«О велицыи сродницы наши, именовании и безыменнии, явлении и неявленнии, небеснаго Сиона достигшие и славу многу от Бога приимшие, утешение нам, в скорби сущим, испросите, веру нашу падшую возставите и люди расточенные соберите, от нас, яко дар, песни благодарения приемлюще» (Служба всем святым, вземле Российской просиявшим. Блаженна, глас 8)

XIV век

Это столетие представлено только двумя биографиями — преподобного Кирилла, выходца из новгородских пределов, основавшего первый монастырь на территории современной Архангельской области — Челмогорский, а также — Святителя Стефана, епископа Великопермского. Преподобный Кирилл проповедал христианство чудским племен, а Святитель Стефан — народу коми. Несмотря на разницу судеб и деяний этих двух подвижников, оба они стали просветителями северных народов, которым принесли, как драгоценный дар, сокровище Православной веры.

Преподобный Кирилл Челмогорский

Преподобный Кирилл Челмогорский был одним из самых первых подвижников благочестия, живших в пределах современной Архангельской области, имя которого дошло до нас.

Он родился в конце 13 века. В возрасте 20 лет пришел в Новгородский монастырь, основанный преподобным Антонием Римлянином. Там принял монашеский постриг с именем Кирилла. В обители Преподобного Антония инок Кирилл прожил шесть лет, а затем отправился странствовать по другим монастырям. В скитаниях он провел 3 года.

В 1316 г. Преподобный Кирилл пришел на гору Челму, которая находилась «в 53 верстах от Каргополя» (1, 504) «между Челмозером и Лекшлюзозером». В это время ему исполнилось 30 лет. Православных храмов и монастырей в тех местах не было, за исключением небольшой Богоявленской пустыни, основанной близ Каргополя старцем Вассианом, который умер за 30 лет до прихода на Челму преподобного Кирилла (7, 222). А местные жители принадлежали к финскому племени, которое русские люди называли «чудью». Чудины в большинстве своем были язычниками. Молились идолам и приносили им жертвы. Лишь немногие из них были крещены. И вот в таких-то диких местах, среди чужого, языческого народа, в лесной чаще, и поселился Преподобный Кирилл. Первую зиму он провел в пещере, которую выкопал себе в горе. Затем построил себе небольшую келью, а при ней — часовню. В полном одиночестве, проводя время в непрестанной молитве, трудах и посте, он прожил три года.

Многие лишения пришлось вытерпеть пустынножителю Кириллу. Ему приходилось питаться только овощами, которые он выращивал на небольшом огороде. Терпеть страхования от демонов. Несколько раз на него нападали подстрекаемые демонами местные жители-чудины. Однажды они подожгли лес, надеясь этим напугать и прогнать пустынника. Однако по молитве преподобного Кирилла пожар прекратился. Другой раз они попытались ограбить его. Но не нашли в его келье ничего, кроме иконы Божией Матери (7, 222). После этого они перестали преследовать преподобного Кирилла и стали относиться к нему более дружелюбно.

Через три года к Преподобному Кириллу пришел еще один монах, по имени Корнилий. Он приходился пустыннику родным братом (8, 504). Но вместе они прожили недолго. Вскоре Корнилий оставил брата и «ушел для безмолвия в другую пустынь». Преподобный Кирилл опять остался один. С Божией помощью он переносил все трудности и лишения пустынного жития, работая Господу.

Но «не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем» (Мф. 5. 14-15) Так и святая жизнь Преподобного Кирилла, по воле Господней, не осталась скрытой от людей. Слава о нем, как о великом подвижнике, распространилась среди жителей тех мест. «И к преподобному стали приходить многие христиане, ради назидания и духовной пользы» (8, 504). Приходили и язычники — чудины. Причем, после бесед с преподобным Кириллом многие из них отвергали прелесть идолослужения и становились православными. Новокрещеные чудины «приходили к преподобному и слушали его наставления о вере, о святом крещении и о всех заповедях Божиих» (8, 504). «Трудами преподобного Кирилла христианство среди них стало успешно распространяться» (8, 504), так что «почти вся окрестная чудь прняла от него святое крещение» (7, 222). К концу жизни преподобного Кирилла «в Каргопольской стране не осталось ни одного некрещеного язычника» (9, 725). Так, трудами скромного монаха-пустынника Кирилла бывшие язычники-чудины стали православными христианами.

Так, в посте, молитвах и трудах по обращению местных жителей в Православную веру, преподобный Кирилл прожил в уединении на горе Челме 52 года из 82 лет своего земного жития. Почувствовав приближение смерти, преподобный Кирилл молил Господа дать ему возможность причаститься Святых Христовых Таин. И Господь исполнил его просьбу — его посетил игумен из Вассиановой пустыни Иосиф, который причастил умиравшего пустынника. 8 декабря 1368 г. преподобный Кирилл отошел ко Господу.

Впоследствии, спустя несколько лет после кончины Преподобного, на гору Челму стали приходить люди, которые желали поселиться там для отшельнической жизни. Двумя такими людьми была устроена гробница над могилой Преподобного Кирилла.

Спустя еще несколько лет на месте пустынных подвигов святого Кирилла возник мужской монастырь. Основал его некий иеромонах Арсений. К нему стали собираться те, кто хотел послужить Господу в стенах будущей обители. Постепенно образовалась община из 24 человек. «Сподвижники построили храм в честь Богоявления Господня, завели пашни и огороды» (8, 505). По другим редакциям жития преподобного Кирилла, Богоявленский храм на горе Челме был построен еще им самим, вместе с небольшим монастырьком для тех, кто желал разделить с ним его труды и подвиги (7, 222; 9, 725). В Богоявленском храме под спудом были положены мощи основателя монастыря — преподобного Кирилла Челмогорского. От них стали совершаться многочисленные чудеса, и «слава о новом чудотворце распространилась по Святой Руси. В новую обитель стали стекаться почитатели преподобного Кирилла для поклонения мощам его, приносили сюда свечи, фимиам и все необходимое для пустынников» (8, 505).

Множество чудес совершалось при мощах преподобного Кирилла. Мы расскажем только о некоторых, наиболее поучительных, из них.

В 1674 г. в Челмогорской пустыни, в канун Праздника Рождества Христова, произошел пожар. Один из монахов, по имени Макарий, получил сильные ожоги, спасая из горящей церкви церковную утварь и книги. Судя по дальнейшим событиям, пламя пожара могло повредить ему глаза. Медицина того времени была бессильна ему помочь, так что ему осталось только молить Бога и преподобного Кирилла о помощи. И вот в Праздник Сретения Господня Макарию в видении явились преподобные Кирилл Челмогорский и Макарий Желтоводский, в честь которого, возможно, был пострижен больной. Они велели Макарию произнести слова: «свет Христов просвещает всех». После этого преподобный Кирилл протер ему глаза своей монашеской мантией, и больной инок исцелился (9, 725).

