Уважаемые соклубники и читатели, прошу меня простить, но... еще одна аллегория. Просто я эксперементирую и мне крайне важно знать ваше мнение. Буду рад любым отзывам.

-------------------

 В сумрачной тесной комнате, перед открытой дверью, за порогом которой плескалось море солнечного света, стояли три Мудреца. Как и все мудрецы, они были очень схожи друг с другом - длинные мантии, высокие лбы, седые бороды, но при этом, как и все люди, были отличны друг от друга до противоположности. Один из них был худ и невысок ростом, он носил черную, широкополую шляпу с опущенными полями и почти все время стоял молча на одном месте, изредка исподлобья посматривая по сторонам. В руках у него была зажженная масляная лампа, бывшая, судя по всему, предметом его особенной заботы и занимавшая почти все его время. Мудрец время от времени поправлял фитиль, убирая с него нагар и, если это было необходимо, подливал в нее масла из маленькой фляжки, висевшей на поясе. Другой Мудрец, не уступая в худобе первому, был выше его на целую голову и противоположен по характеру. Голова его была непокрыта, и длинные растрепанные седые волосы свободно ниспадали на плечи. Несмотря на явно почтенный возраст, взгляд его глаз был любознателен как у юноши, только-только вступившего на путь научного познания, движения резки и порывисты. Он часто вслух удивлялся окружающим его вещам, все время пытаясь обратить внимание присутствующих на что-то новое и, по его мнению, очень занимательное. Этот Мудрец не выпускал из рук линейки и циркуля, все время что-то ими измеряя и очерчивая, и явно испытывал неудобства от отсутствия бумаги и чернил, записывая свои наблюдения тонкой палочкой на пыльном полу комнаты. Записав что-то, он, отвлекшись, почти тут же терял свою запись, потом начинал ее искать, в итоге стирал ее подошвами сандалий, ненадолго раздражался и начинал все с начала. Третий Мудрец был не высок, не низок, не отличался ни полнотой, ни худобой и вообще ничем особенным, но зато имел на носу круглые очки, а его голову венчал высокий колпак с блестящими звездами и полумесяцем. В руках он держал массивную подзорную трубу. Этот Мудрец стоял, переминаясь с ноги на ногу, и время от времени смущенно оглядывался по сторонам в поисках места, куда было бы можно сложить свою ношу, но помещение было пыльно и явно не приспособлено для хранения научных приборов. В очередной раз убедившись в этом, Мудрец глубоко вздыхал и, переложив трубу с руки на руку, оставался на месте. Из всех троих у него был самый растерянный вид.

 Судя по всему, Мудрецы находились в этой комнате уже достаточно долгое время. Тот, что держал в руках подзорную трубу, по видимому испытывая большие неудобства, несколько раз взглянул на своих товарищей, не обращавших на него ровным счетом никакого внимания, секунду посомневался, и, поправив пальцем очки на носу, наконец спросил:

- Ну, что же нам делать дальше, уважаемые мудрейшества?

- А что делать – ничего делать не надо, - тут же отозвался откуда-то из темного угла высокий Мудрец. Он ползал на коленках по полу, измеряя что-то там своей линейкой. – Тут золотое дно для естествоиспытателя, все есть. Никуда и ходить не надо – работы на сто лет вперед.

- Ну как же, - пожал плечами вопрошавший, - мы стоим у порога нового. Уже довольно-таки давно стоим и так ничего и не решили. – Он повернулся на шум. - А что вы там копаетесь, коллега?

- Я не копаюсь, - раздался голос из угла, - я – изучаю.

- И что же, скажите на милость, вы изучаете? – Не унимался Мудрец с подзорной трубой.

- Странный вы человек, - раздалось глухо из темноты, - среду, конечно. Окружающую среду.

- Хм…, - задумался спрашивающий, - а для чего это нам в текущей ситуации?

Высокий Мудрец кряхтя вышел из темного угла на свет, отряхивая колени, и, снисходительно улыбаясь, ответил:

- Видите ли, коллега, досконально изучив окружающую среду, ее природу и наше положение в ней, я смогу с достаточной точностью определить направление, в котором нам следует двигаться дальше.

- Замечательно! – Обрадовался спрашивающий. – А когда же это будет известно?

- Через год, или два, или пять, а точнее - этого не может сказать никто, - усмехнувшись, ответил высокий Мудрец, - я же пока занимаюсь сбором данных, изучением помещения, его описанием и составлением модели нашего пространства.

Посчитав, что он достаточно полно ответил на все вопросы, высокий Мудрец аккуратно протер линейку, проверил циркуль и снова исчез в темноте.

- Год или пять, - пробормотал спрашивающий, - мда…

Было видно, что такая перспектива его совсем не устраивала, он обернулся к низкорослому Мудрецу:

- А вы, коллега, что думаете на сей счет? – Спросил он его. – Какие ваши соображения, мысли?

