Скилла и Харибда православного мировоззрения

Положить пределы злу

Про то, что мир во зле лежит мы узнаём не только из Св. Писания, к сожалению, однако констатация этого факта Писанием важна. Здравомыслящий и добропорядочный человек будет внимательным к себе и ко всему, что делает, чтобы ни в коем случае не встать на сторону зла. Он будет посильно противодействовать распространению зла и постарается не допустить торжества зла в мире. Уже хотя бы из чувства ответственности перед своими детьми и внуками.

Но мы не таковы. Псковские школьники, опоившие и надругавшиеся над своей подругой, были бы невозможны, немыслимы, если бы жили в обществе с правильно выстроенной шкалой ценностей (а ведь таких «зверёнышей» в каждом классе, в каждой школе больше, чем нам хотелось бы думать). Наши дети постоянно находятся под воздействием духа разложения, духа погибели. Как сказал Святейший Патриарх Кирилл, «идеология, которая отрицает границы добра и зла, — яд для человеческого социума». Но мы создали именно такой мир, подчинили себя именно такой идеологии. Неприличные скандалы стали нормой даже в церковной среде. Самый шумный — из последних: признавшийся в гомосексуализме иеромонах, бывший преподаватель духовной семинарии, знаток древних языков, обещает бороться за права геев и намеревается изменить отношение православных к ним.

И вот в таком обществе с размытыми берегами добра и зла, где пока ещё декларируются правильные истины, но по ним большинство давно не живёт, идёт война смыслов, война, главные мишени которой — здравомыслие и целомудрие.

Параллельно всеми доступными способами происходит радикализация общества, когда актуализируются взрывные, разделяющие общество на множество лагерей, проблемы. Чтобы выпустить на улицы вместо людей — страсти, чтобы и без того запутавшиеся в хитросплетениях политтехнологов люди вообще потеряли сдерживающие их ориентиры и представления.

Ностальгия

Осенняя ностальгия.
За город зовут лучи,
Туда, где ешё живые
Студеные бьют ключи.

Мой лес одиноко-голый
Небесный прижал свинец.
У жизни свои приколы,
А я городской беглец.

Как поздний смотрю пришелец
На гнёзда знакомых мест.
Здесь наши костры горели,
Стоял деревянный крест.

Друг другу вверяли тайны
И совесть была чиста.
Наверное, не случайно
Я в эти забрёл места.

По первому снегу...

По белому снегу,
По чистому снегу,
В объятия вечной Божественной неги…
И имя звучит
Так по-зимнему: Сергий,
И ходят метели
От брега до брега,
Осеннюю грязь забинтуют и скроют…
А он бессловесно
Зовет за собою…
И боль переплавится
В тихую радость,
И горечь
Последним слетит листопадом,
И слезы
Омоют и душу, и лица.
И все в покаянии тихом простится…
…По первому снегу,
По новому снегу…
В объятия вечной Божественной неги…

Не ищите меня

Пропаду, точно в воду кану,
И судьбу, мою госпожу,
Уплывающему туману
Всю до капли перескажу.

Не ищите меня, не надо, 
Не зовите наперебой.
У последнего листопада
Я учусь быть самим собой.

Открываясь ему, как другу,
Без остатка, начистоту,
Мыслей глупых своих кольчугу
Лихорадочно расплету.

На решающей всё минуте
Обнажившихся перемен,
Докопаюсь до самой сути,
Тишину получив взамен.

Сегодня у вечера вкус лимона...

Сегодня у вечера вкус лимона
И тени длинней предметов,
И свет ухватил очертанья клена,
Сплетенья дугой отметив.

И собраны в кисти надежды кроной,
Палитра дрожит мгновений,
А рядом на свалке металла тонны
Ржавеют под этой сенью.

Все роздано: нищим сиянье неба,
Богатым гламур и тряпки,
А тем, кто сильнее, отваги проба,
А глупым песка охапки.

Поэтам раздарены боль и пламя,
Трусливым пространство боя,
Осталось поднять над живыми знамя
Заветного всем покроя.

Царь

На суд «Омилийцев» представляю мою повесть «Царь» из сборника «Три блудных сына». Это самая спорная из моих вещей; за нее меня «били» сторонники Ивана Грозного — уж очень жестокий царь у меня получился. За нее меня «били» противники Ивана Грозного — уж очень симпатичный царь у меня получился.  Если честно, давно хочется хорошей драки по этому поводу… может, поспорит кто? А? Пожалуйста…

Баллада последних времён

Мир слетел с «катушек» — это факт.
Жизнь людская — ломаный пятак.
Покатилось время под уклон
В свой последний жуткий перегон.

Вместо «нет» кричат повсюду «да»,
Вместо «да» — иудин поцелуй.
Люди, как безгласые стада:
Спаривайся, спи, да жвачку жуй.

Свет рекламный ослепил глаза
Мы совсем забыли свет небес.
Шаг вперёд, и два шага назад.
Топчемся на месте, ждём чудес.

Утро

Проснёшься, как вулкан,
Потрогаешь щетину.
Подумаешь: «Братан,
Куда б сегодня двинуть?».

«Нет худа без добра»,
Прошепчешь поневоле.
Нет «завтра» без «вчера»,
Как нет любви без боли.

Сознания туман
Развеешь торопливо,
Нарушив этот план
Осеннего разлива.

Спешишь навстречу дню
Сквозь листопад воздушный,
Разрушив на корню
Задачи дел насущных.