Преподобный Кирилл помогал не только монахам, но и мирянам, в том числе — детям. Одно такое чудо произошло при жизни преподобного Кирилла. Как-то раз двое маленьких детей решили взобраться на монастырскую колокольню. Но произошло несчастье — по неосторожности они упали вниз и разбились насмерть. Видя горе их родителей, преподобный Кирилл стал молить Бога воскресить детей. И произошло чудо — к великой радости родителей, к великому изумлению братии монастыря, мертвые дети ожили (9, 725).

А вот еще одно чудо преподобного Кирилла, свидетельсвующее о том, что и после своей кончины он остался наствником и кротким вразумителем для братии своего монастыря. Как-то один из насельников Челмогорской обители, иеромонах Герман, человек уже преклонного возраста и больной, чувствуя приближение смерти, решил сделать подарок своей дочери и ее мужу. Когда Германа пришел посетить его зять Венедикт, он предложил ему «взять с монастырского двора две скотины» (8, 505). При этом он, вероятно, забыл утверждение преподобных отцов о том, что «имущество монаха — огонь. Куда оно входит, там пожирает все» (10, 431). Однако чудесным образом Герман получил вразумление от самого основателя Челмогорской обители — Преподобного Кирилла. Вот как это произошло.

Ночью иеромонах Герман увидел в своей келье неизвестного старца- инока, стоявшего на молитве. Окончив ее, старец обратился к Герману с такими словами:

-Иеромонах Герман, прельстился ты суетою мира сего. Вместо того, чтобы созидать, ты расхищаешь, губя свою душу и души тех, которым повелеваешь брать монастырское. Зачем велишь зятю своему и дочери брать монастырскую скотину? Думаешь восполнить их нищету? Но они еще сильнее обнищают. Великий грех принимаешь ты на себя и тяжкое осуждение» (8, 505- 506).

После этого чудный старец исчез. Наутро, когда к Герману пришел его зять, он рассказал ему о своем видении. При этом умирающий Герман дал Венедикту такое завещание:

-Чадо мое! Господа ради, после моей смерти не бери из монастыря то, что позволил тебе взять. Берегись, да не погибнут души наши по слову преподобного. И не только не берите ничего из обители, но сами пекитесь об этом святом месте (8, 506).

Еще одно из знаменательных чудес преподобного Кирилла Челмогорского произошло в середине 17 века. Неподалеку от Челмогорского монастыря стояло село Лядины, в котором служил священник по имени Иоанн. Он глубоко почитал память преподобного Кирилла. Составил его житие и описал чудеса, совершавшиеся от его мощей и по молитвам к нему (8, 506). А так как о. Иоанн владел еще и иконописным искусством, то он решил написать икону преподобного Кирилла. Однако, как следовало изображать его лик, о. Иоанн не знал. Поэтому не мог исполнить свой благочестивый замысел. Пока чудесным образом ему не помог в этом сам преподобный Кирилл.

Однажды о. Иоанн увидел сон. Будто стоит он в притворе одного из храмов Челмогорского монастыря. В храме сонмом Святителей и преподобных со множеством священников и иноков совершается молебен. И вот один из диаконов подходит к о. Иоанну и говорит ему: «смотри — как видишь, так и напиши, поможет тебе Бог, если ты захочешь исполнить это» (8, 506). При этом он показывает на икону, где среди множества святых Иоанн увидел изображение преподобного Кирилла. Таким образом, в сонном видении священнику было показано, каким следует писать на иконе святого Кирилла. Мало того — ему была обещана помощь Божия в написании его иконы.

Однако по неизвестным причинам после этого видения прошло три года, а священник Иоанн так и не написал образ преподобного Кирилла. И тогда, во время Великого поста, после всенощной, ему было второе видение во сне. При этом о. Иоанн увидел себя молящимся у гроба преподобного. Вдруг преподобный Кирилл приподнялся в гробу, сел и обратился к Иоанну с такими словами:

«— Смотри на меня. Ты желаешь написать мой образ. Пиши так, как меня видишь. Старайся и понуждай себя на это дело» (8, 507).

Священник проснулся, объятый страхом. Вскоре по делам ему пришлось побывать в Каргополе. Там он рассказал о своих видениях одному священнику, которого очень уважал. Тот одобрил его намерение написать икону преподобного Кирилла Челмогорского. Между прочим, он признался, что и сам видел святого во сне. Причем точь-в-точь таким, как описывал его отец Иоанн.

Вслед за этим Иоанн «сообщил о том же некоторым старцам и, получив благословение их, скоро написал образ преподобного Кирилла, на котором изобразил чудотворца сидящим, как его видел» (8, 507). Эту икону священник Иоанн подарил Челмогорскому монастырю.

Еще одно знаменательное чудо произошло с жителем Каргополя, имя которого осталось неизвестным. Этот человек страдал «желудочной болезнью», вылечить которую медицина того времени была бессильна. И вот, с верой в то, что Преподобный Кирилл исцелит его, больной отправился в Челмогорскую обитель. Как раз в это время в монастырском храме, у гробницы преподобного, совершалась вечерня. Однако паломник поленился пойти и поклониться гробу святого Кирилла, и лег спать. Ночью во сне он увидел «святолепного инока с жезлом в руке», который строго сказал ему:

«— Разве ты не понимаешь, что кто приходит к врачу и прогневляет его, тот не получит исцеления? А ты, неразумный, идешь прежде на ночлег, а не в церковь Божию» (8, 508).

При этом инок ударил ленивого паломника жезлом, так что тот с криком вскочил с постели.

Он рассказал о своем видении другим богомольцам. А наутро, оставив лень, отправился в храм, чтобы поклониться мощам Преподобного Кирилла и отстоять молебен перед его гробницей. После этого, к радости своей, он почувствовал, что неизлечимая болезнь совершенно оставила его.

Конечно же, память Преподобного Кирилла Челмогорского больше всего почиталась на Каргопольской земле, где стояла основанная им Кирилло — Челмогорская обитель. По старому стилю день памяти его приходится на 8 декабря (по новому стилю — на 21 декабря).

Святитель Стефан Пермский

Святитель Стефан был уроженцем города Великого Устюга, в те времена города торгового и богатого. Приблизительной датой его рождения является 1340 год (11, 431). Отец Святителя Стефана, Симеон, был чтецом в устюжской соборной Богородицкой церкви. Он оставил по себе память, как о «добром клирике», т.е. человеке глубоко верующем, с ответственностью относившемся к своему церковному послушанию. Подстать Симеону была и его жена, Мария. Между прочим, когда она была еще трехлетней девочкой, с нею произошло чудесное событие, указывавшее на то, что впоследствии она станет матерью великого святого. Как-то раз знаменитый устюжский юродивый, праведный Прокопий, встретив маленькую Марию на улице, поклонился ей в ноги и сказал: «вот идет мать великого Стефана, епископа и учителя Пермского» (12, 131). Разумеется, в ту пору никто не мог и предполагать, что Мария действительно станет матерью епископа. И что ее сын будет просветителем народа, который в наше время зовется «коми», а в те времена назывался «зырянами». Однако, по воле Божией, все, о чем праведный Прокопий предсказал маленькой Марии, впоследствии сбылось в точности.