- Мысли…, - негромко и не торопясь, словно сам себе, ответил тот, не поднимая головы и не отрывая взгляда от дрожащего пламени своей лампы, - что вы можете знать о мыслях. Мои соображения вам ничем не помогут, а только лягут неподъемной тяжестью.

- Да? – Чуть приподняв правую бровь, удивился вопрошающий. И переспросил, - а вы, что же, считаете, что мы не в состоянии понять ваших измышлений?

Вопрос повис в тишине. И когда уже Мудрец с подзорной трубой, решив, что его не услышали, собрался повторить вопрос, из-под шляпы донесся ответ:

- Очень и очень немногие могут познать тайны разума. – Тихо говорил низкий голос. - Единицы из миллионов, только те, кто предназначен.

Мудрец с горящей лампой в руках поднял голову, и вопрошающий столкнулся с острым взглядом умных холодных глаз, блестевших в неверном свете огня. На какое-то время он замер, словно загипнотизированный ими, но потом темные поля шляпы снова опустились. Маленькая рука, возникнув откуда-то из складок одежды, неторопливо поправила горящий фитиль и также незаметно исчезла.

Словно очнувшись от наваждения, Мудрец с подзорной трубой в руках чуть покачнулся и поднес ладонь к глазам. Потом он несколько раз зажмурился, как бы восстанавливая зрение, и провел ладонью по лицу. Он вздохнул и оглянулся вокруг: рядом с ним, на своем месте, все также молча стоял Мудрец с лампой в руках, всматриваясь немигающим взглядом в ее огонь, а из темного угла, расположенного с другой стороны, все также раздавалось какое-то поскребывание и постукивание - там Мудрец с линейкой и циркулем активно изучал окружающую среду. Он вздохнул еще раз, переложил с руки на руку подзорную трубу и в очередной раз (уже, наверное - тысячный!) безнадежно осмотрелся.

Вдруг из темного угла раздался возглас, послышался какой-то шум и тут же на свет выступил высокий Мудрец. Он счастливо улыбался.

- Просто восхитительно! – Начал он громко говорить, и мудрец с лампой в руках раздраженно обернувшись на шум, повернулся к нему спиной. – Безупречно! Само совершенство!

- Нашли что-нибудь? – Поинтересовался у него Мудрец с подзорной трубой.

- Эта комната! – Раскинув руки в стороны, отвечал тот. – Эти стены, пол, сам материал…

- Что с ними? – Не утерпев, прервал его вопрошающий.

- Они как будто совсем новые! - В глазах Мудреца сверкала неподдельная радость. – Это просто удивительно! Здесь нет ни трещинки, ни щелочки, все просто идеально. Такое ощущение, что эта комната была построена вчера!

- Да? Хм…, - Пожал плечами Мудрец с подзорной трубой и потер носком сандалии слой пыли на полу. – А как же эта многолетняя, или я бы даже сказал – многовековая пыль? – Спросил он восторженного естествоиспытателя, указывая взглядом на пол.

Тот на мгновение задумался, застигнутый вопросом врасплох, а потом, беспечно пожав плечами весело, почти шутливо, ответил:

- Ну, или время не коснулось этих стен, – и, засучив рукава, направился к противоположной стене, видневшейся рядом в полумраке.

- Постойте, постойте! – Вдруг оживившись, попытался остановить его Мудрец с подзорной трубой. – Вы действительно считаете, что времени здесь нет?

Тот не оборачиваясь, громко отвечал ему:

- Чтобы сделать такое утверждение, исследователю необходима статистика наблюдений изменения скорости течения времени, для чего в свою очередь нужен прибор, способный зафиксировать эти изменения. А так как таким прибором мы не располагаем, то и таких данных у нас нет, а, следовательно, такого утверждения мы сделать не можем. Вот так, уважаемый коллега! Все очень просто.

Вопрошающий внимательно выслушал ответ своего коллеги и принялся задумчиво ходить взад-вперед, постоянно бормоча при этом себе в бороду:

- Течение времени… время… нет времени… нет…

Он остановился, собираясь, было, спросить что-то у стоявшего поодаль Мудреца с лампой, да вовремя осекся. Потом повернулся лицом к дверному проему и некоторое время внимательно смотрел за порог, пытаясь угадать – что там…

Прошло еще сколько-то времени (сколько?), и Мудрец с подзорной трубой, оглядев своих коллег, увлеченно занятых своими делами, громко прокашлялся и, ни к кому конкретно не обращаясь, начал говорить:

