Рассказ врача

Это произошло в 1986 году, в доме престарелых, где я тогда работала терапевтом. Жила там тогда на третьем этаже одна старушка… Что значит – «жила на третьем этаже», для вас, конечно, непонятно – разве это так важно, на каком именно этаже жил человек?.. А вот для сотрудников этого дома престарелых, а особенно – для его обитателей, слово «третий этаж» имело вполне определенный, зловещий смысл. На третьем этаже было два отделения. Одно – для лежачих и умирающих больных. Другое – для больных с психическими нарушениями. Вход на третий этаж запирался на ключ. Поэтому даже не всякий работник дома престарелых мог попасть туда. О других больных или родственниках – и говорить нечего. Если человек по той или иной причине попадал на третий этаж, он как бы уже исчезал из мира живых. Даже если и продолжал еще существовать где-то там, за закрытыми дверями третьего этажа…

П. Гэллико. «Томасина» и другие сказки – «взрослый» разговор о детских книжках

Эти книги, чьими героями являются как люди, так и животные, очень похожи на сказки. Именно поэтому найти их можно не во «взрослых», а в детских библиотеках. Или в книжных магазинах, опять-таки в отделах с детской литературой. И фильм «Безумная Лори», снятый еще в 1991 г. советской киностудией «Глобус» по одной из них, тоже вполне «детский». А потому главные герои там поют песни, звери и птицы разговаривают, а у подножия трона, на котором восседает «дочь Солнца и Луны богиня Баст», вернее, возомнившая себя таковой рыжая кошка Томасина, танцуют «настоящие» древнеегипетские жрицы. Ниже я попытаюсь дать свой ответ на вопрос, читателям какого возраста адресованы сказки П. Гэллико. Но, возможно, то, что их считают «детским чтением», даже к лучшему. Потому что тогда есть надежда, что человек познакомится с ними вовремя.

Или - дело о «контрреволюционной организации» в г. Шенкурске

Утреня завершилась. Однако, регент Диодор Борисович и певчие решили задержаться в храме, чтобы разучить песнопение «Утверди, Боже…» на музыку протоиерея А. Косолапова. Дима, очень любивший церковное пение и старательно, хотя и безуспешно, пытавшийся выучиться петь, остался вместе со взрослыми. И хотя ему, как бывало и прежде, опять пришлось не столько петь самому, сколько слушать, как поют другие, он нисколько не пожалел об этом. Сольную партию исполнял, разумеется, сам Диодор Борисович, и его бас величественно раздавался под низкими сводами овеянного вековой стариной храма. Спевка длилась около часа. По окончании ее Дима поднялся в канцелярию (так в нашей соломбальской церкви называется проходная комната на втором этаже), чтобы взять оставленную там книгу воспоминаний Святителя Луки (Войно-Ясенецкого). Книга называлась «Я полюбил страдание…» Это был подарок отца Николая, который любил дарить крестнику на дни рождения и именины церковные книги.

МОБИЛЬНИК ПОД СПУДОМ

Лежал на клиросе мобильный телефончик. И, пока певчие службу пели, про себя такую думу думал:
-Вот он какой я! Не то, что другие мобильники! Да меня, как только купили, сразу святой водой окропили! И заставка у меня – с нашим храмом! И звонок у меня – не какое-нибудь «тили-тили», а настоящий колокольный звон! А в телефонной книге у меня только православные записаны, и даже сам батюшка! А живу я в бархатном мешочке, на котором шелком ангел вышит! И каждую службу в храме бываю, и не где-нибудь, а на самом клиросе, по соседству со свечками. Да не с этими парафиновыми, а с настоящими восковыми! И ни звука не пророню, не то что те мобильники, что во прямо во время службы пустозвонят. Или моя хозяйка, которая с другими певчими норовит пошушукаться… Да других таких, как я, в целом свете нет!