В последние дни друзья и знакомые, живущие не в Киеве, с тревогой пишут: «Что там у вас происходит? Украинская Церковь отделяется от Московского Патриархата? Вы вообще понимаете, к чему это приведёт?».

Для начала несколько фактов.

8-го июля в Киево-Печерской Лавре проходил юбилейный поместный Собор УПЦ (МП). Его неожиданно быстрый созыв (без обстоятельного выдвижения делегатов от епархий) вызвал недоумение у той части верующих и священно-служителей, которым не безразлична судьба церковного единства.

Представители православной общественности Украины обратилась к своему священноначалию с призывом не предпринимать шагов к разрыву канонического единства с Московским Патриархом, а демонстранты у стен Лавры подтвердили свои просьбы молитвенным стоянием и соответствующим содержанием плакатов и транспарантов.

В тот же день в церковной прессе один из епископов строго отчитал всех «нагнетающих ажиотаж» и уверил, что автокефалия украинской церкви не будет рассматриваться.

Вместе с тем итоговое Постановление Собора (Ухвала) содержит ряд странных положений, говорящих о том, что подспудное движение к автокефалии и разрыву с Москвой всё же продолжается.

Патриарх Московский в документе нигде не упомянут. Нет ни слова о послушании Матери Русской Православной Церкви, а Матерью называется УПЦ. Нигде не сказано о том, что УПЦ является частью РПЦ. Говорится лишь о каноническом и молитвенном общении с Русской Церковью, но в таком контексте, будто УПЦ равная РПЦ Поместная церковь.

Список «странностей» в документах Собора можно было бы продолжить. Тут и сомнительное выражение «Украинская Православная Церковь является Церковью украинского народа», сильно отдающее ересью филитизма. И утвержденный в новой редакции церковный Устав, где, по мнению специалистов, припрятаны пункты, открывающие дорогу к полному отделению.

Однако для тех, кто живет и молится на Украине, во всём этом нет ничего удивительного. Тягостная двусмысленность — часть нашей церковной жизни. И даже лидер известного православного братства, один из тех, кто стоял с плакатом у стен Лавры (фамилию не называю, чтобы не создавать ему проблем) недавно с горечью произнёс: «Наверное, автокефалия всё-таки будет». Потом он тяжело вздохнул и добавил: «Но мы должны сделать всё, чтобы это случилось как можно позже…».

Почему же православные Украины в большинстве своем не хотят разрыва с Московским Патриархом и Русской Церковью? Какими могут быть последствия украинской автокефалии? И, наконец, откуда эта обреченность — большинство не хочет, но «всё равно будет»?

Попытаюсь ответить на эти вопросы, а заодно описать украинскую церковную ситуацию и атмосферу, в которой мы живем.

Правда, мне могут сказать: вы, не богослов, можете ли касаться столь сложной и неоднозначной темы. Но, во-первых, богословы Украины избегают высказываний на подобные темы (похоже, опасаются). А во-вторых, вопрос каноничности церкви, к которой принадлежишь, далеко не отвлеченный. Тут речь идет о наличии благодати, о присутствии в твоей Церкви Самого Бога, а значит, о личном спасении каждого из нас, верующих. Поэтому право на личное мнение, думается, у меня есть.

Итак, я — обычный рядовой мирянин Украинской Православной Церкви Московского Патриархата. На каждой литургии вместе со всеми, кто находится в храме, когда священник или диакон произносит: «Великого Господина и отца нашего Святейшего Патриарха Кирилла да помянет Господь Бог во Царствии Своем…», стараюсь нелицемерно, от всего сердца просить Бога о спасении и укреплении, Московского Патриарха, и прошу о нём, как о своём и нашем общем духовном отце и пастыре.

Однако все пятнадцать лет моей осознанной церковной жизни я постоянно слышу в прессе, интернете, вне храма, а иногда и в храме некий глухой вкрадчивый шепот: «Скоро мы не будем поминать этого человека».

В лихие оранжевые годы шепот переходил в откровенный вопль: «Нам нужна своя украинская церковь! Когда же мы, наконец, отделимся от Москвы и её Патриарха? Независимой державе — независимую церковь!». И хотя сегодня, при новой посторанжевой власти крики поутихли, в обществе постоянно ощущается опасность отделения, а сторонники автокефалии, закономерно обласканные при Ющенко, ныне, при православном президенте, стали действовать ещё увереннее, а свои позиции укрепили ещё больше.

«Успокойтесь, всё давно решено, — вновь слышу я шепот знатоков закулисной жизни церкви. — Высшее церковное начальство давно лелеет мечту об автокефалии и втайне готовит отделение, которое неизбежно произойдет в нужное время».

