Беседа с атаманом Обнинской городской казачьей общины «Спас» И.К. Лизуновым

По словам Патриарха Алексия II, к миссионерству призван каждый христианин. Но, к сожалению, дело это не простое. Давайте представим обыкновенного подростка. Вот он впервые зашел в храм. Богослужение ему непонятно, вокруг, в основном, бабушки и другие женщины, которым, в лучшем случае, не до него… Хорошо еще, если какая-нибудь бабулька мальчишку не обругает. (Вспоминаю свои первые шаги к вере, когда в одном храме получил от ревностной бабушки «клюшкой» за то, что держал руки за спиной)… Замечательно, если при храме есть приходская община. Тогда, возможно, кто-то из взрослых подойдет к подростку и доброжелательно пригласит, допустим, на совместное чаепитие после службы, где в непринужденной обстановке у него поинтересуются, что привело молодого человека в церковь, поведают об азах веры… Если же общины при храме нет, то первое впечатление о Православии создается у людей после разговора с работником «свечного ящика», продающего свечи и литературу.

Дай-то Бог, чтобы это общение было позитивным. Ведь логику подростка взрослому, не имеющему педагогического дара, понять весьма сложно. Яркий пример тому - воспоминания известного вратаря Владислава Третьяка. Оказывается, он стал заниматься хоккеем только из-за того, что ему всего-навсего понравилась спортивная форма. Вот такое у многих пацанов своеобразное мировосприятие (для взрослых, порой, нелепое). Но Бог «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2).
Сейчас среди православных миссионеров ведется много разговоров о том, как привлечь молодежь к Церкви, разрабатываются новые формы взаимодействия со светскими, невоцерковленными людьми. Учитывая проблемы современной Церкви, наверное, действительно, имеет смысл сделать при храмах некую «шлюзовую» область, т.е. подготовительную структуру, где могли бы «оглашать» молодое поколение.

Однако, пока одни говорят, другие - делают. В этом отношении хорошие результаты по воцерковлению молодежи (в том числе и «трудной») дают занятия ратоборством при Обнинской городской казачьей общине «Спас». За восемь лет «спасовцы» воспитали двух священников и двух послушников Оптиной пустыни… К тому же, через ратоборство, основанное на евангельских принципах, человек постигает практическое христианство. К примеру, смирению и кротости невозможно научиться, читая книги. Но это можно сделать на тренировках по русскому боевому искусству, когда после приличной затрещины от всего сердца стараешься простить ударившего тебя…

Более подробно рассказать о ратоборстве и его миссионерской функции любезно согласился атаман казачьей общины «Спас» Игорь Константинович Лизунов.

- Недавно видел запись вашего интервью, данного православному образовательному каналу «Покров» по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Правильно ли я понял, что одной из причин создания общины явилось то, что вы, вместе со своими единомышленниками, несколько лет занимались казачьим ратоборством?

- Действительно, одной из целей создания общины было совместное занятие ратоборством. Но путь к этому боевому искусству был долог. Потребовался не один год поисков, чтобы прийти к русской боевой православной традиции. Отчетливо помню, насколько сильно меня волновала проблема поиска воинской традиции. Приходя в храм, постоянно видел иконы, на которых были изображены святые воины в полном вооружении. С другой стороны, всем известно евангельское изречение о том, что если тебя ударили по одной щеке, то надо подставить другую… Это не укладывалось в моей голове, я мучительно искал ответ: что же такое христианство?.. Мы видим на карте огромную территорию нашей Отчизны, к тому же, знаем из учебника, что на каждые три года мира в истории Руси приходилось два года войны. Естественно, возникает вопрос: если страна такая огромная, значит, ее защищали и защищали успешно. Но где же сейчас сведения о тех боевых традициях, посредством которых это делалось?

