Вы здесь

Жития святых

Святой и разбойники

Повесть о Святителе Иоасафе, епископе Белгородском

«Ты взойди, взойди, солнце красное,
Обогрей ты нас, добрых молодцев!
Мы не воры, эх, да не разбойнички,
Стеньки Разина мы работнички…»

Звонкому голосу молодого песельника вторили глухой плеск воды под мерными ударами весел, хлопанье паруса да пронзительные крики чаек, носившихся в багровом закатном небе над Волгой. Я лежал на мягком узорчатом персидском ковре, облокотившись на седло, шитое серебром и жемчугом, и смотрел, как пируют после удалого набега мои верные товарищи. Что ж, нам есть чему радоваться. Ведь сегодня мы захватили знатную добычу — персидский корабль, до самых бортов груженый золотом, дорогими тканями да камнями самоцветными. Все поделили между собой мои разудалые молодцы. А самое ценное сокровище, что везли на том корабле, досталось мне, атаману — прекрасная Зейнаб, дочь царя персидского. Вот она сидит на ковре рядом со мной, кутаясь в златотканую чадру, то ли от ветра, то ли от страха. Не бойся меня, красавица — атаман Иоасаф Волжский грозен лишь для врагов. А для тебя ничего не пожалею, буйну голову отдам. Но коли ты мне изменишь, брошу я тебя в Волгу, как мой старший товарищ Стенька Разин бросил ту персидскую княжну…

Ошибка

Он был сумасшедший, этот старик. Он брал в руки кусок кипариса и говорил: «Смотри, сынок, смотри внимательно. В каждом дереве внутри сокрыт образ, надо только вглядеться, понять, что это — ножка от табурета или перекладина распятия. А уж как его вырезать дерево научит тебя само …».

Георгий послушно кивал, снисходя на мудрость старость с простоты своего детства.

Ему хотелось солнца, смеха и забав вместо прохлады этой комнаты, сплошь заставленной досками. Мальчика отдали в подмастерья, когда ему и семи не было. «Ремесло подготовит тебя к жизни, сынок» — заключил однажды отец. — «Жизнь — это труд, сынок, жизнь это труд». 

Наизнанку

Собака была рыжая с белым подшерстком и черной полосой на хребте. Она лежала вдоль дороги, причудливо вытянув вперед лапы и уткнув нос в пыльные камни мостовой. Должно быть, в смертельной агонии она прикусила себе язык, и сейчас его кончик свисал между зубов с правой стороны её челюсти. Через приоткрытые веки виднелись выпученные белки глаз, уже никуда не смотрящих. Длинный хвост был зажат между лапами — видно, в последние минуты жизни собаку охватил страх.

Он сел рядом с ней прямо на камни и стал гладить скомканную шерсть существа, которое недавно именовалось другом человека, но пришло в негодность и было выброшено за пределы города. На его лице, худом и бледном, с впалыми ясными глазами, острым носом и тонкими губами, спрятанными под густотой растительности, отражались интерес и расположение. Он гладил долго, не торопясь, спешить ни ему, ни собаке теперь не имело нужды. Нагладившись, он снял с  себя ужевый пояс, которым подвязывал хитон, и сделав на одном конце пояса петлю, прицепил её к собачьей лапе. Затем встал, и даже не отряхиваясь, пошел к городским вратам, волоча за собой новую ношу.

Так он вошел в Эмесс.

Сергий Радонежский и Григорий Палама — корень Руси и плод Византии

О Преподобном Сергии Радонежском написано и сказано больше, чем о других русских святых. Вряд ли стоит этому удивляться: личность Преподобного столь широка и масштабна, что и тысячи бесед не хватит для разговора о ней. Подобно тому, как изумруд можно рассматривать часами, под разным углом, наслаждаясь его красотой — так и светлый образ игумена земли Русской дарит нам неисчерпаемое духовное научение. А если сравнивать один драгоценный камень с другим? Тогда впечатление еще острее, и наслаждение еще выше. Сегодня, в день памяти Преподобного, хотелось бы в очередной раз поучиться из жития подвижника, но специально оттенить мысль некоторым  сравнением. Давайте мысленно поставим рядом с Сергием другого великого святого Православной Церкви, его современника  — святителя Григория Паламу. Соотнесение особенностей их подвига дает пищу для некоторых размышлений.

Сергий и Григорий — два солнца, просиявшие в XIV веке. Между ними есть как сходства, так и различия. И тот, и другой — исихасты, достигшие высот духовной жизни, созерцавшие Фаворский свет. Оба имеют огромное влияние на историю Церкви. Григорий философски обосновал и в деталях описал практику исихазма, богословски объяснил феномен нетварного света, подытожил святоотеческое учение о Святом Духе, провел четкую грань между западной и восточной христианской мистикой. Сергий — создатель духовно-культурного идеала Святой Руси, возобновитель общежительного монашества на нашей земле, основатель русского старчества, духовный собиратель русского народа, «совесть» отечественного Православия. Труды Григория содержат богословский критерий православной духовной практики; подвиг Сергия обозначил духовно-нравственные основы русской святости, культуры, жизни.

