Вы здесь

Повести

Святой и разбойники

Повесть о Святителе Иоасафе, епископе Белгородском

«Ты взойди, взойди, солнце красное,
Обогрей ты нас, добрых молодцев!
Мы не воры, эх, да не разбойнички,
Стеньки Разина мы работнички…»

Звонкому голосу молодого песельника вторили глухой плеск воды под мерными ударами весел, хлопанье паруса да пронзительные крики чаек, носившихся в багровом закатном небе над Волгой. Я лежал на мягком узорчатом персидском ковре, облокотившись на седло, шитое серебром и жемчугом, и смотрел, как пируют после удалого набега мои верные товарищи. Что ж, нам есть чему радоваться. Ведь сегодня мы захватили знатную добычу — персидский корабль, до самых бортов груженый золотом, дорогими тканями да камнями самоцветными. Все поделили между собой мои разудалые молодцы. А самое ценное сокровище, что везли на том корабле, досталось мне, атаману — прекрасная Зейнаб, дочь царя персидского. Вот она сидит на ковре рядом со мной, кутаясь в златотканую чадру, то ли от ветра, то ли от страха. Не бойся меня, красавица — атаман Иоасаф Волжский грозен лишь для врагов. А для тебя ничего не пожалею, буйну голову отдам. Но коли ты мне изменишь, брошу я тебя в Волгу, как мой старший товарищ Стенька Разин бросил ту персидскую княжну…

Божий дар

«Приносили к Нему детей, чтобы Он прикоснулся к ним; ученики же не допускали приносящих. Увидев то, Иисус вознегодовал и сказал им: пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие. Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него. И, обняв их, возложил руки на них и благословил их»

  Евангелие от Марка, глава 10, стихи 13-16

ВСТУПЛЕНИЕ

Эта книга – о моем сыне. О его первом вздохе, первом крике, первой улыбке, первом шаге, первом слове – обо всем первом. И не только о первом, но и о дальнейшей его жизни – до пятилетнего возраста.

И даже о том, как я впервые о нем узнал, хотя он еще не родился.

Но лучше – обо всем по порядку.

Источник

Павлу Лаврову исполнилось тридцать три года, когда научно-исследовательский институт, в котором он работал старшим научным сотрудником, упразднили. Нельзя сказать, чтобы он запаниковал (разговоры о закрытии института шли последние два-три года), но остаться без работы человеку семейному, у которого на руках двое детей, не очень-то приятно. Правда, тыл в некоторой степени был обеспечен (жене увольнение на работе пока не грозило), однако для Лаврова это служило малым утешением, тем более и зарплата у нее была небольшая.     

Ловцы душ, или Приключения сновидца

В дождливый сентябрьский день по ухабистой дороге, справа и слева от которой тянулись унылые пустоши, окаймленные на горизонте траурной лентой хвойных лесов, медленно, словно крылатое насекомое, прибитое к земле непогодой, двигался автобус, серый от придорожной грязи и пыли, с вмятинами на боках. Вдруг он остановился. Водитель чертыхнулся. Некоторое время он сидел в кабине, пытаясь завести заглохший мотор. Однако все его усилия были напрасными — мотор прерывисто стрекотал и вновь замолкал. Тогда водитель выскочил из кабины…

— Черт возьми! — процедил сквозь зубы пожилой человек с обрюзгшим лицом и пробивающейся на подбородке темной щетиной. — Уже второй раз останавливаемся. Что за чертовщина?

При этих словах сидевший рядом с ним темноволосый худощавый юноша в круглых очках и болоньевой куртке словно очнулся от раздумий, в которые он был погружен всю дорогу, вскочил со своего места и вышел из автобуса. Некоторое время он обреченно смотрел, как водитель, яростно чертыхаясь, копается в моторе. А затем, несмотря на моросящий холодный дождь, быстро зашагал по дороге.

Из страны далече (полный вариант)

Глава 1. БЕЗДНА

Тоня сидела у иллюминатора и смотрела на небо. Синее бездонное небо. Сверху. Снизу. Вокруг. Бездонность манила и одновременно тревожила душу. Она затягивала Тонин взгляд, и растворяла в себе мысли, чувства и всё бытие девушки. Словно кроме этого бескрайнего неба ничего и нет. Ничего и не было. И никогда, никогда уже не будет.

