Вообще-то душа не может быть мертва на все сто процентов, потому что образ Божий в человеке до конца не уничтожим. Искажен, затемнен — да! — и степень этой искаженности может быть столь велика, что кажется, будто иной человек ничего о Боге и вовсе знать не хочет. Но, как говорится, совесть это голос Божий в человеке — и, хотя употребимо выражение, что совесть обличает, совесть мучает, — но смысл такого рода нравственных проявлений во внутренней душевной деятельности человека — именно что в призыве к покаянию и спасению, а не в мучительном состоянии самом по себе. А вот что касается участи человека в вечности, то, по мнению святых отцов, терзать человека могут прежде всего греховные страсти, от которых здесь их носитель не потрудился с Божией помощью избавиться, в то время как в иной реальности эти сами страсти уже не находят никакого удовлетворения и делаются подобными огню неугасимому и червю неусыпающему (Мар.9:44). Ко всему этому можно добавить, что судить о такого рода таинственных вещах, как судьба цельной человеческой личности в вечности, мы можем только гадательно, «как бы сквозь тусклое стекло» (1Кор.13:12), ведь даже Сам Христос говорит об этом в Евангелии, используя форму притчи. Поэтому не так важно, какие именно внутренние силы могут властвовать над человеком в вечности, а то важно, что о такого рода опасности для нераскаянного грешника совершенно недвусмысленно предупреждает Сам Господь. И средства для преодоления этой опасности у христианина, безусловно, есть — они даны нам во Христе и в Его Церкви».