Сонамитянка

Тяжелый засов лёг на остов двери словно печать.

Она вышла во двор. Солнце полоснуло по сухим глазам. Резь.

— Скажи Господину: пусть пришлёт мне одного из слуг и одну из ослиц, я поеду к человеку Божию и возвращусь. — быстро бросила прислужке.

Он вышел сам, взглянул на жену, словно охватил, глубоко, крепко проникая в душу:

— Зачем тебе ехать? Сегодня не новомесячье и не суббота.

Ластовица безмолвная

О преподобном Неофите, затворнике Кипрском

Звезда Лефкары

Родина преподобного Неофита, Затворника Кипрского ─ пригород тихого городка Лефкары. Его главная улица к Храму Честного Креста широка, густо усеяна лавчонками. Но стоит свернуть, побродить причудливо петляющими переулками, как вы тут же погрузитесь в ясную тишину. Раскинув руки, можно коснуться ограждающих переулок домов. А за яркими цветочными лозами внезапно наткнуться на старую, запертую на щеколду дверь, за которой — таинственная темнота храма. Здесь, быть может, кто-то когда-то, никем не тревожимый, сидел здесь и молился часами.

Памяти отца Даниила

Некролог

То, что случилось в древнем православном Переславле-Залесском 7 июля, повергло в шок весь город: в своей келье был зверски убит наместник Свято-Троицкого Данилова монастыря игумен Даниил.

Достаточно скромная, если не сказать бедная обитель мгновенно стала «звездой» телеэкрана, предметом досужих разговоров всей страны, что, безусловно, только усугубляло скорбь православных переславцев, не знающих, чем избыть свое безмерное горе.

— Что вы скажете об игумене Данииле? — спросил репортер одного из центральных каналов телевидения послушника обители… Тот долго с ужасом и удивлением смотрел в равнодушно-мертвый «глаз» объектива телекамеры, а потом, когда осознал, что весь этот происшедший безумный ужас не сон, простодушно по-детски расплакался…

— А вот все хорошее, светлое, доброе, чистое, что только может быть в человеке, в нем и было…

Монах Симон. Краткое житие преподобного Никифора Прокаженного

Перевод с новогреческого

Преподобный отец наш Никифор, в миру Николай Дзананакис, родился в деревне Сирикари на западе Крита. Во младенчестве он лишился обоих родителей. В тринадцать лет дедушка отправил отрока служить в цирюльню городка Ханья. Здесь его все полюбили как прекрасное, умное, общительное и доброе дитя.

Но жизнь уготовала ему тяжкий и болезненный подвиг, который начался, когда на теле появились первые признаки недуга, известного как проказа.

Юный Николай сильно испугался и огорчился.

Чтобы власти не узнали этого и не заперли его на безводном острове Спиналонга, когда симптомы болезни станут слишком явными, в возрасте шестнадцати лет он бежал в Александрию Египетскую.

Ксеньюшка, голубка Христова

Стрелою летела её любовь, а выпущенную стрелу разве остановишь? Вот и неслась Ксения Петрова по улице имени её дорогого супруга полковника Петрова, спешила домой, не желая верить в случившееся. Люди всякое болтают и часто не по делу. Не может её любимый, благочестивый Андрей Фёдорович, известный дворцовый певчий, умереть, да ещё так дурно — за попойкой. Она, голубка его ненаглядная, жизнь и любовь его: куда ж ей теперь лететь, в какие пропасти? Куда деваться, если его больше нет? На чьё плечо голову класть, в ком отраду искать?

Прибежала во двор, мимо кур и гусей, мимо каких-то людей, пролетела прямо в дом, и тут притихла, обмякла. Увидела мужа бездыханным, упала перед ним на колени и зарыдала, захлёбываясь от горя. Словно воздух кончился, нечем стало дышать, незачем стало биться её  горячему сердцу.

— Боже милостивый! — взмолилась она. — Возьми лучше меня!

В голове звенело невыносимое — умер, сердце противилось и спорило — жив! Душевное смятение было слишком велико. Проплакав не один час у ног покойного супруга, обессиленная Ксения уснула. И снился ей Андрей Фёдорович, живой и весёлый, всё хотел ей что-то сказать да не мог. Только глаза его с добрым прищуром глядели на жёнку, будто чего-то ждали, просили.

Хоронили полковника Петрова на Смоленском кладбище Санкт-Петербурга. Пришедшие с ним проститься недоумевали: почему вдова его в мешковатой мужниной одежде, какую ни одна женщина в здравом уме не наденет? А она, словно отвечая им, говорила:

— Это вовсе не Андрей Фёдорович умер, это Ксеньюшка умерла.