Неизвестно, какое имя получил в святом крещении сын Симеона и Марии. Зато известно, что с детских лет он отличался необыкновенными дарованиями и любознательностью. Уже спустя год после того, как родители отдали его учиться грамоте, он научился читать настолько хорошо, что стал помогать отцу в церкви, и был сделан соборным чтецом. Любимым его занятием отрока было чтение Священного Писания, а также творений святых отцов. Между прочим, он по собственному желанию изучил язык, на котором разговаривали жители Пермской земли, так что вскоре мог свободно общаться с ними, когда он по торговым делам преизжали в Устюг.

В юные годы сын Симеона и Марии покинул родные края и ушел в Ростов Великий, где принял монашеский постриг с именем Стефан (в честь первомученика архидиакона Стефана) в монастыре Святителя Григория Богослова. Этот монастырь имел богатую библиотеку. В Григорьевском монастыре Стефан занимался чтением и переписыванием книг. Чтобы лучше понимать Священное Писание, он даже изучил греческий язык. Но монастырь дал св. Стефану не только книжные знания, но и духовный опыт. Обитель стала для молодого монаха школой поста, молитвы, смирения, терпения, незлобия и послушания. Спустя несколько лет монах Стефан был рукоположен в диакона. Однако он чувствовал свое призвание к миссионерским трудам в языческой Пермской земле, и готовился к ним. Для этого Стефан составил пермскую азбуку, а также перевел на этот язык несколько церковных книг. Таким образом, он мог говорить с жителями Пермской земли на понятном для них языке.

В 1379 г. Стефан отправился в Москву к епископу Коломенскому Герасиму, который в то время управлял церковными делами в связи со смертью Святителя Алексия Московского и отъездом его преемника, Михаила (прозванного «Митяем») в Константинополь для возведения в митрополичий сан. «Благослови меня, владыко, — говорил Стефан, — идти в страну языческую, великую Пермь. Хочу учить вере людей неверных, привести их ко Христу или пострадать за Христа моего» (7, 216). Епископ Герасим был удивлен апостольской ревности молодого монаха, стремившегося просветить светом Христовой веры языческий народ, и готового, если понадобится, принять от их рук мученическую смерть за Христа. Он не только благословил Стефана на миссионерские труды, но и рукоположил его во иеромонахи, а также дал ему частицы святых мощей, миро, антиминсы и все, необходимое для освящения церкви. А святой князь Димитрий Донской снабдил иеромонаха Стефана охранными грамотами(7, 217).

Через Вологду, через родной Устюг, а затем по Северной Двине, св. Стефан добрался до селения, которое находилось верстах в 60 от Устюга и называлось «Пырас». Сейчас на этом месте находится город Котлас. Таким образом, проповедь Святителя Стефана началась на территории, которая сейчас входит в состав Архангельской епархии. Именно поэтому Святитель Стефан и входит в сонм святых угодников не только Коми края, но и Архангельской земли.

Местные жители приняли св. Стефана дружелюбно. Этому способствовало то, что он хорошо знал язык пермского народа и мог свободно говорить и проповедовать на нем. Тем не менее, прошло немало времени, прежде чем жители Пыраса стали склоняться к принятию Православной веры. А до этого наиболее упорные идолопоклонники оскорбляли Стефана и даже несколько раз пытались убить его. Однако терпение и кротость святого победили злобу самых закоренелых язычников. Постепенно они стали относиться к Стефану более миролюбиво, слушали его проповедь, а затем стали просить его научить их христианской вере. Так Св. Стефан крестил жителей Пыраса, а затем и других сел. Между прочим, самый первый православный храм, построенный им в Пермской земле, находился именно в Пырасе (7, 217). Вслед за этим Святитель Стефан отправился проповедовать Православную веру по Пермской земле. По пути он возводил часовни и ставил кресты. А в «главном поселении зырянского народа» Усть-Выми, построил храм в честь Благовещения Пресвятой Богородицы. Выбор названия для нового храма был не случаен. По мысли Святителя Стефана, «как Благовещение было началом спасения для всего мира, так и церковь эта послужила начатком спасения земли Пермской». Впоследствии, как при Святителе Стефане, так и при его преемниках, именно этот храм был кафедральным храмом новообразованной Пермской епархии (7, 217; 227). Св. Стефан позаботился о том, чтобы Благовещенский храм выглядел величественно и благолепно. Поэтому нередко случалось, что даже язычники приходили в этот храм полюбоваться его красотой и благолепием. При этом, «никогда не видевшие ничего подобного, они дивились на украшение святого храма, и, уходя, говорили между собою:

— Как мы видим, велик христианский Бог — гораздо больше богов наших» (11, 436). После чего уже стремились приобщиться к вере в этого великого и Истинного Бога и принять Святое Крещение. Так сам вид Православного храма — «неба на земле» убеждал их в величии христианского Бога, Которого проповедовал им Св. Стефан.

По-разному приводил Святитель Стефан людей к свету Православной веры. Одни убеждались в истине Православия благодаря его мудрым словам, звучавшим на родном и понятном для них языке. Для других первым знакомством с христианством становилось посещение построенного им прекрасного храма, так отличавшегося от их капищ с уродливыми и страшными идолами. Иных изумляло мужество Святителя Стефана, бесстрашно уничтожавшего идолов и не боявшегося ни злобы жрецов, ни демонских козней и страхований. Так, например, когда Святитель Стефан решил срубить огромную березу, особо почитавшуюся среди язычников, демоны, обитавшие в ней, стремились напугать его. С каждым ударом топора из ствола березы лилась кровь, а вокруг слышались плач и крики: «Стефан, Стефан, зачем ты нас гонишь отсюда, здесь наше древнее пребывание». Целый день Святитель Стефан рубил березу, но так и не смог ее срубить. Поэтому решил закончить свой труд назавтра, оставив свой топор воткнутым в ствол березы. Однако на другой день оказалось, что береза совершенно цела, а топор валяется рядом, словно кем-то отброшенный. Это могло бы устрашить кого угодно, но не св. Стефана, понимавшего, кто именно пытается помешать ему срубить «прокудливую березу». Помолясь Богу, он снова взялся за топор. Но все-таки срубить чудовищное дерево ему удалось лишь сутки спустя. Гневу и изумлению язычников, узнавших о том, что дерева, которому они поклонялись, больше нет, не было предела. Но, когда они уже готовились убить Св. Стефана, он обратился к ним с проповедью, в которой говорил о ложности идолопоклонства и бессилии идолов, которые не могут даже защитить самих себя, когда их истребляют. «Не таков Бог христианский. Он все видит, все знает, и все может, Он создал мир и обо всем промышляет. И как Он благ, особенно к знающим Его! И я желаю вам добра, проповедуя вам Истинного Бога. Он будет любить вас, будет помогать вам, когда вы станете почитать Его искренне» (12, 146) — сказал он язычникам. После этих слов Святителя Стефана многие из местных жителей уверовали во Христа. А на месте, где прежде стояла береза, Святитель Стефан построил храм в честь Архангела Михаила, победителя демонских сил (7, 217).