Время наших исканий совпало с появлением первых публикаций по русскому боевому искусству. Правда, там было слишком много наносного, экзотического, вымышленного. Однако данная информация дала толчок. Слава Богу, что мы встретились с людьми, которые вели поиск сей традиции более успешно. И нам посчастливилось воспользоваться их результатами.
Мне кажется, суть воинской традиции состоит в том, что это, своего рода, саморазвивающаяся система обучения, выражаясь педагогическим языком. Иначе говоря, человек, занимающийся ратоборством, постоянно находится в творческом поиске, он работает над собой, совершенствуя свое мастерство в рамках основных канонов русской боевой традиции.

- Поясните, пожалуйста, что такое казачье ратоборство?

- Древняя система казачьего ратоборства называется «котёл». Во-первых, она представляет собой коллективную систему обучения. Во-вторых, обучение происходит в форме забавы, то есть, если говорить с точки зрения психологии, она обязательно несет позитивный эмоциональный настрой тренирующимся. Люди играют, можно назвать это игротехникой или проще - забавой. Так вот, наш русский народ издревле обучался разнообразным видам деятельности, как бы забавляясь, играя. Невольно вспоминаются и потешные полки, и народные зрелища, гулянья… Надо понимать, что игра шире всякой культуры. В философии существует несколько определений понятия «игра». По моему мнению, науке до сих пор непонятно, что это такое. Почему человека тянет играть, почему играют дети; почему играют звери, откуда всё это пошло? Игра есть выражение своего внутреннего душевного состояния и, в то же время, - некая система познания мира. Философ Й.Хейзинги даже перефразировал одно из классических определений, сказав: «Человек играющий», а не «человек разумный»». Это очень интересное, глубокое замечание.

- Как учит философия, играя, дети инстинктивно стремятся к счастью и свободе…

- Более того, в игре человек обучается, познает мир и ближнего. Например, возможно ли играть со злым человеком (если, конечно же, не хочешь его перехитрить)? Нет. С кем ты будешь играть? Только с тем, с кем интересно, с близким по духу, с тем, кто тебя не обидит. Играя, люди (неважно, дети или взрослые) «шлифуются», постигают навыки, необходимые для данной игры. В итоге у них появляются новые навыки. Чем больше игры в нашей деятельности, тем меньше стереотипов, шаблонов. Основа всякой игры - динамика, движение. По большей части, наша жизнь однообразна, а потому зачастую рутинна, то есть, лишена творчества. В ней происходит постоянное повторение одних и тех же обстоятельств, отчего человек сильно устает. А в игре люди полностью преображаются, в них просыпаются скрытые черты характера, о которых они и не подозревали.

Об этом можно говорить очень много, потому что любая игра раскрывает глубочайшие душевные пласты и как бы дорисовывает психологический образ всякого человека. Индивид может быть закрытым, носить какую-то личину (маску) определенного стереотипного поведения. Но в игре человек проявляется таким, каков он есть на самом деле. Он вынужден двигаться, жестикулировать, через динамику выражать свое отношение к ближнему, с которым играет. Со стороны обычно хорошо видно, как именно личность раскрывается.

В общем, игра составляет важную часть процесса обучения, да и любого другого вида деятельности. Народ, не знаю как - сознательно или бессознательно - подошел к этому, взял данную игровую методику, преобразил, наполнил духовным содержанием.
К тому же человек в игре воспитывает характер, становится нравственным. Правда, всё зависит от того содержания, которое вкладывается в игру. Посему, когда мы увидели ратоборство, то сразу прикипели к нему сердцем. Хотя нам было с чем сравнивать: многие из нас занимались другими видами спорта - «рукопашкой», восточными единоборствами. Искали, в общем. Раньше не было практически ничего, что бы ни оказалось испробовано. Но кругом «в заморских» боевых стилях ощущались какие-то внутренние оковы духа. Чувствовалось: что-то не то, как-то не так. То есть душа не освобождалась. Другое дело - казачье ратоборство. Тем более, когда увидели в нем духовную составляющую. Ведь что такое сама по себе боевая традиция? В первую очередь, - передача своего внутреннего опыта, ибо без этого невозможно обладать живой системой знаний. Иначе обучение будет схоластикой, просто обычным набором каких-то умений, знаний и навыков, без практики и внутреннего сопереживания. Вот почему воинский опыт всегда передается только боевыми товарищами через их внутренние ощущения, переживания и мировоззрение.