Как Святитель Николай Ария посрамил

В Малой Азии далёкой в третьем веке почитай
жил в провинции Святитель — Мир Ликийских Николай.
Проповедник веры твёрдо нес служение Христу,
попирая правдой гордость, ересь, злобу, клевету.

Многим страждущим святитель помогал избегнуть бед:
спас от смерти неповинных, обличив льстецов навет,
бурю на море не раз усмирял, просящих ради,
нищим помощь подавал, — и не думал о награде...

Она в сердцах людских читать умела

Осенним, хмурым днём отец Василий
крестил  в купели девочку слепую.
По церкви вдруг разнёсся  запах лилий
и батюшка воскликнул: «Алиллуйя!

На  землю крошка   послана от Бога».
По святцам он нарёк  её Матроной.
И предсказал:  честна́  её дорога —
к ней будут люди приходить с поклоном.

Так и случилось.  С самого начала
её тянуло к церкви да иконам.
На службах она хору подпевала,
заслушивалась колокольным звоном.

Печерские отцы

У Сергия Радонежского был собеседник и сомолитвенник — Савва Сторожевский. Этот муж, живший в четырнадцатом веке, полвека спустя более чем все жившие в то время переживал о своем монастыре. Пасынок Наполеона — Евгений Богарне — с конным отрядом в ходе войны 12-го года занял Саввино-Сторожевскую обитель. Французики о ту пору были уже не столько законодателями мод и галантными кавалерами, сколько насильниками, богоборцами и творцами бесчинств. Они тешились стрельбой по иконам, делали в храмах конюшни и попоны для лошадей не боялись делать из священнических облачений. Грабежи и насилие стоит подразумевать, как неизбежные. Чтобы подобная участь не постигла Звенигородскую обитель, Савва является от небес, из иного мира к Богарне и среди ночной тишины наяву и отчетливо приказывает тому обитель не разорять. В случае исполнения обещает, что Богарне выживет в этой войне и увидит опять родную Францию, если нет — сложит здесь кости, как пить дать, с тысячами прочих соплеменников.

Отец Иоанн Кронштадтский

В музыке надо равняться на мастеров. В живописи, архитектуре, военном деле — тоже. Ну, и в священстве, тоже нужно равняться на мастеров. Лучший из лучших в священстве — это отец Иоанн Кронштадтский. Это священник из священников. Это человек, который более других, облечённых саном, выявил в своём служении, в своём личном подвиге сущность православного священства и её возможности. Это со всех сторон замечательный человек, и стоит похвалить его, вынося из этого какие-то практические мысли для своего поведения, для понимания Церкви, ради любви к ней.

Иоанн Кронштадтский родился в холодных краях, в бедной семье. Ничего такого, роскошно-великого вокруг него не было: бедное детство, тяжёлый быт. С ранних лет он был человеком Церкви. Обычный мальчонка, родился в семье причётника. По молитвам усердным ему было даровано разумение грамоты, подобно тому, как Сергий Радонежский получил разумение грамоты через усердную молитву и явление ангела в виде схимника. Также и Иоанн получил некое откровение разума, спадание пелены с глаз после усердной молитвы о даровании разумения книжной науки. Обычная жизнь в Архангельской губернии, церковно-приходская школа, епархиальное приходское училище, потом семинария, потом академия. Он так жил себе, ничем не выделяясь среди других людей, только что был прилежен, серьёзен быть может чуть более, чем сверстники, но ничего ещё не предвещало в нём какого-то великого светильника. А потом в нём разгорается серьёзнейшее желание служить Богу, молиться Богу, так сказать, целиком. Не просто что-нибудь Богу приносить (чуть-чуть Богу, чуть-чуть себе), а отдаться Богу полностью. И это своё желание он решает воплотить в священнической практике.

Святитель Николай: такой родной и такой незнакомый

Даже для человека, который очень мало знает (или вообще ничего не знает) о Церкви, святитель Николай — словно добрый, хороший знакомый. То, что жил он в IV веке по рождестве Христовом, был архиепископом в Мирах Ликийских, кажется, не так уж и важно, как и то, где находятся эти Миры или что находится в них сейчас. Важно другое: он — Чудотворец, скорый и верный помощник для тех, кто попал в беду, заболел, сбился с пути.

И удивительно ли, что появляются время от времени в наших храмах люди, порога церковного до того не переступавшие, и спрашивают — кто робко, кто резко, а кто и враждебно — у главного в Церкви человека, продавца за свечным ящиком:

— Где у вас тут Никола?..

Слепая страсть

Впервые он увидел её на одной из улочек города.