Поскольку все большее число зырян принимало Православную веру, Святитель Стефан стал учить их грамоте, используя ту самую азбуку, которую составил, живя в Ростовском монастыре, а также церковному пению и письму. Для этого он создал при церкви училище для детей и для взрослых, где преподавал сам (11, 147). Наиболее грамотных и глубоко верующих учеников он определял для служения в церкви. Между прочим, Богослужебные книги, по которым служили в построенных Святителем Стефаном храмах, были не на церковно-славянском, а на пермском языке, что позволяло людям, приходившим в них, понимать смысл того, что пелось и читалось в них.

Безусловно, что языческие жрецы были встревожены тем, что все больше и больше людей, некогда слепо веривших и подчинявшихся им и приносивших в капища богатые дары, становятся христианами. Некоторые из них, в присутствии местных жителей, пытались вести со св. Стефаном споры о вере, но каждый раз терпели поражение. А очевидцы этих споров обращались в Православную веру (7, 216). Тогда на святого Стефана ополчился самый грозный и опасный противник из числа жрецов. Имя его в точности неизвестно. В церковной службе Святителю Стефану он именуется «волхвом Пансотником», а в разных редакциях его жития чаще всего Памом или Памой. Пам был самым главным жрецом, пользовавшимся среди местных язычников огромным влиянием. «Зыряне верили, что вся пермская земля управляется его волхвованиями и беспрекословно повиновались ему, почитая все слова его божескими, все имели к нему такое уважение и благоговение, что только в самых важных и крайних случаях осмеливались беспокоить его» (12, 150). И вот столь знаменитый и могущественный жрец, уже глубокий старик, покинул дремучие леса, где он жил вместе с другими жрецами, чтобы ни на жизнь, а на смерть сразиться со святым Стефаном и, как он надеялся, погубить его, а также тех, кто оставил языческих богов и принял Православную веру. К великой радости язычников, к ужасу тех новокрещеных, в ком еще жил страх перед жрецами и идолами, великий жрец Пам прибыл в Усть-Вымь. Святой Стефан знал об его прибытии, но не испытывал страха, возложив надежду на помощь Божию. Действительно, Бог сохранил его от злых чар, которыми Пам попытался погубить его. Увидев, что св. Стефана невозможно одолеть с помощью колдовства, старый жрец решил восстановить против него местных жителей.

— Не оставляйте, — убеждал их Пам, — богов отеческих, не слушайте московского бродяги. Может ли быть для нас из Москвы что-либо доброе? Не оттуда ли на нас налагаются тяжелые подати, причиняются насилия и поставляются судьи и начальники? Не слушайте же этого россиянина, из Москвы пришедшего, который мне во внуки годиться, а послушайте лучше меня — своего человека, желающего вам добра, держитесь веры наших отцов, чтобы не прогневались на вас боги!

Но уговоры и угрозы Пама не возымели успеха у людей, уже видевших, как бесстрашно святой Стефан сокрушал их лжебогов. «Старик, не страшен нам гнев богов твоих, они пали от рук Стефана и уже никогда не встанут… Если же хочешь, чтобы мы по-прежнему верили тебе, иди и состязайся с ним о вере, и победи его». «Пойду и посрамлю вашего учителя!» — вскричал тогда разгневанный Пам (12, 151). Старый жрец надеялся переспорить молодого монаха, но св. Стефан опроверг все его доводы. И тогда Пам прибег к последнему средству. Он предложил святому Стефану вместе пройти через огонь и воду, поскольку, как говорил он, тот, кто в огне не сгорит и в воде не утонет, того вера и есть истинная. Хитрый жрец надеялся, что Стефан откажется. Ведь невозможно войти в горящее здание и не сгореть, или не утонуть, нырнув в прорубь под лед. Но Стефан сказал: «я не повелеваю стихиями, но христианский Бог велик, иду с тобою» (12, 152). И тогда пришел черед испугаться самому Паму. Тем временем люди, присутствовавшие при их споре и поддержавшие их решение, приготовили две проруби, а также подожгли избу, стоявшую на отшибе. Святой Стефан помолился, благословил народ, а затем сказал:

«Мир вам, братие, спасайтесь, просите и молите обо мне. Ибо я ради святой веры готов умереть. Иду же на предлежащий мне подвиг, уповая на Господа Иисуса». Обратившись же к кудеснику, он сказал ему: «пойдем вместе, взявшись за руки, как обещались» (11, 442).

И тут Пам не выдержал. Объятый страхом, он принялся упираться и закричал, что не собирается идти на верную погибель. Пройти через воду подо льдом он тоже наотрез отказался. Более того, он признался, что нарочно предложил св. Стефану решить их спор таким испытанием, так как был уверен, что тот испугается и откажется от него… Так был посрамлен грозный и могучий языческий жрец, а с ним — и идолы, которым он служил. Народ требовал казни жреца-обманщика. Но святой Стефан сказал: «Христос послал меня учить людей, а не предавать смерти». И Пам был с позором изгнан из Пермской земли, и вместе с теми, кто все еще продолжал верить ему, ушел в далекие сибирские края (7, 218).

После победы св. Стефана над главным языческим жрецом Православная вера в Пермской земле стала укрепляться и распространяться все больше и больше, так что возникла необходимость в том, чтобы для этого края был поставлен свой епископ. Тем более, что тогда не пришлось бы посылать будущих священнослужителей для рукоположения в Ростов или в Москву, от которой Пермь находилась так же далеко, как из Москва — от Царьграда (11, 444). В 1383 г. святой Стефан отправился в Москву с просьбой образовать в Пермской земле епископскую кафедру. Там его приняли с почетом, «великий князь Димитрий был в восторге от подвигов Стефана, а собор епископов, вполне одобрив предлагаемую им меру, избрал на новую кафедру самого Стефана» (7, 218-219). Действительно, невозможно было найти более достойного архипастыря для Пермской земли, чем того человека, который просветил ее светом Православной веры. И вот, после того, как в г. Владимире состоялась епископская хиротония Святителя Стефана, с дарами от великого князя, он отправился в обратный путь. В городах и селах, где он останавливался, его встречали с радостью люди разных сословий, стремясь принять от него благословение и принести ему посильные пожертвования на Пермскую церковь. Но наиболее радостно и торжественно встречали его в Великом Устюге. Ведь, как упоминалось выше, этот город был родиной Святителя Стефана. Между прочим, устюжане никогда не забывали своего земляка. Еще в ту пору, когда он не был епископом, они посылали ему пожертвования на приобретение церковной утвари, а спустя три года после того, как он пришел на Пермскую землю с проповедью Православия, к нему присоединилось несколько священнослужителей из родного Устюга, желавших разделить с ним апостольские труды (12, 154). Святитель Стефан посетил родной дом, места, любимые в детстве, а также храм, где служил его отец, и где он сам когда-то был чтецом. При этом, как сообщается в его житии, он не смог сдержать слез (12, 157). А, выйдя из храма, Святитель Стефан подошел к месту, где был похоронен праведный Прокопий Устюжский, и земно поклонился его могиле. Так почтил он память человека, когда-то предсказавшего его матери, что та родит просветителя Пермской земли.

