовитый страх в глазах зверя. Он был охотником.

Рону он подобрал в соседней деревне дрожащим щенком.

Снег добротно устилает крыши,
Всё сливая в отблесках родства…
Этой ночью сердце чутко слышит
Свежее дыханье Рождества.

Новый год от Рождества Христова
Полон торжества святых минут –
Из вертепа ясли Бога-Слова
Нас Любовью к вечности влекут.

Хочется, чтоб люди стали чище
В этот год, к добру набравшись сил;
Чтоб Господь и души, и жилища
Радостью нетленной обновил…

И тогда, как сон, пройдут ненастья –
Их разгонит Божья благодать;
И заветный луч земного счастья
К нам прольется, не заставив ждать.

5–14.01.2010 г.
 

Хорошо сказать: "Прости",
И самой принять прощенье,
Разорвать греха прельщенье,
Милость Бога обрести.

Пусть обид ненужных дым
Раствориться в небе звёздном,
Пусть же сердце станет взрослым
Примирением одним.

Жил­был художник один. Местность, в которой он жил, была лесная глушь, в которой щедро водилась разная дичь, а по болотам росло много клюквы. С остальным миром соединяла эту местность старая и тоже, конечно, лесная дорога, проезжая всего несколько месяцев в году — когда скует землю мороз и когда летом долго нет дождя.

Обитатели этой глуши жили себе нехитрыми трудами — ловили рыбу в озерах, которых, пожалуй, даже слишком много было в пересчете на квадратный километр местности — в других местах о таком богатстве, небось, только мечтают. И в самом деле: версты три прошагал — озеро, еще в сторону пошел версты две — опять тебе озеро. А там — еще одно, провальное, как про него говорили, будто целая деревня когда­то провалилась, давно, и дна будто нет, меряли мужики веревками, не достали.

По летам ходили люди в лес за ягодой, которой тоже в избытке росло по здешним лесам, разной — и брусники, и черники, и клюквы. И земляничные поляны на вырубках в иные лета таким удивляли урожаем — ведрами несли и несли ребятишки алую душистую ягоду.