И когда мы, наконец, столкнулись с русской традицией, то были несказанно рады, что в ней есть Христос. Это очень важно и для нас, и для нашего обучения. Ведь для научения нужны определенные состояния: психологические, духовные. А когда в «котле» варятся несколько человек, и происходит маленькая Куликовская битва, воочию видно: гордым Господь противится, а смиренным дает благодать. Практика ратоборства позволяет глубоко «пропитаться» евангельской истиной: нет больше той любви, чтобы положить душу свою за други своя. Иначе говоря, христианские убеждения проявляются в делах на каждом занятии. Когда 20 человек бьются палками, на кулаках или с оружием в одном кругу, и всё там кишит и кипит, то, соответственно, это лучше осознается. Человек, попадая в экстремальную ситуацию, всякий раз переживая мини-войну, укрепляется в вере… Другими словами, атеистов в окопах не бывает.

- Говорите, что бьетесь с палками, вокруг всё кипит… Вы это делаете в нарочито замедленном темпе - или с реальной скоростью?

- Всё зависит от уровня подготовки «котла».

- Расскажите, пожалуйста, о методике тренировок и о тех, кто проводит занятия.

- Обучение происходит как бы само по себе. Есть своего рода «скелет», он очень простой. Повторюсь, древняя форма ратоборства именуется «котел». Занятия называются «заварить кашу». Тот, кто руководит этим, называется «кашевар» - атаман. Почему? Потому что, когда люди приходят, кто-то из них является как бы мясом, кто-то - картошкой, кто-то - укропчиком, кто-то - водой (и вода нужна). То есть каждый соответствует некоторому уровню подготовки. Все люди разные. Но нужны и большие, и маленькие, и толстые, и худые, и медленные, и быстрые. Все вместе они представляют собой определенную силу. Тренировка начинается с обозначения на полу трех концентрических кругов. Первый - маленький, диаметр круга составляет примерно полтора метра; другой - диаметром два метра, третий - три метра. Ставим людей в первый круг, допустим, туда поместится десять человек. Практически, они все стоят вплотную, лицом к лицу, на расстоянии - ближе, чем вытянутый локоть. Необходимо понимать, что «боевуха» - это не спортивное единоборство. Мы говорим о боевых вещах: лицом к лицу, глаза в глаза и до конца. Итак, люди стоят лицом к лицу и очень плотно, что сразу же каждого психологически напрягает.

Во-вторых, они начинают сначала потихонечку двигаться, вертеться, обкатывать друг друга; потом - толкаться, затем - бить друг друга локтями, коленями, кулаками, любой частью тела. Сначала мягко толкают, потом происходят сбивание, броски и т.д. Если, допустим, разрешается бить ногой, то, соответственно, в первом кругу не помещаются, выходят на второй круг. Но задача одна: за круг выходить нельзя, только если одной ногой. Что это означает? Держать свою землю. Откуда русская стойкость берется? Известно, что русский человек из окопа не выходит и не сдается. Мы считаем, что как раз через игру с детства воспитывалось данное понимание.

Ты хоть что ни делай, хоть извивайся, хоть вылези из кожи, но не выходи из круга. Если так заниматься, то через некоторое время вырабатывается навык, входящий в кровь и плоть: нельзя отступать. Дальше, находясь в толпе, получается, что один стоишь сразу против нескольких противников. Хочешь или нет, но для того, чтобы тебя не побили, ты вынужден защищаться, ускользать от всех во время обучения в группе. Такова работа с несколькими противниками, хотя этот же коллектив варящихся в «котле» можно разбивать на двойки, на тройки, на четверки и т.д. Всё зависит от количества людей. То есть, допустимы варианты: пятерка против пятерки, двойка против пятерки и т.д. В результате, когда люди приспосабливаются, они понимают, что ничего нельзя делать жестко, иначе сразу же будут страшные травмы, синяки и шишки. Поэтому каждый боец приучается работать мягко, пластично, спокойно, не дергаясь. Он понимает, что это - игра.