Молитва

Изведав собственное зло,
что в глубине души таится,
неприкасаемо хранится
и множит суть мою зело́,

Я жажду вырваться из плена,
  Взывая к Богу день и ночь:

Дай, Боже, силы превозмочь
И одолеть оковы тлена.
Вся тьма над святостью глумится
И алчет, ожидая смерть.
Слепому как из тьмы смотреть?

Прошу — не дай душе забыться.
И прежде смерти умереть...

Владимир Даль: «Назначение человека — борьба за правду и справедливость, борьба со всем, что лишает людской радости»

Русский учёный, писатель и лексикограф, составитель «Толкового словаря живого великорусского языка» Владимир Иванович Даль родился 10/22 ноября 1801 года в местечке Лугань (ныне Луганск). Скончался великий лексикограф 22 сентября/4 октября 1872, похоронен на Ваганьковском кладбище.

Он был датчанином по происхождению и луганчанином по рождению. Но сугубо русским человеком он был и по духу, несмотря на то, что родился и воспитывался в протестантской семье. Юношей «ступив на берег Дании, — вспоминал он, — я на первых же порах окончательно убедился, что отечество моё Россия, что нет у меня ничего общего с отчизною моих предков». В конце жизни он уточнил: «Ни прозвание, ни вероисповедание, ни сама кровь предков не делают человека принадлежностью той или другой народности. Дух, душа человека — вот где надо искать принадлежности его к тому или другому народу. Чем же можно определить принадлежность духа? Конечно, проявлением духа — мыслью. Кто на каком языке думает, тот к тому народу и принадлежит. Я думаю по-русски».

Даль всю свою жизнь с любовью изучал Россию, религиозный и житейский опыт её народов, языки, и только поэтому сумел одарить современников и потомков из неоскудеваемой сокровищницы.

Пять десятилетий шла его кропотливая работа над Словарём: первые слова Владимир Иванович записал весной 1819 года, путешествуя по России, последние — незадолго до собственной смерти, в 1872 году.

200000 слов: книжно-письменная, просторечная, диалектная, профессиональная, церковнославянская и иная лексика.

Более 30000 пословиц, поговорок и загадок, приводимых автором для наиболее точного разъяснения значений слов.

53 года работы: получается, что при 12-часовом рабочем дне, он в течение полувека каждый час объяснял 1 слово.

Осенний этюд

Осень пришла, потихоньку ступая,
Золото щедрой рукой рассыпая.
Солнышко поздно встает по утрам,
Раньше приходят теперь вечера.
В речке внезапно вода потемнела,
Стала холодной, угрюмой, несмелой.
Хлебушек убран, лежит в закромах,
Сено в стогах — будет сытной зима.
Чайки, прощаясь, крылами качали,
Крик их протяжен  и очень печален.
Но, улетая на юг,  обещали
Снова вернуться к родному причалу.
Утро сменило вечер вчерашний.
Дружно озимые всходят на пашне,
Им незнакома осенняя грусть:
Осень, так осень, зима — ну и пусть!
Зимушка все покрывалом укроет,
Песней метелицы вмиг успокоит,
Так и проспят до весны беззаботно —
Солнце весною разбудит охотно.

Ночная прихоть

В синеве лежит ночной
Свежий лист исписанный
Слившись с тёмной тишиной,
Сонной и бессмысленной.

Словно он в теченье дня,
Не смотря на крапинки,
Жадно впитывал меня
До последней капельки.

Плыл китайский карандаш
Плавно и решительно.
Но расплылся мой мираж
От жары томительной.

Превратились все слова
В чёрное чудовище.
И пропали  острова —
Всё моё сокровище.

Выпрямление путей

Приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему (Мф. 3:3).

Равнодушие к Богу — страшная беда для человека, потому что он не внемлет вопиющему в нём самом, как в пустыне, гласу Предтечи. Ему нет дела до путей Господних: прямы ли они, кривы ли. Проходят столетия, уходят и приходят поколения людей, но мир, лежащий во зле, остаётся жаждущей, ненасытной пустыней, которая не догадывается о том чего или, вернее, Кого жаждет. Пустыня — глуха к зовам подлинной жизни и потому остаётся пустыней.

«Возвеселится пустыня и сухая земля, и возрадуется страна необитаемая и расцветёт как нарцисс» (Ис. 35:1) — так пророчествовал Исайя, живший почти за 800 лет до Рождества Христова. И вот прошло более 2000 лет после, и пустыня мира, отодвинутая, придержанная на время, вознамерилась умертвить расцвётший на её месте «нарцисс». Быть может потому, что расцвёл именно нарцисс1?

Самолюбование человека и человечества стремительной ракетой нацелилось в будущее. Вряд ли когда в истории было сопротивление выпрямлению путей такой силы и концентрации, как сегодня. Ибо тотального, намеренного, технологичного искривления путей человечества, которое осуществляется ныне, не могло быть. В глобальном мире и зло глобально. Добро же раздробили и продолжают дробить «нарциссы», забывая, что добро таковым является только тогда, когда имеет в виду Целое (всеобщее). Как тухла манна небесная, припрятанная про запас из корыстных соображений, так «тухнет» и человеческое «добро», растущее на самости.

Что же такое выпрямление путей Господних? Это наше движение навстречу Спасителю. Он идёт к нам, а мы должны идти к Нему: не потому, что можем прийти сами, а потому, что должны истощать своего ветхого человека в движении к новому Адаму Христу.

Страницы