Сейчас любовью зовется что угодно, происходящее между мужчиной и женщиной. Она в каждой песне, в каждом фильме, и романе, а также на заборах, бигбордах и этикетках нижнего белья. Ловко взяв в оборот громкое слово, апеллирующее к каждому смертному, рекламисты и масс-медиа вкладывают в него все, что способен «съесть» ищущий любовь человек.
А существует ли вечная любовь – не в абстрактно-книжной реальности, а в бытовой повседневности? Существует ли любовь единственная – не такая, как в шутке «любовь одна, а партнеры меняются»? Существует ли вообще любовь, и для каждого ли она?
Чтобы не погрязнуть в пустых размышлениях, важно определиться с понятиями. Уже много лет не могу найти первоисточник надежнее, чем толковый словарь Ожегова. Там сказано: «Любовь – чувство глубокой самоотверженной привязанности».

Его казалось невозможно было не любить. Он ничего не делал особенного, чтобы его любили, просто он был таким: внушающим радость и оптимизм. Бывают люди у которых нет врагов. Точнее даже если и есть, то они тайные и с виду не скажешь. Любили его за веселый нрав, и за желание помочь и за то, что помочь он не только желал на словах, но реально, что и делал. В те дни, когда он приезжал на дачу, на всю улицу слышалась громкая музыка и то стук молотка, то скрипучий звук пилы. Когда он шел купаться на речку, за ним тянулась вся местная детвора, за которой преданно бежали собаки всех пород и мастей. Казалось у него, успешного сотрудника крупной фирмы, человека образованного и наделенного определенной деловой хваткой, у него, Николая Ивановича, практически нет ни проблем, ни недостатков. Было только одно «но» во всей его ярко-красивой жизни. Это «но» даже трудно описать таким образом, чтобы мнение о Николае Ивановиче не испортилось у человека, его не знающего. Но, в конце концов, все мы не без греха.

Я часто вспоминаю Бога в своих словах. Но редко вспоминаю именно Его. Обычно, по непонятно когда усвоенной привычке, я произношу Его святое имя всуе, то есть впустую, после вспоминая, что это грех.

Мой дедушка не произносил имя Господа всуе. По-крайней мере, за свою сознательную жизнь я этого не слышала, а виделись мы часто — благо жили совсем рядом.

Он был атеист. Не идейный, а, как он говорил, по наследству. «Таким родился, таким умру. Что на старости лет меняться? Родители мои партийные были, я всю жизнь Родине отдал, какая уже разница, какой я, меня не переделать уже», — говорил он мне, приходя ко мне в дом и разглядывая иконы в углу. На иконы он смотрел с любопытством и даже трепетом, так и казалось, что он вот-вот перекрестится и приложится к образу. Перехватывая изучающий лик Спасителя взгляд, я спрашивала у него, стараясь не быть навязчивой: «А ты веришь в Бога?» Ему отчего-то становилось неловко, и мы начинали разговор о последних новостях из жизни родных и близких.

В контрасте предмет становится ярче. Белая тарелка на черном столе будет особенно белой. Жизнь рядом со смертью становится особенно живой.
Ощутить себя живой на сто процентов можно на кладбище в будний день. Почему в будний? Потому что кроме птиц и насекомых там практически не будет никаких признаков жизни. Царство мертвых - редко нарушаемое ударами лопаты по земле - строится очередная «обитель», - или неуверенными шагами случайного гостя. Глоток воды из пластиковой бутылки приобретает здесь особенный вкус и значение: значение того, что ты можешь этот глоток делать, и что у тебя есть это живое чувство жажды (вот где нужно снимать рекламы).