В ратоборстве все движения объемные, в отличие от современного спорта, где движения только плоскостные. То есть мы всё время крутимся как колобок, коловорот постоянный. А что такое объемное движение? Это когда движения по спирали, по восьмерке и т.д. - все совмещаются. Получается - объемное пространство…

Почему назвали «ратоборство»? Чтобы как-то отличаться от стереотипного названия «русский стиль». Тем более, что русского стиля в нашем представлении не существует.

- А что такое тогда «русский стиль»?

- Не знаю. Это то же самое, что общее понятие «каратэ». Хочу подчеркнуть, что мы являемся традиционалистами, то есть мы взяли на вооружение традицию. Мы не делаем какого-то объединения «русских стилей», не синтезируем их. Существует определенная традиция. Мы ее взяли и стараемся развивать. Хотя, по большому счету, она сама развивается, вырастая во что-то новое. Это как семечко дерева: посадили, и вот оно растет-растет… Многие слышали о боевых системах Кадочникова и других. Но приверженцы этих систем сами говорят, что взяли из нескольких направлений какие-то элементы, присовокупили, прирастили это к чему-то первоосновному, как к дереву привили. И такие системы все похожи друг на друга. Однако в принципе, любая «рукопашка» у всех практически одинакова. Весь вопрос в методиках: кто, как и чему научает. Посему мы вот так, как варим - так и варим и видим в этом именно традицию, а не просто набор каких-то приемов и навыков. Почему в нашем разговоре будем обращаться к Востоку? Потому что там традиционная культура более изучена. Свою же мы сейчас знаем очень поверхностно. На самом деле, любые традиционные боевые воинские культуры в чем-то похожи. В них есть основные моменты, которые присутствуют во всех единоборствах, потому что цель-то одна: выжить.

- Да и анатомия тела у всех людей сходная.

- Конечно, поэтому весь вопрос - в методиках. Как обучать, как донести знания, как их применить. Не зря говорят знающие люди, что, в действительности, каратэ как такового не существует. Выдумали, кстати, такое слово, как и «кунг-фу». Ведь направлений кунг-фу более 400 стилей. Аналогично и здесь: у нас тоже в каждой деревне дрались по-своему. Следовательно, когда говорят: «русский стиль» - непонятно, что этим называют. И обычно смотришь и видишь: сей русский стиль на три четверти - нами любимый Восток, в какой-то степени изведанный и узнаваемый. Мы же наше боевое направление назвали ратоборством. Во-первых, слово «рать» подразумевает коллектив и, одновременно, бой, схватку. Следовательно, та традиция, о которой мы говорим, является коллективной, то есть обучение всегда групповое.

- У вас бывают во время тренировок травмы?

- Практически нет. Дело в том, что в ратоборстве человек, в первую очередь, ориентируется на другого. Ведь если я разойдусь, то обязательно кому-нибудь челюсть сверну. Получается, что у меня всё подсознательно настроено на ближнего. Вот в этом и есть смысл: защищая другого, ты автоматически нарабатываешь себе удивительную оборонительную технику. Потом ты чувствуешь ближнего, ибо не хочешь ему навредить. То есть здесь соответствующая духовная составляющая - любовь к ближнему.
Это - основа основ. Если ты хочешь правильно бить, надо чтобы прежде тебя побили. Хочешь нападать - сначала должен научиться получать. Такая евангельская простота: всегда выигрывает тот, кто себя отдает на самом деле. Кстати, в ратоборстве существует даже методика защиты, когда противнику «помогают» ударить самого себя. Однако проблема обучения боевому деланию заключается в том, чтобы передать этот боевой опыт. Опыт передается через ощущения и через объяснения (т.е. через слово). Так вот, как передать свой внутренний опыт? Нужны определенные образы, ощущения, слова. И здесь обучение ратоборству идет через понятия христианской психологии, если можно так сказать, духовной жизни, аскетики. Оказывается, творения святых Отцов - это самое настоящее наставление по рукопашному бою. Когда объясняешь воцерковленному человеку сложные вещи, опираясь на Отцов, он понимает очень быстро. Верующий легко осознает все эти внутренние ощущения и т.д. У любого, кто во время работы получил хорошую затрещину, мгновенно возникает целый набор чувств: гнев, ярость, обида, желание отомстить и т.д. А что такое желание отомстить? Это значит раскрыться и утратить адекватность. Здесь же надо смириться, перетерпеть - то есть нельзя отвечать по принципу «око за око», нужно подождать. Как это объяснишь? Растолковать такую тонкость обыкновенным, простым парням, не имеющим опыта духовной жизни, очень тяжело.

