Вы здесь

Белый Ангел

Страницы

Книга о наших православных братьях-славянах, живущих в Сербии и Черногории

Из всех народов, живущих на земле, самым близким, самым родным, самым верным является для нас, русских, народ сербский. О ком бы мы ни говорили — о болгарах, о греках, о киприотах — ни один народ не вызывает в наших сердцах такого сердечного, такого искреннего отклика, как этот. Нас объединяет, во-первых, живая вера во Христа, во-вторых, молитва друг о друге и, в-третьих, общность судеб.

Россия и Сербия — это единое целое. Можно сказать так: Сербия — это маленькая Россия, а Россия — это большая Сербия.

(эпиграф ко всей книге)

Предлагаемая вниманию читателей новая книга церковного писателя Николая Кокухина «Белый Ангел» представляет собой собрание впечатлений и размышлений, записанных им во время путешествий по Сербии и Черногории. Выбор темы и объекта внимания отражает определенную тенденцию, наметившуюся в последние годы и десятилетия в русском обществе. Речь идет о все возрастающем интересе к своим духовным, культурным и историческим корням: русско-славянским связям и отношениям. Прежде всего, речь идет о Сербии и сербах – народе, который из всех славянских народов наиболее близок нам, русским, не только по вере и происхождению, но и по своему менталитету и исторической судьбе.

Характерно название книги, указывающее на основную тему ее содержания: знаменитая фреска с изображением Ангела, сидящего на Гробе Господнем и возвещающего женам-мироносицам великое чудо Воскресения Христова: «восста, несть зде» (Мк. 16:6). Этот удивительный шедевр сербской средневековой храмовой росписи, получивший всенародное наименование «Белый Ангел», бережно сохраняется в известном монастыре Милешева, где до конца XV века покоились мощи святого Саввы, величайшего святителя и первого сербского архиепископа. Изображение Белого Ангела стало духовным символом Сербии, подобно тому, как белый орел на сербском гербе – ее государственным символом. Любовь к белому цвету является свидетельством аристократизма сербской традиции и приверженности сербов своим древним южнославянским и индоевропейским корням. Эта традиция отразилась во многих сербских обрядах, в особенностях празднования ими Рождества Христова, преломлении славского хлеба, кружении сербского танца коло, а также в народной символике: четыре буквы «С», вписанные в сербский православный крест. По народной этимологии – первые буквы слов, составляющих известную фразу: Само Слога Србина Спасава («Только согласие спасет сербов»), на самом деле представляют собой четыре огнива (часто их изображают в виде корон). Единство веры и крови, православного креста и солнечного (огненного) символа расы является отличительной чертой сербской традиции. Одновременно сербский национальный дух всецело проникнут Пасхальной радостью, что прекрасно выразил сербский подвижник преподобный Иустин (Попович) (1894-1979), говоривший, что «каждый христианин есть обновленное Воскресение Христово».

Основу книги составили рассказы о встречах и впечатлениях последних пятнадцати лет. Ее тематический охват достаточно широк: автор описывает различные сербские области, включающие в себя собственно Сербию и Черногорию, дополняя многочисленными сведениями исторического, культурологического и страноведческого характера. Структурное построение книги имеет несколько планов: дневниковые записи, житийные повествования, исторические справки и интервью. Удачно выбранный дневниковый жанр позволяет автору передать сокровенные чувства сердечного внимания и восторженной любви, которыми согрето все повествование.

В книгу вошли сюжеты о долге и чести, о лжи и лицемерии, о правде и верности, героизме и преданности, жертвенности и служении. И еще о большой Красоте, которой Господь благословил эту удивительную и прекрасную землю.

Елена Осипова,
сербист.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

СЕРДЦЕ ЕВРОПЫ

Еще одно усилие — лес расступился, и мы увидели гигантскую отвесную скалу серого цвета. Святитель Василий отыскал в этом месте глухую пещеру, чтобы в уединении, вдали от людей, предаваться аскетическим подвигам и возносить молитвы Господу Богу обо всем грешном мире.