Вернувшись в Усть-Вымь, Святитель Стефан продолжил свои апостольские подвиги. Он много ездил по пермской земле, посещая самые отдаленные ее уголки, «повсюду изыскивал, где оставались некрещеные, и крестил их, а всех крещеных утверждал в вере, учил их пермской грамоте, писал им книги, ставил и святил церкви, которые снабжал книгами и иконами, открывал монастыри,…посвящал священников, диаконов и причетников» (7, 219). Святитель Стефан не только учил и крестил жителей Пермской земли, но и защищал бедных и беззащитных, подавал щедрую милостыню неимущим. Когда в 1386 г. в его епархии случился голод, он привозил из Вологды хлеб и бесплатно раздавал его нуждавшимся людям. Он заступался за свою паству перед боярами и сборщиками податей, которые уже не решались после этого обижать простой народ. Ходатайствовал перед новгородским вечем, чтобы лихие новгородские ушкуйники не смели совершать набеги на Пермскую землю. «Руководимые в своих начинаниях его мудрыми советами, зыряне сами видели, что они наслаждаются таким спокойствием, довольством и бесопасностью, какими не пользовались при прежних правителях» (12, 159). Святитель Стефан сознавал свою ответственность перед Богом за тех, кого он привел к вере в Него. Поэтому готов был, если надо, и умереть за них. В 1358 г. на Пермскую землю напали воинственные соседи-язычники вогулы. Спасаясь от страшных и беспощадных врагов, местные жители бежали в Усть-Вымь. Несмотря на то, что Святитель Стефан успел отправить гонца в Устюг с просьбой о помощи, она не могла прийти так быстро, как это было необходимо. В то время, как жители Усть-Выми готовились к обороне, он отслужил молебен в храме, обошел весь город крестным ходом, а затем, сев на ладью, с несколькими спутниками отправился вверх по Вычегде навстречу врагам. Он был совершенно безоружен, и, казалось, сам шел навстречу верной смерти. Но Сам Господь сохранил Святителя Стефана. Когда вогулы заметили плывущую им навстречу ладью, то перепугались и бросились бежать, бросив награбленную добычу. Им показалось, что облачение Святителя пылает огнем, и он пускает в них огненные стрелы. После этого, при жизни Святителя Стефана, устрашенные этим видением вогулы решались нападать только на окраины Пермской земли. Однако впоследствии двое его преемников, Святители Герасим и Питирим Великопермские, приняли мученическую смерть от рук вогулов.

Следует сказать еще и о дружбе Святителя Стефана со знаменитым «игуменом земли Русской» — преподобным Сергием Радонежским. Эта дружба свидетельствует о том, каких духовных высот достиг Святитель Стефан. По замечательным словам М.В. Толстого, «у друзей Божиих бывают и друзья святые» (7, 210). Известна история о том, как в 1390 г. Святитель Стефан по делам своей епархии ездил в Москву. Путь его лежал мимо Троице-Сергиевой Лавры. Не имея возможности заехать туда, он остановился, помолился и сказал: «мир тебе, духовный брат!» словно приветствуя преподобного Сергия. В это время в Лавре шла трапеза. Неожиданно, к изумлению присутствовавших на ней, преподобный Сергий поднялся из-за стола, сделал поклон на запад и сказал: «радуйся и ты, пастырь Христова стада, и благословение Господне да будет с тобой!» Братия с удивлением спросили: «кому говоришь ты, отче святый?» Преподобный ответил: «сейчас потив нашего монастыря в восьми верстах остановился епископ Пермский Стефан, едущий в Москву. Он сотворил поклон Святой Троице и сказал: «мир тебе, духовный брат». Вот я и ответил ему». Некоторые из монахов поспешили к тому месту и догнали Святителя Стефана. Он подтвердил сказанное преподобным Сергием» (13, 58). Впоследствии на месте, где останавливался Святитель Стефан, была построена надкладезная часовня. А в монастыре появилась традиция в определенный момент по звонку колокольчика прерывать трапезу и произносить краткую молитву в воспоминание о том, как великий авва Сергий благословил Святителя Стефана, расслышав духом его приветствие. Между прочим, автором житий преподобного Сергия и Святителя Стефана Пермского был один и тот же человек — знаменитый монах Епифаний, прозванный Премудрым.

Сохранилось много преданий, связанных с апостольскими трудами Святителя Стефана на Пермской земле. Например, о том, что он был не только миссионером, переводчиком, писателем, но еще и иконописцем, автором знаменитой чудотворной иконы так называемой «Зырянской Троицы» с надписью на местном языке. Это особое почитание Триипостасного Божества опять-таки роднит Святителя Стефана с Преподобным Сергием Радонежским, в память которого написал свою знаменитую икону Пресвятой Троицы преподобный Андрей Рублев. Современные ученые приводят факты, подтверждающие то, что Святитель Стефан действительно написал икону Пресвятой Троицы (14, 18). Именно поэтому изображение Пресвятой Троицы украшает заголовок одной из первых северных православных газет — газету «Вера», издающуюся в Республике Коми.

А вот еще одно, весьма поучительное предание, связанное с памятью Святителя Стефана Пермского. Жители большого села Гам, находившегося в 30 верстах от Яренска (этот город тоже находится сейчас на территории Архангельской епархии), где язычество имело очень большое влияние, долго не хотели принимать Православие. Наконец, некоторые из них все-таки крестились. Но вскоре, под влиянием жрецов, с насмешкой объявили Святителю Стефану, что снова молятся идолам и едят белок. Узнав об этом, он с горечью сказал: «слепой Гам!» По преданию, после этого обитатели Гама имели плохое зрение, так что получили прозвище «слепородов», а сам Гам — прозвание «слепого Гама» (12, 159). Так Господь вразумил духовно слепых людей, уже познавших свет истинной веры, но вернувшихся во тьму язычества. Ведь, по словам Святителя Игнатия (Брянчанинова), «горе не вступившим в общение с Богом! Большее горе вступившим в это общение и отвергшим его!» (15, 36)

Другое предание о Святителе Стефане также связано с событием, произошедшим в селе Тулиме (или Тулине), находившимся в 25 верстах ниже Яренска. Надо сказать, что Святитель Стефан был крайне нестяжательным человеком и носил бедную одежду и плохую обувь. А, разрушая капища, не соблазнялся ни мехами, ни богатыми тканями, находившимися в них, сжигая их вместе с идолами. И вот, когда Святитель Стефан был в селе Тулим, одна местная жительница пожалела его и подарила ему новую обувь. Поблагодарив и благословив ее, он сказал, что отныне это место будет торговым. И действительно, несмотря на то, что Тулим был не лучшим местом для проведения ярмарок, по данным на середину Х1Х в. там их проводилось по нескольку в год (7, 228). Так доброта и щедрость одной простой женщины принесли пользу целому селу.

