Вы здесь

Ян Таксюр. Произведения

Гости с Майдана

Я часто думаю о роли мелочей в нашей жизни. Например, чьей-нибудь улыбки. Простой улыбки… 

Ну, вот зачем я это написал? Решил же, писать правду. Ничего я не думаю. Ни о каких мелочах. И ни о каких простых улыбках. Я думаю, почему при одном воспоминании о моём старом друге Жене, о его милом, робком, интеллигентном лице и о его улыбке я чувствую раздражение. И даже ненависть. Вот, что я хочу сегодня понять. Потому что здесь тайна. Причём тайна, касающаяся не только меня, но и многих моих сограждан. Признаюсь, иногда мне кажется, что я разобрался, в чём тут дело. Но потом начинаю сомневаться, и выводы забываются. Кроме того, я сделал одно потрясающее открытие! Но, пожалуй, об открытии я расскажу позднее. Сначала нужно ещё раз всё вспомнить. И тогда, может быть, придёт окончательная ясность. А пока большую часть времени я пребываю в растерянности.

С Женей мы познакомились давно, много лет назад, хотя так и остались на «вы». По вечерам мы часто гуляли вдвоём по старым улицам горячо нами любимого Киева. Помню, как прохладным вечером, где-нибудь в октябре, когда у нас опадают листья каштанов и тополей, мы с моим дорогим Женечкой останавливались на Владимирской или Большой Житомирской, и он, маленький, с восторженными глазами, поглаживая седеющие усы, говорил о Паустовском, о Булгакове и счастливо улыбался. 

А вот теперь эта самая улыбка или даже одна мысль о ней будит во мне ненависть. Почему так? С чего всё началось? Видимо, с наших споров двухлетней давности. И, конечно, с нашей Революции достоинства, которую мой друг не принял, над которой зло подшучивал и которую, что уж тут скрывать, несомненно, презирал.

Загадка України

(з циклу «Таємниці рідного краю»)

Питаю якось в кума:
— Як думаєш, чому обіцяний прорив
Не наступив,
І зубожіє день у день народ?
А він почервонів, сопе і каже:
— Ти не патріот.
Питаю якось в кума:
— Як думаєш, а може, ми стрибали марно,
І ті, кого обрали ми, не зовсім гарні,
А цей, наприклад, взагалі злодюга та урод?
А він заплющив очі, весь побілів та й каже:
— Ти не патріот.
Питаю якось в кума:
— Як думаєш, кумасю милий,
А може, нас, по ходу, обдурили?

Муха по имени Лера

Муха по имени Лера
Подругам служила примером.
Одета изысканно модно,
Держалась она благородно.
К тому же у Мухи, у Леры
Прекрасные были манеры!
Ах, Лера! — шептали ей вслед, —
Милей насекомого нет!

Летала она по планете,
Бывала на каждом фуршете,
Шампанское там допивала,
На дно опускаясь бокала,
И корочку с чёрной икрою
Ночной доедала порою.
Ах, Лера! — вздыхали ей вслед, —
Милей насекомого нет!

Напис на солдатській могилі

Тут лежу у землі, мені двадцять було,
Я — сержант, з Ірпеня, звали Вася.
Ми стріляли крізь дим, все ревло і гуло,
Ну, а потім я вмер. На Донбасі.
Пам’ятаю рибалку, в саду солов’ї,
І як мама будила уранці.
Тільки маму пригадую, очі її,
І ще хлопця одного в Слов’янську.
Був той хлопець високим, білявим, худим.
І навіщо він вибіг з підвалу?
Тільки влучив снаряд, був старим його дім,
І ні дому, ні хлопця не стало.

Пощадите Церковь на земле Украины

За последние годы немало написано и сказано о той группе священнослужителей, которая активно выступает за отделение УПЦ от Московского патриархата. Люди эти многим известны. Их объединяют идеи украинской автокефалии, изменения богослужебного языка и тот общий антимосковский, антироссийский дух, который у нас иногда принимают за проукраинский. Не один год пребываю с отцами и владыками в горячей внутренней полемике. Однако сегодня решил обратиться к ним с письмом. Не как судья. Но с позиции рядового чада церкви, глубоко обеспокоенного судьбой народа Божьего и его пастырей.

Досточтимые отцы!

Прошу простить меня, если придётся сказать вам нечто горькое. Среди вас есть те, кто учил меня, исповедовал, кого я по-человечески любил. О ком молюсь. Но когда я переступил порог церковной ограды, мне объяснили (в том числе и вы объясняли) что Церковь — это наша Мать. И я твёрдо в это поверил. И когда сегодня моей Матери угрожает опасность, когда нечто похожее на болезнь, на духовную порчу проникает в неё, захватывая тысячи душ моих братьев и сестёр, молчать и смущённо прятать глаза более не могу. Прошу вас спокойно, как на исповеди, выслушать мои вопросы, тревоги, недоумения. Поверьте, наболело немало. Пришлось даже разбить наболевшее на разделы и пронумеровать. Ну, как уж получилось...