- Уважаемые мудрейшества, - обратился он к спинам находившихся рядом с ним мудрецов, - мы уже достаточно долго присутствуем в этом помещении, не имея ни малейшего представления о том, что же нам делать дальше. И мне так кажется, что если не принять какого-то решения, то можно оставаться здесь еще бесконечно…, - он вдруг запнулся, заново осмысливая произнесенное слово, а потом уверенно продолжил, - да, бесконечно долго оставаться здесь, в этой пустой комнате. Все мы оказались тут разными путями и единственно, что нам теперь доступно, это наши знания и опыт, который мы накопили за прожитые годы. Давайте же обратимся к ним, этим нашим верным спутникам, неизменно выручавших нас на нашем жизненном пути. Я предлагаю каждому из нас рассказать, о том, как он очутился перед этой дверью. С вашего позволения первым начну я…

Рассказ Мудреца с подзорной трубой.

Сколько я себя помню, меня всегда тянуло к звездам. Даже будучи еще совсем несмышленым ребенком, я мог всю ночь лежать на плоской крыше нашего дома, всматриваясь в сверкающие звезды. Мне тогда казалось, что до них не так уж и далеко – стоит только подняться чуть выше, и все они будут в моих руках. А однажды я даже затащил на крышу садовую лестницу и попытался подняться по ней на небо. Итог был плачевен – сломанная рука и строгий выговор родителей. Но родители не препятствовали мне в моем увлечении и даже наоборот – когда я подрос, отец устроил мне комнату на крыше нашего дома. Сколько счастливых ночей я провел там, созерцая своим детскими очами великую небесную Тайну мироздания. Однако пришло время, и я был отдан на воспитание ученым мужам. Без ложной скромности скажу - я был прилежным учеником. Годы моего обучения пролетели быстро, и я, будучи любознательным молодым человеком, даже в некотором смысле дерзким, отправился в кругосветное путешествие в поисках новых знаний. Я обошел весь мир, беседовал со многими мудрецами, наблюдал многие явления и чудеса этого мира, всякий раз замирая в восхищении перед той совершенной гармонией, которой наполнена вселенная.

Путешествие растянулось на долгие годы. И, неожиданно для меня самого, неуемные поиски новых знаний и мудрости привели меня к неожиданному результату – я вдруг осознал, что все знания: и те, которыми я уже располагаю, и те, которые могу приобрести, - ничто перед великой Тайной мироздания. Я как-то сразу, в одно мгновение, понял, что самый совершенный человеческий разум - это ничтожная искорка в великом покрывале мрака, скрывающего от нас эту Тайну. И эта мысль, уважаемые коллеги, как ни странно не послужила для меня поводом к отчаянию, а напротив, мой разум и моя душа пришли в некое удивительное гармоничное согласие. И когда это новое состояние посетило меня, я подумал: «Да, я не могу познать Тайну мироздания, но что мне мешает Ее созерцать», и, осчастливленный этим своим открытием, я вернулся в родительский дом, в свою маленькую комнату на плоской крыше. И вот уже многие годы я занимаюсь только наблюдением за движением небесных светил, за их таинственным ходом, а верным помощником в этом деле является вот эта самая подзорная труба, подаренная когда-то мне моим отцом. Ну, что еще сказать? За годы наблюдения я сделал несколько интересных открытий, касающихся полета звезд и солнечных затмений. Я подробно описал их в своем трактате, который передал, уже много лет назад, своим ученикам.

А здесь я оказался очень просто: в одну ночь с особенно чистым небосводом я заметил в свою подзорную трубу как бы рождение новой звезды. Он была такой яркой и казалось такой близкой, что меня посетила совершенно смешная мысль - притащить на крышу лестницу и как в детстве попробовать подняться по ней на небо. Но вместо этого я решил подняться на высокую гору, у подножия которой стоит наш дом, и на вершине которой у меня есть небольшая, простенькая обсерватория. Я взял свою трубу и незамедлительно отправился в путь. Ночь была темная, но я хорошо знал тропу, ведущую на вершину горы, и, кроме того, путь мне освещал яркий свет звезды. Я шел, шел, не помню сколько времени, и вот… я здесь.

…Мудрец с подзорной трубой в руках замолчал, окончив свой рассказ, и посмотрел на своих коллег, а те стояли молча, внимательно слушая его. Даже высокий Мудрец на время рассказа прекратил свои исследования. Он сидел на полу комнаты, держа в руках свои инструменты, потом не глядя ни на кого, улыбнулся, и устало поднялся на ноги.

- Интересно, - сказал он, - очень интересно. Хотя, должен заметить, что в обычной жизни так не бывает, - потом, заметив, что Мудрец с подзорной трубой пытается ему возразить, добавил, - почти не бывает. Согласитесь, не все имеют свой дом и, - он улыбнулся, - маленькую обсерваторию в горах. Мне вот, например, с малых лет приходилось все добывать своим трудом…