Святитель Стефан скончался еще молодым, в возрасте около 50 лет. Перед кончиной он должен был покинуть Усть-Вымь, поскольку его вызвал к себе для решения насущных церковных дел митрополит Московский Святитель Киприан. Предчувствуя кончину, перед отъездом он созвал в Усть-Вымь большую часть своей паствы и долго беседовал с ними, завещая им свято хранить Правосланую веру и слушаться священнослужителей. Свою беседу он закончил молитвой. Люди понимали, что видят своего пастыря в последний раз. Многие плакали. Несмотря на то, что Святитель Стефан пытался утешать своих духовных детей, он и сам не смог удержаться от слез. Когда он отправился в Москву, люди бежали за ним, обливаясь слезами — последний раз они видели живым человека, который был для них отцом и пастырем не только по имени, но и на деле.

Прибыв в Москву, Святитель Стефан заболел, и вечером 26 апреля 1396 г., в Праздник Преполовения Пятидесятницы, отошел ко Господу. На его погребении присутствовали сын святого князя Димитрия Донского, великий князь Василий Дмитриевич, митрополит Киприан, множество знати и духовенства, а также простых людей, для которых почивший Святитель был одинаково дорог и свят. Оплакивали его и жители пермской земли, когда до них дошла горестная весть об его кончине. Впоследствии монах Епифаний Премудрый выразил их скорбь следующими словами: «лишились мы попечителя и ходатая своего. Он молился о спасении душ наших пред Богом, печаловался о нас и о наших пользах; пред боярами и начальниками был усердным заступником нашим, много раз избавлял нас от насилий и облегчал нам подати… Даже новгородские ушкуйники, эти злые разбойники, слушались слов его и не грабили нас. Прежде были мы насмешкою для соседних язычников — лопи, вогулов, югры и пинеги, а он избавил нас от них» (7, 228). Святителя Стефана похоронили в Спасском монастыре в Кремле. А его святительский посох в Х1Х в. был передан в Пермский кафедральный собор.

Восемнадцать лет продолжались миссионерские труды Святителя Стефана на Пермской земле. Из них первые три года он подвизался в одиночестве, не имея ни помощников, ни защитников, и многократно бывал на краю гибели. Но, с Божией помощью, не только выстоял, но и победил демонов и служивших им языческих жрецов. За 13 лет своего епископского служения он основал множество храмов, а также 4 монастыря, иноки которых также занимались миссионерской деятельностью. Такими монастырями были, например, Спасская Ульяновская и Стефановская пустыни, а также, по данным священника И. Верюжского, два монастыря, находившиеся на территории нынешней Архангельской епархии — Яренский Архангельский и Цилибинский монастыри (12, 170-171). Несмотря на то, что основателем Цилибинского монастыря (или Цилибинской пустыни) считается преподобный Димитрий Цилибинский, ученик Святителя Стефана, можно считать, что в создание этой обители значительный вклад внес сам великий просветитель Пермской земли — Святитель Стефан.

Память Святителя Стефана Пермского совершается в день его кончины — 26 апреля (по новому стилю 9 мая). Разумеется, его особенно чтят жители Коми епархии. Однако и в Архангельской епархии почитают его, помня, что апостольская проповедь Святителя Стефана начиналась на Архангельской земле, и именно на ней он возвел первый православный храм для жителей Пермской земли.

XV век

Пятнадцатое столетие замечательно тем, что именно в это время на Архангельской земле был основан Спасо-Преображенский Соловецкий монастырь, известный не только на Севере, но и за его пределами. Основателями его стали насельник Кирилло-Белозерского монастыря преподобный Савватий и местный уроженец, преподобный Герман. Впоследствии выдающуюся роль в становлении Соловецкого монастыря сыграл еще один его инок — преподобный Зосима. Поэтому на иконах преподобных Савватия и Зосиму обычно изображают вместе. Среди северных подвижников того времени прославился своими подвигами и преподобный Александр Ошевенский, который перенес в наши края монашеские традиции Кирилло-Белозерского монастыря, пострижеником которого он был. Как отмечал архимандрит Никодим (Кононов), «свет иноческой жизни был преимущественно распространен по Архангельской епархии» именно его учениками. Но 15 век обогатил Архангельскую землю не только появлением на ней Соловецкого и Александро-Ошевенского монастырей, но еще и другими обителями — Николо-Корельской, Сянжемской, Цилибинской, Шенкурской Иоанно-Богословской.

Преподобный Евфимий Корельский. Праведные Антоний и Феликс Корельские

Сведения, сохранившиеся о жизни Преподобного Евфимия Корельского (в современном правописании — Карельского), очень скудны. Он поселился «на корельском берегу, недалеко от Белого моря, около 1410 г.» (2, 127), где построил храм в честь Святителя Николая, Мирликийского Чудотворца, а также несколько келий, где поселились монахи.

В те времена местность, где он поселился, была полудикой, языческой. Как пишет архимандрит Никодим, «в приморском прибрежии, между русскими колониями, жили тогда 5 видов финского племени, или, как называли их новгородцы, «корельских детей». Эти корелы и лопари имели в поморье свои вотчины. Какова была вера их — об этом вот что говорит старинная соловецкая повесть: «древле быша сии родове, яко зверие дивии, …отнюдь Бога истинного ни знати, ни разумети хотяху, но имже кто когда чрево насытит, тогда оно и бога си поставляше. Аще иногда каменем зверя убивает, тогда камень почитает, и аще палицею поразит ловимое, палицу благотворит…» Вот с какими людьми довелось жить Преподобному Евфимию! Подвижник Божий, по своей любви к людям и к истине Небесной, просвещал заблудших и словом, и жизнью своею» (2, 129).

Маленький монастырь, основанный Преподобным Евфимием, после самого своего основания, пережил разорение. «В 1419 г. норвежцы напали на монастырь, сожгли церковь и умертвили несколько иноков» (2, 127). Казалось бы, уже не суждено было возродиться маленькой Никольской обители. Однако Господь судил иначе. И к судьбе созданного Преподобным Евфимием монастыря оказалась причастной богатая и влиятельная жительница Новгорода, известная в истории, как «Марфа — посадница».

«О Марфе сохранилась память, как о женщине властной, своенравной и решительной» (16, 28). Вдобавок — жестокой. Горько приходилось тому, кто смел в чем- то ей перечить. Например, новгородский боярин Мирославский, «решившийся вести тяжбу с боярыней Марфой», угодил за это в тюрьму (16, 28). Разумеется, немалую роль в том почете и влиянии, которыми пользовалась в Новгороде Марфа, играло ее богатство.

Марфе — посаднице и ее роду принадлежали огромные земельные территории. И вот, два сына Марфы от первого брака (впоследствии она овдовела и вышла замуж за посадника Исаака Борецкого)- Антоний и Феликс, отправились осматривать свои обширные владения. Путешествие их завершилось трагически — они «утонули в устье Двины и были погребены в обители» (16, 20). Произошло это незадолго до нападения норвежцев на Никольский монастырь, в 1418 году. О земном житии Праведных Антония и Феликса практически ничего не известно. Архимандрит Никодим замечает, что погибшие сыновья Марфы «окончили земное течение свое людьми молодыми» (2, 128). Известно только, что они отличались глубокой верой и благочестием. Один из братьев — праведный Феликс, «при жизни своей был известен благотворительностью — он передал Михайло — Архангельскому монастырю, что в устье Северной Двины, земли с тонями на морском берегу» (16, 20).