И как-то больно-сладко щекотала внутри уверенность, случись, что сейчас с самолетом, Тоня даже не испугается, не поведет бровью, а просто —  закроет глаза и соединится с этим небом.

На стране далече (Начало)

Тоня сидела у иллюминатора и смотрела на небо. Синее бездонное небо. Сверху. Снизу. Вокруг. Бездонность манила и одновременно тревожила душу. Она затягивала Тонин взгляд, и растворяла в себе мысли, чувства и всё бытие девушки. Словно кроме этого бескрайнего неба ничего и нет. Ничего и не было. И никогда, никогда уже не будет.

И как-то больно-сладко щекотала внутри уверенность, случись что сейчас с самолетом, Тоня даже не испугается, не поведет бровью, а просто — закроет глаза и соединится с этим небом.

Макаровы крылья (полностью)

Моим крылатым друзьям посвящается

...Некоторые ангелы носят небо на спине, как улитки — свой домик, и в том небесном домике живут многие птицы и люди. Ангелы — служаки и трудяги, у них и небо больше для других, чем для себя...

Царский подарок

Записки счастливого человека

Она умирала. Оставались дни. Какой же маленькой она стала! То металась, вжимая в казённую подушку свою лысую голову, то вперивала в потолок тревожно-вопрошающий взгляд, словно силилась и не могла разглядеть что-то.

Белые занавески, белые стены, белый снег за окном, три белых ромашки в стакане. Дочь Маша посеяла в ноябре, кое-как выросли.

— По-мо-ги-и! — снова едва слышно прошелестело у запёкшихся губ. Костяшки пальцев вцепились в простыню, тянули, рвали. Капельница наклонилась. Муж едва успел поймать стойку.

Вошла медсестра Юлия со шприцем. Кивнула Олегу Павловичу. Он мёртво взглянул на неё, медленно протянул руку, и в то бесконечное мгновение, пока к шприцу приближалась кисть с длинными сильными пальцами, обрамлённая обшлагом халата, вся его жизнь с Мариной пронеслась перед ним.

Ландыш на Вознесение

Василики увидела её из окна. Неожиданно. Вынырнув на повороте, эта удивительно чистая поляна густой изумрудной травой сбегала к воде.

— Здесь, остановите, пожалуйста, здесь! — вскрикнула-взмолилась Василики. Автобус мягко тормознул, лязгнули двери. Ваня с Матрёшей весело, как горошины, спрыгнули на обочину.

И вот они уже идут, бегут к этой траве. От восторга нереальности, не веря себе, Василики наклоняется и трогает траву рукой, словно волосы пропуская меж пальцев. Какая мягкая! Кругом мотыльки — голубые с атласно-пепельным подпалом, вьются, садятся на плечи, руки.

— А это стрекозочки, — улыбается Василики, бережно снимая одну с запястья — маленькую с прозрачными золотыми крыльями.

— Стри-козочки?.. Стри-козочки! — подхватывает Ваня и, подпрыгивая и размахивая руками, бежит к реке, — счетырекозочки!..

— Мама, иди скорее, здесь все камешки видно! Смотри, смотри — рыбки!