Тайные знаки киевской власти

О новой власти граждане часто судят по первым дням и месяцам её правления. Справедливо надеясь по каким-то признакам и знакам угадать своё будущее. Вспоминается Салтыков-Щедрин: когда вступил Медведь на воеводство, все ждали от него «кровопролитьев», а он лишь Чижика съел и тем поверг лесной электорат в глубокое разочарование.

Уж два месяца, как Украиной (где тревожный возглас «Опять власть меняется!» хорошо знаком обывателю не первое столетие) правит новая власть. И все эти дни те, кто радовался «пэрэмоге», и те, кто просто смотрел из-за занавески, напряженно следили, с чего начнут.

Конечно, гражданину Украины, полагающему, что на смену «злочинной владе Януковича» пришли «наши», хочется верить, что, несмотря на временные трудности и временное правительство, как в песне Сердючки, «всё будет харашо». Однако в мозаике событий первых недель, которую складывает украинский гражданин, уже явилось так много странных, пугающих и кровавых знаков, что беспокойство не оставляет его ни днём, ни ночью.

И вот лежит в ночной тишине наш «пересічний» Петро, Иван или Мыкола рядом со своей «пересічной» милой супругой Галей и картины, одна тревожнее другой, проходят перед его умственным взором.

Самые первые дни новой власти. Революционная масса рвётся, естественно, в Межигорье. Посмотреть, «як люди живуть». Это наш Петро хорошо понимает. Но… тут же он вздрагивает под одеялом, вспоминая о невиданной жестокости. Победители находят в Межигорье трёх птиц беркутов и живыми прибивают их к трём крестам. Распинают. Это что-то новое. Это не прежние знаки гетмана Ющенко (пасека, трипольские черепки, сценки на Говерле). Тут нечто другое, страшное. Иван или Мыкола переворачивается на другой бок и судорожно пытается найти оправдание такой бессмысленной злобе. И, кажется, находит: они служили злочинной владе. Но несчастных птиц всё равно жалко. И почему-то жалко себя.

Захисникам Києва

Солдати ВВ та спецназу,
Бійці батальйонів і рот!
На вас йде фашистська зараза,
А не український народ.
Народ України за вами,
Для нього ви — рідні, свої.
А мутять далекі «Обами»
І наші обам холуї.
Ні! Служите ви не режиму,
Не слухайте зрадницьких слів,
Отам, серед лайки і диму,
Ви — захист дітей, матерів.
Твій ворог, солдате, синочку,
Лице не покаже в бою,
Та знай, що забрати він хоче
І землю, і душу твою.
Він хитрий, він підлий, він справжній,
Ненавидить нас сотні літ.
За нього «писаки» продажні,
За нього Європа і світ.
Всі «геї» і «сери», і «герри»,

Заговор квартеронов

Он представился глухим, сдавленным голосом:

– Дмытро.

Лет ему было около сорока. Высокий, тощий. С подбородка свисали длинные чёрные усы. Ещё мне запомнился его взгляд – напряжённый, тусклый и какой-то невыносимо томительный.

- Вы привезли? – он медленно разделял слова и посматривал по сторонам. По-русски говорил правильно, и всё же украинский акцент был очень сильным. Его, наверное, предупредили, что я не знаю государственного языка.

- Привёз. - Я хотел сразу отдать тяжёлый свёрток. Но, видимо, насчёт меня у них были свои планы.

- Здесь не надо, - он снова оглянулся. - Пойдёмте.

Дети чужими не бывают

В киевском лицее №38 прошла презентация аудиокниги «Илья Муромец и Сила Небесная».

Сегодня часто говорят о чудесах. Когда к месту, когда не очень.
Но вот, среди повального прагматизма, взрослые люди вдруг записывают на диск детскую книжку, и сами, рассказывая об этом, сияют как ёлочные игрушки, Тут и вправду, думается о чуде.

В группу, дерзнувшую жить не по общим унылым законам прибыли, вошли следующие лица. Писатель Юрий Лигун (автор романа «Илья Муромец и Сила Небесная», по которому создана аудиоверсия книги). Заслуженный артист Украины, солист Национальной филармонии скрипач Герман Сафонов (он же руководитель студии звукозаписи, исполнитель музыки, звукорежиссер). Издатель Александр Антропов. Композиторы Виталий Калиновский, Михаил Крымов, Игорь Чуб. Актриса театра «Колесо» Ольга Радчук, чьим голосом заговорили герои.