Все эти голоса и намеки, устные и печатные, в светских изданиях звучащие открыто, в церковных — искусно завуалированные, смущают меня и вводят в соблазн. В том числе, в соблазн осуждения. Ведь подобное двоедушие — называть «Великим Господином и отцом» и при этом тайно тяготиться связью с отцом, интриговать, стремиться к расколу — отвратительно. Где тут Христос, где Евангелие?

Но те же знатоки продолжают: «Уже немало епископов поддерживают идею отделения. Их число растёт. Пусть на прямой вопрос на пресс-конференциях они, спокойно глядя в камеры, уверяют, что против автокефалии. Мы понимаем — пока так надо. Но процесс идёт и рано или поздно он увенчается…»

Стоп! Чем он увенчается?! Отвечают: «Появлением новой украинской автокефальной церкви. Поместной и независимой». И всё это подаётся как несомненное благо.

Но, видимо, я отношусь к тем непродвинутым, неевропейским православным, которые не понимают, в чем состоит это благо, и не стремятся к нему. К тем, кто, узнав о внезапном созыве Собора УПЦ, просил Пресвятую Троицу не допустить разрушения Церкви Христовой на землях Святой Руси.

Что ж, видно, пора мне, рядовому мирянину, перейти от смутных тревог и страхов к ясному осмыслению того, почему именно я не хочу отделения от Московского Патриархата.

Начну с очевидного. Для чего мы, христиане, живем? Наша цель — спасение во Христе, Царство Небесное и жизнь с Богом. Так учит Мать Церковь, и никто пока эту цель не отменил. Как достичь её? Живи по Евангелию. Исполняй заповеди Христа. И тогда встретишь Его и будешь с Ним всегда. Так это? Несомненно.

А теперь я спрашиваю себя. Живу ли я так? Нет, не живу. Наоборот, часто живу так, словно Бога вообще нет. Хотя верю Евангелию. И это страшно, потому что иду в погибель.

Вот суть моей жизни. Хочу спастись и не могу. Стремлюсь вверх и падаю вниз. Здесь центр моего существования. Здесь решается моя судьба в вечности. Остальное второстепенно.

И тут я задаю себе простой вопрос: создание Украинской автокефальной церкви, отделение от Московского Патриархата может помочь мне стать другим и приблизиться к Царству Небесному? Как разрыв канонической территории Московского Патриарха поможет мне исполнить заповеди блаженства — стать кротким, плачущим о грехах, жаждущим правды и чистым сердцем? Да никак! Тут лишь мои тайные отношения с Богом, тайна Его Промысла обо мне окаянном. И помещенный в новый, для кого-то вожделенный формат поместной церкви, я не стану автоматически милостивым, любящим Бога и ближнего. (Кстати, украинская поместная Церковь, в подлинном значении этого слова, у нас давно уже есть — мы исповедуем Христа в месте, называемом Украина).

И вот мой первый осмысленный вывод: если отделение от Московского Патриарха никак не решает моей главной проблемы, не избавляет от моей главной беды, и ни на шаг не приближает к спасению, это отделение не имеет смысла и мне не нужно. А разговоры об отделении и всяческие радения о нём лишь уводят меня и подобных мне от важнейшего — поиска жизни в Боге.

Но может быть, говорю я себе, ты со своей невысокой кочки не видишь картины в целом. Возможно, связь с Московским Патриархом не позволяет нашей Церкви исполнять свои задачи в этом падшем мире. И только получив автокефалию, церковь Украины сможет выполнять предназначенную ей от Бога роль.

Но какова эта роль? В чем задача церкви? Церковь — корабль спасения. Она должна проповедовать Евангелие, указывать путь в Царство Небесное, через церковные таинства соединять человека с Богом, укрепляя и освящая его. Кроме того Церковь и её служители призваны являть образцы высокой жизни, праведного христианского поведения, являть себя Небом на земле.

Скажите, имеет ли УПЦ (МП) в её нынешнем статусе хоть какие-нибудь препятствия для осуществления всех этих задач? Что или кто мешает Украинской Церкви учить своих чад слову Божию, приносить Богу бескровную жертву, крестить, венчать, провожать в вечность усопших. Кто ставит преграды проявлениям братской любви и стремлению к святости? Ничто и никто.

И вот мой второй вывод: если Украинская Церковь в полной мере может исполнять свою великую миссию на своей земле и не имеет к тому препятствий, её отделение и реорганизация лишены смысла, а следовательно, не нужны и даже вредны, поскольку в духовном плане единство и мир всегда лучше разделений и обособлений.

Но возможно, есть иные мотивы для стремления к автокефалии? Мне неведомые, но благие, и пока недоступные моему пониманию? Быть может, общество Украины получит некие преимущества от обретения нового церковного статуса?