Она была одета в неприметный черный плащ, и его широкий капюшон почти полностью закрывал её лицо. Не слишком высокая. Не слишком низкая.

Кажется, она ничем не выделялась из толпы. Однако он заметил её.

Заметил её узкие белые руки, прячущиеся в складках плаща. Её по-особому прямые плечи. Её парящую походку. Легкую, тихую, словно её ступни вовсе не касались земли.

Он долго стоял посредине улицы, провожая незнакомку взглядом.

Неплодная

Её руки месили тесто. Две тонкие, но сильные руки, почерневшие от времени и солнца, мяли, катали, комкали и снова мяли белое пушистое тесто. Тесто поддавалось теплу рук и, послушное, становилось мягче и нежнее. Когда-то и она была такой же мягкой и нежной. Такой же белой, такой же податливой. Женственной и легкой.

А теперь стала стара, суха и черства. Как постная лепешка.

Сарра усмехнулась от этой мысли. Окунула пальцы в муку, стала ловко раскатывать хлеб в круглые лепешки и прикреплять их к стенкам раскаленной печи. От жара лепешки почти сразу подрумянивались и приобретали золотистую корочку.

Чудеса преподобного Макария

Преподобный Макарий, великий пустынножитель и чудотворец, «похвала и утверждение всей Российской земли», родился в Нижнем Новгороде в 1349 году.

Посвятив себя на служение Богу, Макарий возненавидел суету мирскую и возлюбил жизнь отшельническую.

Трудами Макария, в 1439 году, была основана деревянная обитель, известная прежде под именем «Макарьевой новой пустыни», а ныне Макарьевского Унженского монастыря. Здесь в полугоре, на юго-западной стороне от монастырских зданий, выкопал он своими руками чудесно пробившийся кладезь, к которому благоговеют все приходящие в обитель и получают исцеление от своих недугов. В новоустроенной обители преподобный Макарий день и ночь трудился, воссылая Богу молитвы и благодарения. За святую жизнь на этом месте он удостоился особенной благодати Божией — дара чудотворения.

Чтобы другому стало радостно

Когда бывает Господь среди нас?

Шик-шик. Цок-цок-цок.

Что это?

Это лошадка полозья-санки везёт. В них восседает почтальон в фуражке, кутается в тулуп. А как же не кутаться? Ведь зима за нос так и щиплет.

Поедем с ним, коли не страшно мороза, узнаем, что он везёт.

Почты сегодня много. Справа в санях целый мешок лежит, да ещё в рукавицах — две стопки.

«Подражайте вере их...»

Перелистав церковный календарь, мы увидим, что практически ежедневно в нем упоминаются имена новомучеников, претерпевших страдания в XX веке. Действительно, то жестокое время стало для Церкви временем рождения сонма святых страдальцев, не желающих отвергнуться имени Божия и с радостью принимающих за Него страдания и смерть от рук богоборцев. К сожалению, история сохранила очень мало информации о жизни и подвигах мучеников, пострадавших за веру Христову как в первые времена христианства, так и во время, еще недалеко ушедшее от нас.

7 октября нашей Церковью совершается память священномученика Василия Воскресенского, который служил диаконом в Преображенской церкви города Соликамска Пермской губернии и был расстрелян 7 октября 1918 г. красноармейцами в ходе массовых репрессий в Пермском крае. Так уж случилось, что это буквально вся информация, доступная нам. Но за этими двумя строчками — жизнь человека, который не просто предстоял у алтаря, но и смог свидетельствовать о своей вере до самого смертного часа. А смогли бы мы сейчас, отринув все сомнения, предстать перед безбожниками, пламенея огнем христианской веры и возлагая всю свою надежду лишь на Бога? Давайте ответим честно сами себе: сможем ли мы подражать подвигу диакона-священномученика, о жизни которого знаем совсем немного?

Сказание об Аврамии и Марии (полностью)

...В ту ночь отцу Аврамию приснился странный и страшный сон. Шурша и извиваясь, к нему в келью медленно вполз огромный змей. Неожиданно его упругое чешуйчатое тело взметнулось в прыжке — схватив испуганно метавшуюся под низким потолком кельи белую голубку, змей проглотил ее и так же неспешно уполз восвояси. А Аврамий проснулся. И долго сидел в темноте, размышляя над загадочным сновидением. Похоже, оно предвещает недоброе. Уж не надвигаются ли новые гонения на Святую Церковь? А, может, грядут раскол или ересь? Сколько людских душ уловит тогда древний змий и отец лжи! О том страшно даже помыслить... Но какой беды ждать, к чему готовиться? Впрочем, зачем гадать о будущем, изменить которое человеку не под силу? Не лучше ли возложить надежду на Бога? Человеколюбче Господи, Ты все ведаешь, Ты Один разумеешь, что значит это видение. Да будет на все святая воля Твоя!

Страницы