Когда это будет…

Дети играют на улице. Чиновники смотрят в компьютеры. Город машин и рекламы, беготни и болезни, страха и мимолётной радости поёт свою вечную унылую песню. Потом приходит Господь. И всё замирает, всё становится ненужным. И мир оставляют живущие, как дети оставляют песочницу, где лежат забытые игрушки. Ничего уже не имеет смысла. Всё сделано, всё сказано. Открывается последняя правда. Кто-то радуется. И кто-то в отчаянии. Страшен суд. И предвкушение погибели томит миллионы душ.
- Придите, - говорит Господь. И могилы отверзаются, и мёртвые воскресают. Немощные и убогие трепещут и ликуют, потому что Спаситель зовёт их. И мечутся богатые и сильные мира, живые и восставшие. Холод и пустота вокруг них. Потому что не зовёт их Пришедший. Когда это будет? Может быть, завтра. Или через неделю. Но точно, будет.

Нужна ли православным Украины независимость от Московского Патриархата?

В последние дни друзья и знакомые, живущие не в Киеве, с тревогой пишут: «Что там у вас происходит? Украинская Церковь отделяется от Московского Патриархата? Вы вообще понимаете, к чему это приведёт?».

Для начала несколько фактов.

8-го июля в Киево-Печерской Лавре проходил юбилейный поместный Собор УПЦ (МП). Его неожиданно быстрый созыв (без обстоятельного выдвижения делегатов от епархий) вызвал недоумение у той части верующих и священно-служителей, которым не безразлична судьба церковного единства.

Ради нескольких гривен в газете (субъективные заметки ко Дню украинского журналиста)

Девять лет назад дочь осторожно призналась, что думает поступать на журфак. Моя реакция была однозначной: только не журналистом.
Сегодня 6-е июня. День украинских журналистов. Праздник весьма грустный. Почему? Попробую ответить, а заодно пояснить, что напрягло отца киевской абитуриентки тогда, девять лет назад.

Заметки мои — не аналитика. В них нет и тени «объективности». Да и сам я не журналист, скорее сочувствующий. Но так уж сложилось: последние двадцать лет пришлось сотрудничать с ведущими столичными изданиями и среди журналистов я знаю и по-человечески люблю многих.

Почти не назову имён. Во-первых, не хочется никого обижать, а во-вторых, имена не принципиальны. Судьбы людей, о которых пойдет речь, типичны для Украины.

Как Господь встречался с православными писателями

Вне конкурса

Жил на свете православный писатель. Писал он очень православно. То есть, в каждом рассказе у него звенели колокола, горели свечи, а злодеи в конце произведения каялись и восклицали: «Как же я мог жить так бездуховно?!».

И вот однажды приснился православному писателю сон. Сидят они с коллегами у себя в союзе православных писателей. Хорошо им вместе, радостно. На столе самовар, вокруг самовара куличи, крашенки. Перед каждым писателем — пишущая машинка или ноутбук. Пишут они, на иконы крестятся, и на душе у всех благостно и приятно.

И вдруг открывается дверь, и заходит Человек. Смотрят на Него православные писатели и не узнают. А был это сам Господь наш Иисус Христос.

Защитить победителей

В моей памяти День Победы связан с отцом. Он не любил рассказывать о войне. Хотя рассказать было о чем. Гибель корабля. Плен. Побег. Переход через линию фронта. Отец, по-моему, совершенно искренно не понимал, что в этом особенного. Жил, как все. Делал, как все. Хоронил убитых товарищей, лежал контуженный под землей. Но так было со всеми. С миллионами людей его поколения.

Он закончил войну в Кёнигсберге, в чине сержанта. Когда я думаю о победителях, мне представляются не генералы у карты военных действий, не маршалы на белых лошадях, а тысячи и тысячи простых солдат и сержантов. Это они вытерпели. Они перетащили на своих усталых, взмокших от пота плечах кровавую муку войны. Это они победители. И среди них был мой отец.

Два стихотворения Великого поста

               * * *
Гвоздинных следов не ищу.
И рёбер, и ран не ищут персты –
Знаю, Кто Ты.
В сердце моём для Отца и Себя
Ты устроил жильё –
Слышу дыханье Твоё.
И надежда, как свет,
Изливается в душу,
В ту, что была нечиста –
Это свет Твоего Креста.
И дерзая, кричу, вопию
Вслед за счастливым Фомой:
«Господь мой! И Бог мой!»

              * * *
Ты мне отрада,
И Ты мне ограда,
Чистейший цветок
Человечьего сада,
Кротчайшая кротких
Господнего стада.
С Тобой не страшусь я
Ни глада, ни ада,
В Тебе упованье
Небесного Града.
Лишь раз попроси обо мне
Милосердного Сына,
А больше не надо,
А больше не надо…

Страницы