Тогда обратимся к тем людям, кто явно и открыто (или не слишком открыто, но вполне очевидно) выступает за отделение от Московской Патриархии. И следуя принципу «по делам узнаете их» (зная взгляды и поступки этих людей) попробуем понять, какие последствия для политики, образования, культуры и общественного сознания Украины будет иметь церковное разделение.

Первое, что бросается в глаза: все аргументы за обособление от Московского Патриарха, исходящие от политиков, деятелей культуры и даже отдельных священнослужителей, не касаются сферы духовной, то есть отношений с Богом. Речь, как правило, идет о весьма приземлённых этнических, державных, фольклорных и прочих прагматических выгодах (да и выгодах крайне сомнительных). И тут сразу же напрашивается еще одна мысль: если устремления и мотивы этих людей не определяются Евангелием Иисуса Христа, то и результаты их деятельности, скорее всего, будут Евангелию противоречить.

Но не будем спешить, и перейдём к примерам конкретным.

К откровенным сторонникам церковной «самостийности» относятся многие политические деятели Украины со своими командами аналитиков, политологов и журналистов.

Какое им дело до Церкви? Ведь большинство из них не знает молитву Господню «Отче наш» и уж, конечно, не сможет прочесть православный «Символ веры». Иной раз читаешь рассуждения «аналитиков» о церкви и религии, и понимаешь — люди говорят о том, чего не знают, чего не любят, за что не больно. Пишут с позиции интеллектуала, наблюдающего за странными и смешными человечками, которые кому-то кланяются и кого-то о чем-то благодарят. Откуда такое отношение понятно — здесь верой и не пахнет. Церковь Христова для них не божественное установление, а некая организация, вроде партии или профсоюза, в которой собирается электорат. Чего же тогда ждут эти господа от церковного разделения?

Несомненно, этот шаг в сторону дальнейшего обособления одной части Святой Руси (Украины) от других, кровно связанных с ней частей, для политиков лишь средство, облегчающее борьбу за власть при уменьшении политической конкуренции. Антирусская карта накануне выборов разыгрывается большинством политиков (все подчеркивают, что Москва им не указ). Теперь же к словесной эвилибристике прибавится и церковная тема (наша партия и наш вождь поддерживает национальную церковь).

В «своей» местной автокефальной церкви политические деятели видят её большую зависимость и доступность для внешнего манипулирования. А также возможность более эффективного использования церковного народа в совершенно чуждой ему роли — носителя идеологии партий, превращения его из народа Божия в примитивных держателей бюллетеней.

В обособленной церкви борцы за власть надеются использовать церковных иерархов (теперь более от них зависимых) для влияния политического, мирского, а не духовного. Навязать священнослужителям несвойственные и вредные для духовных лиц и для их паствы деяния.

И, возможно, главное: с «национальной церковью» удобнее исполнять волю западных кураторов. Тех, кто всегда в центре своего политического внимания удерживают раскол и ослабление Русского мира и всей православной цивилизации. А идеология «отдельности украинцев», как инструмент этого раскола, после разрыва с Московским Патриархом будет поддержана ещё и «отдельностью церкви».

Какие же последствия можно ожидать от деятельности таких политиков на церковном поле Украины? В случае, если автокефалия стоится, она может принести только зло.

Жители Украины и России ещё больше удалятся друг от друга, что в свою очередь, противоречит словам Самого Спасителя «да будут все едино».

Усилится, и без того постоянно разжигаемая неприязнь к России, восприятие её в качестве врага. Церковное разделение как бы закрепит и разрешит русофобию, которую уже двадцать лет используют политические группировки для манипулирования общественным сознанием, и которая, к сожалению, уже отравила сотни тысяч молодых душ.

Автокефалия «освятит», легализует эту навязанную псевдопатриотами «нелюбовь» ко всему русскому. А там, где нет любви, нет Бога, нет Христа. Кто в злобе, тот с диаволом. Причем, рискует остаться с ним навсегда.

Политики Украины, финансово зависимые от стран запада, по-прежнему будут вынуждены продвигать в общество Украины «ценности и стандарты» своих европейских кураторов. Только теперь они будут опираться на прозападное, оранжевое лобби в церкви (эта часть клира сегодня и есть главным двигателем к автокефалии). А что это за «ценности» известно — узаконенная содомия, ювенальное разрушение семьи, совращение детей с помощью новых школьных программ, полная религиозная «толерантность», а по сути, допуск в страну любых духовных монстров, вплоть до сатанистов.

В конечном счете, на Украине может возникнуть ситуация, приближающая миллионы к вечной погибели.