Они никак не могут понять, что в данный момент, когда идет коллективная работа, нельзя залипать друг на друге. Почему? Потому что, если сейчас отвечу тому, кто меня ударил, я остановлюсь. Остановка означает то, что я уже выпал из ситуации. А ведь кругом же всё кипит, движется. Если же я ударю обидчика в ответ, то получится, что мы вдвоем остановились. Следовательно, мы сразу привлекли внимание всех остальных бойцов. И все автоматически будут нас бить, собьют с ног. Хотим мы того или нет, но превращаемся в стоящую мишень. Как это объяснить светскому человеку? Он будет всё время останавливаться, особенно спортсмен, привыкший к состязаниям. Например, боксер или самбист. И поэтому такие люди очень сильно получают. Вот вам практическое упражнение по борьбе с эгоизмом. Бойцы-одиночки не могут воспринять живого коллективного боя. Их, несмотря на приличную физическую подготовку, всё время сбивают с ног и бьют. А бить у нас можно по-разному: правил-то особых нет, это же боевые вещи. Посему получают ребята очень жестко. И они никак не включаются в принцип: «Если ударили по одной щеке, подставь другую».

В ратоборстве надо постоянно двигаться. А что такое постоянное движение? Это залог того, что ты останешься живым. Постоянно двигаясь, ты счищаешь удары, непрерывно меняешь позицию. Из сказанного нетрудно сделать много разных выводов, но суть такова, что занятия происходят в виде игры. Игра дает положительный настрой. Получив шишку, ты не обижаешься на человека, потому что перед тренировкой происходит обряд, воинский ритуал. Сначала все молятся, молитвословия пропеваются. Во всех традиционных культурах присутствует так называемый звуковой ряд, выраженный в псалмопении, гимнопении или просто пении. Сейчас в спецподразделениях осталось проговаривание различных текстов. Но это лишь осколки, остатки. Раньше у казаков были бодрящие воинские песни и т.д. Это позднее проявление воинской культуры. А на самом деле изначально всегда была молитва, и молитвы обязательно пелись вместе. Создавалась такая как бы внутренняя энергетика от хорового пения. Всё служит к объединению ратоборцев. Потом идет кропление, братание и потому трудно после этого обижаться друг на друга. По окончании занятий происходит всё то же самое.

Главное, что дальше идет воинская трапеза, то есть бойцы садятся за стол и пьют чай. Как бывший спортсмен, я понимаю, что с человеком, с которым спаринговал на ринге, трудно потом поддерживать дружеские отношения, если там мы бились до последнего. А у нас такой конкуренции, соревнования нет, есть здоровое состязание. Тем более, что во время тренировки всё периодически меняется, и агрессия постоянно гасится. Сейчас мы с тобой бьемся, потом поменяемся, людей много. Я - то в одной тройке-пятерке, то в другой. Здесь данная игра снимает указанное противостояние. Считаю это одним из основных моментов. Думаю, неправы те, кто говорят, что надо учить детей агрессии, чтобы сделать из них воинов отчаянных, напористых. С русской боевой традицией понятие «агрессия» несовместимо.

- Да, на агрессии далеко не уедешь.