Когда Марфа узнала о гибели своих детей, горю ее не было предела. «Согласно одной из легенд, она приказала сжечь несколько деревень в Золотицкой волости, заподозрив их жителей в умышленном убийстве ее сыновей» (16, 28). Но когда гнев ее улегся, и стала окончательно понятной непоправимость утраты, смирившаяся боярыня решила позаботиться о том, чтобы не ушла в небытие память об ее сыновьях. Чтобы всегда были люди, которые бы могли молиться о них Богу. Именно поэтому она «пожертвовала значительные средства для возобновления церкви и келий и просила молиться в монастыре о своих скончавшихся сыновьях» (16, 20). Причем в тексте дарственной грамоты на земельные владения, которую дала Марфа Николо — Корельскому монастырю, содержится ее желание — «поставить храм Святителя Николая в Корельском, над гробами детей моих, Антония и Феликса» (2, 128). Таким образом, как благодаря Преподобному Евфимию, так и благодаря Праведным Антонию и Феликсу Корельским, появился на Архангельской земле Николо — Корельский монастырь.

Впоследствии на том месте, где Преподобным Евфимием была основана Николо — Корельская обитель, возник город, названный Северодвинском. В 1998 году праздновалось шестидесятилетие его основания. При этом у стен Николо — Корельского монастыря (закрытого в двадцатые годы) был отслужен молебен тем, кто оказался «невольными основателями города Северодвинска» (16, 7) — Евфимию, Антонию и Феликсу Корельским. Поэтому они являются небесными покровителями этого города. А 7 апреля 2005 г. по благословению епископа Архангельского и Холмогорского Тихона в возрождающемся соборном храме бывшего Николо-Корельского монастыря была отслужена первая Божественная Литургия (17, 4).

Память Преподобного Евфимия Корельского и праведных Антония и Феликса Корельских празднуется по старому стилю 18 апреля (по новому стилю — 1 мая).

Преподобные Савватий и Герман Соловецкие

Преподобный Савватий, Соловецкий чудотворец, наряду с другим угодником Божиим — Преподобным Зосимой, считается основателем величайшей святыни Архангельской земли — Спасо- Преображенской Соловецкой обители. «Не сохранилось известий, из какого города или села происходил преподобный Савватий, кто были его родители и скольких лет от рождения принял он иноческий образ» (18, 600).

Достоверно известно только то, что, будучи уже опытным старцем- монахом, Преподобный Савватий подвизался в знаменитой Вологодской Кирилло- Белозерской обители, где, «работая Господу день и ночь, умерщвлял тело свое постом, трудами и совершенным послушанием игумену и братии» (19, 3). За это он пользовался любовью и уважением со стороны настоятеля и монастырской братии.

Однако преподобный Савватий помнил о том, что похвалы в земной жизни следует искать не от людей, но от Бога. Поэтому добрая слава, которую он приобрел в Кирилловом монастыре, тяготила его. Кроме того, Преподобный Савватий всей душой стремился к суровой подвижнической жизни, вдали от людей. Поэтому, с благословения настоятеля он покинул Кирилло- Белозерскую обитель. Путь его лежал на Ладожское озеро, где на острове стоял основанный еще в конце 9 века Валаамский Спасо- Преображенский монастырь, где «иноки вели жизнь самую строгую» (19, 4).

Прибыв на Валаам, Преподобный Савватий был «радостно принят» (18, 602) в число монастырской братии. В стенах этой обители, «подражая многотрудным подвигам тамошних иноков и постоянно умножая свои труды, подвижник провел немалое время» (18, 602). При этом он, «как и в монастыре Кирилловом, превзошел всех в подвижничестве, так что его добродетельная жизнь стала всем известною и на Валааме, ибо он до крайних пределов истощал свою плоть и уже при жизни явился жилищем Святаго Духа» (18, 602). Поэтому и в Валаамской обители преподобный «не избежал он славы и уважения братии» (19, 4). Поэтому он снова стал думать об уходе «в пустыню», недосягаемую для суетной славы и людской молвы.

Господь исполнил желание Преподобного Савватия. От людей подвижник узнал о существовании посреди Белого моря необитаемого Соловецкого острова, до которого было необходимо добираться морем двое суток. «Слушая рассказы о безлюдном острове, преподобный радовался духом и объят был горячим желанием поселиться на нем для подвигов безмолвия» (18, 602). Однако валаамский игумен и братия не хотели отпустить старца, являвшегося образцом добродетели для всей обители. Поэтому Преподобному Савватию пришлось тайно покинуть Валаам. «Было же от Валаамского монастыря до Белого моря верст семьсот или более. И сопутствовала ему Божия помощь, и храним был действием Святаго Духа, и до самого моря направляем благодатию Христовой» (20, 161).

Наконец преподобный Савватий достиг побережья Белого моря. Местные жители охотно рассказали ему о Соловецком острове. О том, что остров этот пригоден для житья. Есть на нем и пресная вода, и леса, и озера, где водится рыба. Но поведали и о том, почему, несмотря на это, никто не отваживался там поселиться. Путь на Соловецкий остров лежал только через море, и был крайне опасным. Занимал он два дня. Поэтому только в тихую погоду, когда море было спокойно, к нему подплывали на лодках рыбаки. Зимой сообщение с Соловецким островом совершенно прерывалось.

Однако, слыша о желании Преподобного Савватия поселиться именно на этом, необитаемом острове, люди приходили в изумление. И с недоумением спрашивали Преподобного:

«— Чем же ты станешь питаться или во что одеваться на острове, будучи в столь преклонном возрасте и ничего не имея? И как ты будешь один жить в дальнем расстоянии от людей, когда ты уже не в силах ничего для себя сделать?

Преподобный им отвечал:

— Я имею такого Владыку, который природу старика делает юной. Он обогащает бедных, дает потребное нищим, одевает нагих, и малой пищей досыта насыщает алчущих, подобно тому, как некогда в пустыне Он насытил пять тысяч человек пятью хлебами» (18, 604).

«Слушая речи святого, люди, имевшие разум, дивились Божьему человеколюбию и мудрости учения его. Другие же, не имевшие и помысла благого, над ним насмехались и оскорбляли его за мнимое неразумие» (20, 161). Но, несмотря на это, Преподобный Савватий твердо верил, что с Божией помощью он сможет вынести все лишения пустынной жизни на необитаемом острове среди бескрайнего моря.

Вера его не была посрамлена. Господь помог Преподобному Савватию отыскать человека, пожелавшего разделить с ним пустынную жизнь. Человеком этим стал инок Герман, живший при часовне в селе Сорока на реке Выге. Преподобный Герман был уроженцем Тотьмы и по происхождению — корелом (20, 161). Грамоте он не учился, но «ум и сердце его без школы и книг были воспитаны в строгих правилах христианской нравственности и благочестия» (1, 34). Преподобный Герман уже бывал на Соловецком острове вместе с местными рыбаками. Поэтому он подтвердил Преподобному Савватию все то, что тот уже слышал об этом острове от местных жителей. И вот, посоветовавшись между собой и помолившись Богу, подвижники решили отправиться на Соловецкий остров. Приготовив лодку, а также кое- какие необходимые припасы и вещи, Преподобные Савватий и Герман пустились в плавание по Белому морю, возложив все свое упование на Господа. Было это в 1429 году (19, 5).