Неизвестность

Услышав звонок, Мария медленно подошла к входной двери. С работы вернулась соседка Надежда. Совсем недавно если им приходилось встретиться на площадке у лифта, то они перекидывались несколькими незначительными фразами, и расходились каждая по своим делам. Тесное знакомство, дружба с приглашением соседей на чай в мегаполисе давно уже неприняты. Выросло целое поколение, которое только понаслышке знает о непонятном месте жительства своих предков — коммуналке, где каждый сосед друг другу брат или недруг. Где члены нескольких семей с разными взглядами на мир, с разговорами, советами, спорами о политике, болезнях — лекарствах и ценах в магазинах должны были пользоваться на равных одной кухней, кладовкой — ванной, хотя ванны в квартире и близко не было и туалетом — в порядке живой очереди. Где каждый жилец знал о рядом проживающем семействе всю его подноготную. Какие тайны в комнатке, где стены из гипсокартона, а дверь в неё не обязательно закрывать — брать нечего. Времена массовых расселений коммуналок давно прошли и семьи стали жить отдельно, но закрыто. Так наглухо закрыто и так секретно, что ни в одну замочную скважину не подсмотреть — двери давно из металла, да и щелей-дырочек в стенах не наблюдается. Давно уже никто не бегает к соседям за солью или за сотней, чтобы «дожить» до зарплаты или просто потрепаться — излить душу. Давно на обычный вопрос: кто живёт в соседней квартире, в ответ в лучшем случае можно услышать — семья. Но скорее всего, пожимая плечами, сдержанно и кратко вам ответят: не знаю, кто-то.

Полюбил

1.

Степан шел энергично. Поволжское поле радовалось редкому гостю. Он улыбался во всю ширь лица от июньского богатства лета.  «Вот это страна! Богатейший я человек, вот это Господь миловал, поставив меня жить в такой красоте», - мыслил он, любуясь линиями берез, омываясь свежестью легкого ветра.  «Так и странники древние  когда-то ступали по русским тропам. Господи, храни страну нашу богатейшую, дай разуму всем властителям, чтобы берегли леса да полевые тропки», - Степан останавливался, крестился на восток и снова продолжал путь.

Царь

На суд «Омилийцев» представляю мою повесть «Царь» из сборника «Три блудных сына». Это самая спорная из моих вещей; за нее меня «били» сторонники Ивана Грозного — уж очень жестокий царь у меня получился. За нее меня «били» противники Ивана Грозного — уж очень симпатичный царь у меня получился.  Если честно, давно хочется хорошей драки по этому поводу… может, поспорит кто? А? Пожалуйста…

Дары язычников (полностью)

(повесть о святом мученике Порфирии Ефесском)

Она вошла в собор, когда Литургия уже закончилась. Надо сказать, что в тот день праздновалась память святого мученика Порфирия, пострадавшего за Христа почти тридцать лет тому назад. Это случилось именно здесь, в Ефесе, во время посещения города нечестивым императором Юлианом Отступником. Вероятно поэтому местный епископ, престарелый Владыка Иоанн, будучи уроженцем Ефеса, отмечал день памяти своего святого земляка с особой торжественностью, и лично совершал в его честь праздничную службу. А после нее подолгу молился в одиночестве в соборном алтаре.

Тем временем в притворе молодой диакон Донат, келейник (а в будущем наверняка и преемник) Владыки разбирал приношения прихожан, раскладывая их на две кучки. Направо что получше — для храма и для клира. Налево что похуже — для нищих, эти и такое съедят! Увы, доля нищих опять оказалась больше, чем доля клира. Но что поделать, если прихожане так скупы и самолюбивы! И потому поступают по известной поговорке: на Тебе, Боже, что нам негоже. Ни веры, ни страха Божия, ни любви…

Война и мир Петра Рыбася

Повесть в рассказах

МЕМУАРЫ ДЯТЛОМ

— Купи печатную машинку! — огорошил отец Елену.

— Ты чё, пап?

Печатанье лучше, чем пиво варить, но ведь блажь. Врач после инфаркта огорчил деда: бражка, сказал, голимый яд для сердечной мышцы. На что изощрённая голова ветерана придумала выход — домашнее пиво. Оно потому и пиво, что не бражка. Значит, вреда никакого. Дед засел за литературу. Параллельно заказал Елене ячмень достать и хмель для варки солода. На то и папина дочь, чтобы почуять: от самодельного пива до бражки один шаг, и он будет совершён. Уже слышала комментарии рецептов: «Так, дрожжей, конечно, надо больше класть». Для разминки пиво из сухого кваса сварил. Хоть ложкой хлебай получилось. Желеобразное. Но в плане градусов вовсе не кисель — кривое.