- Конечно, не уедешь. Наша система дает определенное миролюбие, доброжелательность. К ней ты привыкаешь, если у тебя есть навык игры. Ведь в игровом режиме несложно работать с человеком абсолютно свободно и с любовью. Но стоит лишь эту игровую форму заменить (щелкает пальцами - А.С.), вместо играющего, у тебя сразу возникает образ врага… Животные тоже играют, у них при этом нет каких-то запрещенных приемов, однако, как только они поссорились, так тут же летят пух и перья. Аналогично и здесь. Когда сложился навык ведения боя, поменяли эмоциональную установку - всё, конец, и - понеслось… А заранее накачивать человека агрессией, считаю, совершенно ни к чему.

- Читал, что русским стилем боевых искусств занимаются даже священники.

- У меня не занимаются, а вот писали, что у Сергея Борщова - да. Знаю, что в 16 веке на Руси даже священники на кулаках ходили стенка на стенку. В летописях есть жалобы на то, что священники дерутся. Но такова была традиционная культура… Казачьи монастыри - вообще, особая песня. Там и подготовка существовала соответствующая. Просто об этом не принято говорить… Я считаю, что в те времена монастыри, конечно, вели военную подготовку, потому что по истории, доступной даже всем нам, мы сталкиваемся с этим постоянно в летописях. К примеру, новгородский архиепископ выставлял по своему сану целый полк. Полк надо же было обучать и так далее. Значит, готовились монастырские полки, ведь в те времена церковные иерархи по социальному статусу являлись тем же, что и князья. Тогда все это было естественно. Только сейчас об этом стараются умалчивать…

- А если в двух словах, чем ратоборство отличается от каратэ?

- Если говорить просто, - тем же, чем преподавание славянского ратоборства отличается от восточного. В первооснове любого единоборства лежит мировоззрение. Славянин воспринимает мир в целом, у него религиозная душа. Религиозности присущ целостный взгляд на окружающую действительность. То есть процесс познания всегда от общего - к частному. Русский все воспринимает сразу, целостно, сердцем. Это его психологическая особенность. На Востоке же, наоборот: от частного - к общему. Это тоже надо четко понимать.

В каратэ обучение происходит через классические формы. Вы берете одно движение и начинаете доводить его до совершенства. Затем осваивается и доводится до совершенства другое движение, третье и т.д. Потом эти движения объединяются, делаются связки. Дальше, после долгих лет тренировок, человек обретает внутреннюю свободу, то есть подлинное владение всей системой движений-приемов. Иными словами, он становится мастером. Кто такой мастер? Мастер - это тот, кто творит себя сам. Он свободен. Чем больше свободы в движениях мастера, тем он более профессионален. Повторюсь: у славян познание идет от целого к частям, от общего к частному; это означает, что и обучение ведется так же.

Допустим, в «котле» никто никому ничего не объясняет. Человек толкается, совершает непонятные движения - в общем, происходит какой-то хаос. Но подсознательно боец нарабатывает такую технику, которая обеспечит ему выживаемость. А «кашевар» потом начинает у него спрашивать: вот ты толкался, что это за движение? И затем ему объясняет, что каждое движение является боевым. Следовательно, развитие бойца идет от бесконечности («котёл») к «единице». Более того, на войне, славян (в силу исторических обстоятельств) всегда было меньше, а врагов - больше. Посему они, казаки, в частности, привыкли драться в меньшинстве. При этом обучение, основанное на принципе «один за всех и все за одного», имеет массу преимуществ. Тем паче, что ныне это очень актуально. Если почитать журналы «Братишка», «Спецназ», то становится ясно, что никто сейчас не учит коллективному бою. У нас же - такие методики, которых у других просто нет. Представьте: группа встречается с группой и происходит внезапное столкновение, но коллективному бою их не учили. А казачье ратоборство именно сему и обучает. Что такое «рукопашка»? Это - экстремальность и адаптация. Другими словами, ты попал в экстремальную ситуацию и должен в ней мгновенно сориентироваться. Чем быстрее адаптируешься, тем больше вероятность, что останешься в живых; не адаптируешься - погибнешь. Значит, в рукопашном бою сначала необходимо адаптироваться, следовательно, быть адекватным. Ведь если ты неадекватно повел себя в той реальности, в которую попал, то погибнешь. Человек же, владеющий ратоборством, становится адекватным, практически, в любой ситуации.