По милости Господней, путешествие их оказалось удачным. Погода была ясной, а море — спокойным. Высадившись на берег, они нашли красивое место, где и решили поселиться. Подвижники поставили там крест, а также небольшую келью и «начали жить о Господе, в непрестанных трудах, молитве и пении псалмов» (19, 5). «Преподобные руками работали, а устами славословили Господа, приближаясь к Нему путем непрестанной молитвы и пения псалмов Давидовых» (18, 605). Так было положено начало Соловецкому монастырю.

Однако, местным жителям пришлось не по нраву, что на необитаемом острове вдруг кто- то поселился. Тем более — монахи. «Мы прямые наследники этого острова и имеем неоспоримое право владеть им» (19, 6) — заявили они. При этом было забыто то, что раньше они же находили этот самый остров непригодным для жилья… Один местный рыбак вдруг ни с того, ни с сего загорелся желанием жить на Соловецком острове и вместе с семьей перебрался туда. В связи с тем, что поселился он поблизости от монахов- пустынников, было очевидно — кто- то должен покинуть эти края навсегда.

Известна поговорка: «человек предполагает, а Бог располагает». Рыбак надеялся, что монахи не выдержат соседства с его семейством, и уйдут. А покинуть Соловки все- таки пришлось не монахам, а самому рыбаку и его семье. Вот как и почему это произошло.

Как- то в воскресный день, после молитвы, преподобный Савватий вышел, чтобы покадить крест, который они поставили, когда поселились на острове. Вдруг он услышал звуки ударов, крик и плач женщины. Савватий счел это за бесовское наваждение. Поэтому, осенив себя крестным знамением, он возвратился в келью и рассказал о слышанном преподобному Герману. Тот пошел на шум и увидел рыдающую женщину. Незнакомка оказалась женой рыбака. Сквозь слезы она рассказала подвижнику о том, что произошло с нею. «Когда я шла на озеро к своему мужу, встретили меня два светлых юноши. Схватив меня, они били меня прутьями, говоря: «уходите с этого места. Вам нельзя здесь жить. Потому что волею Божией оно предназначено для проживания иноков». После этого они сделались невидимы» (1, 20).

В память об этом чуде гора посреди Соловецкого острова получила название «Секирной». Так зовется она и поныне.

Узнав о происшедшем, преподобные Савватий и Герман возблагодарили Бога, определившего Соловецкий остров в жилище инокам. А рыбак, поспешно забрав семью, навсегда покинул Соловецкий остров. После этого никто из местных жителей уже не смел селиться на Соловецком острове.

Преподобные Савватий и Герман вместе прожили на острове несколько лет. Затем блаженный Герман «отплыл на реку Онегу для приобретения жизненных потребностей» (1, 21). Преподобный Савватий остался в полном одиночестве. Сначала он печалился об уходе Германа, но затем стал подвизаться еще ревностнее. «Углубляясь умом в постоянную молитвенную беседу с Богом и к Нему обращая полные слез очи, преподобный воздыхал день и ночь, желая отрешиться от тела и соединиться с Господом. Один только Господь знал, каково было его пребывание на острове, каков пост, каковы духовные подвиги!» (18, 606).

В конце сентября 1435 года преподобный Савватий во время молитвы получил весть от Бога о близости своей кончины. Умирать он не боялся, имея горячее «желание разрешиться и быть со Христом» (Флп. 1. 23). Однако он хотел приготовиться к смерти по- христиански — исповедавшись и причастившись Святых Христовых Таин. Поэтому Преподобный Савватий решил покинуть Соловецкий остров. Помолившись Богу, один, в небольшой лодке, он пустился в плавание по морю. «По его молитве море утихло» (18, 606). Спустя двое суток Преподобный Савватий оказался на Выге, у той самой часовни, при которой встретил некогда Преподобного Германа.

Как раз в это время там находился игумен Нафанаил, «прибывший для посещения православных христиан» (1, 21). Преподобный Савватий обратился к нему с просьбой: «Прошу тебя, отец, отыми грехи, которые исповедую тебе, и сподоби меня причащения Святых Таин». На эти слова старца- подвижника игумен Нафанаил ответил: «Бог простит тебя, брат», — и, помолчав в удивлении, со слезами произнес: «О, если бы я имел твои грехи, преподобный!» (1, 21). Предчувствуя свою скорую кончину, Преподобный Савватий просил Нафанаила причастить его, как можно скорее. Хотя тот и предлагал ему подождать до утра. Ибо ему предстояло еще отправиться в соседнее место, чтобы причастить больного. На это Преподобный Савватий отвечал : «Отче, не откладывай до утра — ведь мы не знаем того, будем ли дышать воздухом до завтра, а тем более как мы можем знать, что случится потом» (18, 607).

В конце концов игумен исполнил просьбу преподобного Савватия, а потом отправился к больному. После Причащения старец Савватий «долго и усердно молился, благодаря Бога за причащение и за все милости Его, а потом, войдя в келью, стал приготовляться к отшествию из этой жизни» (1, 22).

По неисповедимой воле Господней, свидетелем его праведной кончины стал новгородский купец Иоанн, оказавшийся на Выге по своим торговым делам. Это был последний человек, сподобившийся слышать наставления Преподобного Савватия. «Он, вступив в беседу с купцом, поучал его нищелюбию, милосердию и другим добрым делам» (1, 22). От подарков, которые предлагал ему купец, подвижник отказался, и предложил Иоанну побыть на Выге до утра, чтобы «увидеть благодать Божию». Купец хотел было поскорее отправиться в путь. Но вдруг на море поднялась буря, так что Иоанну поневоле пришлось остаться.

Наутро, придя к преподобному Савватию за благословением отправляться в дорогу, Иоанн нашел его уже мертвым. Преподобный Савватий отошел ко Господу во время молитвы, облаченным в мантию и иноческий кукуль. По старому стилю днем его преставления стало 27 сентября 1435 г. Этот день- 10 октября по новому стилю, стал днем памяти преподобного Савватия, Соловецкого Чудотворца.

Как раз в это время вернулся игумен Нафанаил. Вместе с Иоанном они с честью погребли тело Преподобного Савватия. «Оба они — Нафанаил и Иоанн, с удивлением припоминали, как один преподал ему Св. Тайны, и как другой был удостоен слышать предсмертные наставления преподобного» (1, 22). Впоследствии, в 1465 году, мощи преподобного Савватия были перевезены на Соловки.

Преподобный Савватий положил начало иноческой жизни «во отоце окиана — моря», на Соловецких островах. А продолжателем его дела, «прославившим место, ознаменованное многолетними трудами и молитвами преподобного Савватия, стал другой соловецкий инок — преподобный Зосима. О нем теперь мы и поведаем боголюбивым читателям.