Ворошиловский меткач

ПОЛЁТ НАД РАЗРУШЕННЫМ ДРЕЗДЕНОМ

Климент Ефремович Ворошилов был председателем президиума Верховного Совета. Номинально — глава государства. На самом деле руководили Советским Союзом коммунисты во главе с первым секретарём ЦК КПСС Никитой Сергеевичем Хрущёвым. По факту он первое лицо государства, по Конституции — Верховный Совет принимал судьбоносные государственные решения.

Как бы там в Кремле ни было, однажды мне пришлось отправлять Ворошилова в Индию с официальным визитом. И я сыграл не последнюю роль в подготовке подарков индусским трудящимся, которые вручал лично Климент Ворошилов. А ведь чуть было тогда не произошёл прокол международного масштаба. Не без моего участия удалось защитить честь страны и отстоять престиж нашей антоновской авиафирмы.

Стоит рассказать, как ваш покорный слуга в авиастроение попал. Целая историйка с боевой географией. Я в войну где только ни был: в оккупации, в гетто и сыном полка. В мае сорок пятого наш пехотный полк бросили в Прагу добивать последних фрицев, да обошлись без нас, с полдороги полк вернули в Германию и направили в Дрезден. Живого места от города не осталось. Ни одного целого дома. В 2009 году побывал в Дрездене, красавец город, а тогда америкосы в лоскуты разбомбили. Я — живой свидетель. Облазил город, объездил и с высоты птичьего полёта руинную панораму лицезрел. Как сын полка в форме ходил (сапоги, гимнастёрка, пилотка — всё чин по чину, всё форсисто полковым портным подогнано), да пацан он и на войне пацан — везде совал нос. Как-то на аэродром зарулил на велосипеде.

Женсовет из украинского Причерноморья

Первое авторское отступление

Церковный дворик был в лучших украинских традициях. Райский садик с идеально ухоженными клумбами, кустами роз. Небольшая детская площадка с ярко раскрашенными качелями, шведской стенкой, песочницей. В тени развесистой черешни («шпанки») просторная беседка, одна стена играла роль шпалеры для виноградной лозы. Церковь только-только пропела «Отче наш», батюшка вышел из алтаря к исповедующимся с крестом и Евангелием, в церковном дворе началось хождение, забегали детки. Женсовет собрался в беседке. Чуть позже поясню, почему эта группа женщин звалась именно так. В беседке был представлен не полный состав женсовета, но яркая его часть. Всем прилично-прилично за сорок. Все без косметики, в лёгких косынках. Южанки. Красивые, самодостаточные южанки. Молитвенное состояние, только что пережитое, отодвинув на какое-то время мирские заботы и суету, просветлило лица... Что-то об этих женщинах я знал — разведка донесла — воочию увидел впервые. Говорливая одна, сосредоточенная и скупая на слово вторая, с мелодичной плавной речью третья, безмолвно улыбающаяся, погружённая в себя четвёртая…

Non facio! (Окончание)

15

Капитул магов теперь предпочитал собираться без Катона. Маги смертельно, до судорог, боялись своего молодого коллегу, хотя никто из них не сознался бы в этом. Только Василид как-то обмолвился:

— В нем живет дух Хозяина… если к Хозяину вообще применимо слово «живет».

Сегодня капитул обсуждал первые, предварительные итоги исполнения нового плана.

— Что там с термами Катона?

— Инсулы снесены, площадь расчищена.  Можно приступать к строительству.

Non facio! (Продолжение)

5

В святилище храма Асклепия, в специально устроенной нише, установили новенькую статую Аполлона. Эти «боги» не враждовали между собой, поэтому их идолы вполне могли соседствовать; к тому же, пока новая статуя не прошла через ритуал отверзания уст и глаз , она самостоятельной силой не обладала. 

Ровно в полночь окованные бронзой двери святилища раскрылись и в зал вошла небольшая процессия. Впереди, освещая себе путь факелами, шествовал капитул пяти магов, за ними четверо младших посвященных несли длинный закрытый ящик. Поставив свою ношу на пол, они поклонились магам и вышли. Двери закрылись, а факелы нашли свое место в специальных низких подставках перед статуей Аполлона; таким образом, статуя и стоящий перед ней алтарь оказались как бы в полукольце огня.

Страницы