(Страницы из писательского блокнота)

* * *
На днях в Правлении Союза писателей России состоялась презентация трёхтомной книги Анатолия Хлопецкого “От святого Николая до Президента”, посвященной истории создания такого вида спорта как самбо. Были председатель СП России В.Н. Ганичев, его помощник С.А. Лыкошин, митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, руководители Комитета национальных и неолимпийских видов спорта России, директор издательства “Янтарный сказ”, другие гости.
Лучше всех, как всегда, говорил владыка Кирилл...
Лично мне в этой книге больше всего запомнился один эпизод, в котором рассказывается притча о том, как японский крестьянин, получивший в наследство от умерших родителей дом с растущим перед ним орехом, однажды взял и срубил переставшее плодоносить дерево, и из-за этого от него отвернулась вся деревня. Потому что дерево — даже если оно растет у твоего личного порога и больше не дает плодов — это все равно достояние ВСЕГО ОБЩЕСТВА, так как люди привыкли видеть его изо дня в день на этом месте, любоваться его зеленью, слышать шелест его листьев, пережидать в его тени полдневную жару, да и вообще оно давно уже стало ЧАСТЬЮ ДЕРЕВНИ. “Что же мне теперь делать? — спросил крестьянин у местного мудреца. — Как мне восстановить добрососедские отношения?..” “Посади на этом месте новое дерево”, — посоветовал ему на это мудрец. “Но ведь оно будет так долго расти! Разве я дождусь при своей жизни плодов от него?” — закручинился крестьянин. “А те, кто сажал орех перед твоим домом, разве думали о плодах с его ветвей?” — резонно заметил мудрец...
Думаю, что образ дерева, посаженного НЕ ДЛЯ СЕБЯ, а для того, чтобы под его тенью отдыхали ДРУГИЕ и чтобы ДРУГИЕ насыщались его плодами, это очень мощный символ, под который подпадает и такая основополагающая категория как национальная идея. Сегодня у нас такой идеи нет — и мы стали точно деревня без дерева. Вспомним недавний провал российской сборной на Мировом чемпионате по футболу — это было почти так же трагично, как падение Багдада для иракцев.
Книга Хлопецкого о самбо — это попытка поставить на место идеи национальной идею спортивную, благословлённую ещё равноапостольным Николаем Японским...

* * *
Сняв с полки “Православный богослужебный сборник”, читал по постной Триоди песнопения Великой Среды и всенощную службу. И в который уже раз обратил внимание на изумительную «оркестровку» большинства молитв эдакими внутренними рифмами-аллитерациями — ну, например, как в “Свете тихий”: СВЕте тихий СВЯтыя СЛАвы БезСМЕртнаго Отца НебеСНАго, / СВЯтаго, Блаженнаго, ИиСУ-СЕ ХриСТЕ! / Пришедше на запад СОлнца, видевше СВЕт вечерний, / поем Отца, СЫна и СВЯтаго Духа, Бога. / ДоСТОин еСИ во вСЯ времена пет быти глаСЫ преподобными, СЫне Божий, живот даяй; темже мир Тя СЛАвит.
Вот где истоки настоящей поэзии!.. В буквальном смысле слова — Божественной…

* * *
Однажды мне вдруг подумалось: «А не постмодернистичен ли по своей природе и сам наш мир? Ведь мы же знаем, что “в каждом человеке сокрыт образ Божий” — разве это не является аналогом скрытой в тексте цитаты? Таким образом, можно сказать, что человек — это цитата Бога, ибо каждый из нас, точно так же, как постмодернистский текст прячет в своей гуще скрытую цитату, таит в себе образ Божий...»

* * *
Читал присланную мне на днях из Саранска книгу стихов Камиля Тангалычева “Ближняя деревня”, сквозным мотивом которой является тема оставления людьми их малой родины: “Облетают навеки деревья, / Провожая меня у ворот. / Покидаю последним деревню, / Чтобы там поселился Господь”, — пишет, закольцовывая последним стихотворением всё сказанное в книге, автор. — “...Будет жить, не нарушив завета, / Моя родина тысячи лет. / Если даже придёт конец света, / Возле Бога не кончится свет. // Не дождавшийся Бога — рыдаю / И репейник кошу у ворот... / Ты прости, что тебя покидаю, / Но тебя не покинет Господь. // Я деревню Ему возвращаю, / Тёплый дом в тупике полевом... / Богу родину я завещаю, / Взяв себе лишь скитанья Его”.
В какой-то степени тема книги перекликается и с романом Арсения Ларионова “Раскаяние”, и с повестью Алексея Варламова “Дом в деревне”, и с целым рядом аналогичных произведений, посвящённых тоске человека по своей малой родине. Но вот вопрос к Камилю Тангалычеву — а что делать Богу в деревне, которую покинули люди? Ведь даже не христианин по вере Иосиф Бродский понимал, что «в деревне Бог живет не по углам», ибо Он обитает не в рукотворных стенах, а в наших ДУШАХ, и самый лучший храм для Господа — это сердце человека. Так что рассчитывать на встречу с Богом в покинутых нами среди лесов пустых деревеньках представляется мне делом весьма сомнительным. Если, конечно, речь в стихах поэта идет об Иисусе Христе, а не о каком-либо местном божке...