Активными сторонниками автокефалии также выступают и многие деятели украинской культуры, писатели. От них, как и от политиков, мне ни разу не приходилось слышать о мистической, сакральной стороне церковной жизни. В большинстве своем это либо бывшие коммунисты-атеисты, либо неоязычники, либо вскормленные галицийской идеологией профессиональные русофобы. Вопиющая церковная безграмотность при огромном самомнении заставляет их требовать немедленного слияния канонической церкви с раскольниками, католиками, униатами в «єдину помісну церкву». О дикости подобного требования они не догадываются, поскольку им неведомо, что Церковь есть Тело Христово. Они рассматривают церковь, как еще один атрибут специфически ими понимаемой украинской державности. Вместе с тризубцем, орденоносцем Бандерой и первыми на планете земледельцами украинцами-ариями, жившими якобы сотни тысяч лет назад. И весь этот «болезненных набор» новой автокефальной церкви придётся освящать и помогать внедрению в умы бедных наших соотечественников.

Ведь для наших «культурных деятелей» важно, чтобы церковь учила не христианству, но «агрессивному украинству». То есть, вместе с ними питала народ той же злобной мифологией, которой господа писатели уже постарались наполнить школьные и вузовские учебники. Это раньше писатель был совестью нации, и эта христианская совесть подсказывала человеку путь к спасению. Нынешний украинский писатель есть совесть, которая требует верности не Христу, но державе, то есть, на место Бога ставит идола.

Что греха таить, есть тут у наших «пысьменныков» и личный творческо-коммерческий интерес. Ну, не покупают их «литературный продукт» на рынке. Катастрофически проигрывают наши деятели русским авторам. И церковь, говорящая на украинском языке (а вопрос о реформе богослужения и введении службы на украинском вместо тысячелетнего, благодатного церковно-славянского несомненно поднимут те, кто сегодня изнутри отрывает Церковь от Московского Патриарха и кто уже сейчас продавливает на отдельных приходах эту замену) «новая церковь» будет еще одним аргументом в пользу ограничения русского языка, запрета на ввоз российской книги («пысьменныки» об этом мечтают) и дальнейшего вытеснения русского языка из культурного пространства Украины. (Хотя нынешнего главу союза писателей В.Яворивского, пожалуй, не будут читать, даже если к этому обяжет специальный закон Верховной Рады, а за нечтение будут привлекать к суду).

Что же произойдет в сфере культуры Украины, в случае принятия церковной автокефалии? Последствия эти будут поистине катастрофичны.

Прежде всего, будет сделан решительный шаг в сторону, теперь уже благословлённого церковью, разрыва в Великой Русской Культурой.

Ах, если бы случилось чудо, и эти господа писатели вдруг осознали, что и они тоже (как это не удивительно!) тоже часть русской культуры. Что язык Украины до своего искусственного ополячивания и большевистской украинизации — это всё тот же русский язык, на котором говорила юго-западная часть Святой Руси. И существование на территории нынешней Украины двух братских единокровных и единосущных культур могло бы только обогатить нашу жизнь, и потому это многообразие надо беречь, а не душить. (Разумеется, говоря об украинской культуре, я не имею ввиду конъюнктурные поделки вроде недавно вышедшего романа В.Шкляра, где воины УПА с наслаждением и чуть ли не с песнями режут отвратительных москалей. Речь идёт о гениальном украинском фольклоре, самобытной живописи, музыке, архитектуре). Народ, имеющий многоликую культуру, становится сильнее, взаимные проникновения делают его богаче. Но пока о подобных метаморфозах в душах наших культурных лидеров приходится лишь горестно мечтать.

Наоборот, судя по тому, с каким пиететом принимают отдельные украинские иерархи нашу «творчу еліту», нарастание провинциализма в культуре будет продолжено, а наглая местечковая имитация, порожденная завистью и глубоко скрытыми комплексами неполноценности по отношению к русской культуре, будет всё громче выдавать свои жалкие потуги за подлинное искусство.

Наконец, продолжится процесс формирования искаженной картины мира, с ложными ценностями. Не христианскими, но «европейскими». А что это значит, мы уже знаем. Западный бог не Христос, а свобода. Свобода греха и беззакония. В политике, в личной жизни. Символ этой свободы — извращенец-наркоман, сбрасывающий бомбы на православные храмы и уверенный в глубине своей затуманенной души в том, что он спасает цивилизацию от «тоталитаризма».

И всё это тоже несёт автокефалия со временем. Таковы тенденции.

Теперь с грустью обратимся к третьей категории сторонников разрыва с Московским Патриархом. Это собственно священнослужители нынешней УПЦ (МП). Здесь говорить будет особенно нелегко. Количество этих людей установить невозможно, поскольку они нигде открыто не выступают. Поэтому об их взглядах, устремлениях и мотивах поведения можно судить лишь косвенно (по их отдельным поступками, высказываниям, интервью). По той же причине с известной долей осторожности скажем: партия «автокефалистов» (что бы она о себе не говорила) в церкви есть, она активна, и вот как определяется.