Б Е Л Ы Й А Н Г Е Л

Сердце Европы — это Сербия. Европа жива потому, что бьется ее сердце. Если сердце остановится (а это случится тогда, когда в Сербии исчезнет право­славная вера), Европа погибнет.

Сердце всего мира — Россия. Мир жив потому, что бьется его сердце. Если сердце остановится (а это случится тогда, когда не станет православной веры в России), мир погибнет.

Сердца Сербии и России бьются в лад. Они бьются согласно с Иисусом Христом, нашим Спасителем. Мы со Христом и во Христе, а это значит, что смерть не имеет над нами никакой власти.

 

УЧАСТНИКИ

С чего мне начать свой рассказ о паломническом путешествии в Сербию и Черногорию? Может быть, с описания восхитительно свежего раннего утра в мона­стыре Раковица, когда солнце еще было за горой, а под ногами, на зеленой траве, словно драгоценные жем­чужины, блестели капельки росы, и так приятно было дышать ядреным чистым воздухом; а может быть, с сербских мальчиков и девочек, которые играли в мяч на горе Фрушка, как их звонкий смех разносился далеко вокруг и как им было весело; а может быть, с чудесного густого вишневого варенья, которым нас угощала молодая монахиня в монастыре Градац и которое мы запивали глотком холодной воды?

Нет, не буду забегать вперед, а лучше начну с действующих лиц. Нас было много — семнадцать человек, так что и перечислить всех весьма затруднительно. Возглавлял нашу группу настоятель храма Трех Святителей на Кулишках протоиерей Владислав Свешников. В последний момент к нам присоединились школь­ники одной из московских православных гимназий (их опека­ли преподаватели), а также монах Киприан.

Поездке предшествовало множество хлопот. Был такой момент, когда все, буквально все, рассыпалось, и мы решили, что путешествие не состоится. Однако не зря мы усердно молились в течение не­скольких месяцев святителю Савве Сербскому, свя­тому благоверному Владиславу, королю Сербскому, и святому великомученику Стефану Дечанскому. Благо­даря их небесному заступничеству и ходатайству все чудесным образом и очень быстро — за считанные часы — устроилось, и мы вылетели в Белград.

В путешествии нас сопровождали два человека — сначала настоятель Русского подворья протоиерей Ви­талий Тарасьев, а потом профессор богословского фа­культета Белградского университета Предраг Миодраг.

 

ПАТРИАРХ

Нашу поездку благословил Святейший Патриарх Сербский Павел. Встреча с ним была заранее обговорена, и мы с нетерпением ее ожидали. И вот однажды утром мы приехали в Сербскую Патриархию. Нас провели в зал приемов. Не прошло, наверно, и мину­ты, как из левой боковой двери показался Патриарх. Он был невысокого, а если точнее, маленького роста (секретарь, шедший рядом с ним, казался великаном), худой, щуплый, с аскетическими чертами лица, в буд­ничной, непарадной рясе; на голове у него был мона­шеский клобук. Мы сразу почувствовали в Патриархе естественную простоту, и остатки нашего волнения совер­шенно исчезли.

— Я очень рад, что вы к нам приехали, — сказал Патриарх, обращаясь к нам (голос у него ­негромкий, но отчетливый). — Мы должны знать друг друга лично, а не понаслышке. Нас объединяет православная вера, поэтому нас ничто не разъединит. Мне приятно видеть детей. Если наши дети станут верующими, то будущее наших стран будет хорошее. — Святейший немного помолчал, а затем добавил: — Не имея возможности делать добро лично, пользуюсь случаем совершить его по должности.

...Как-то мы совершали долгий переезд из одного монастыря в другой (то ли на пятый, то ли на шестой день путешествия), и я попросил Предрага рассказать что-нибудь о Патриархе.

— Он очень доступен, — сказал мой собеседник. — Когда была жива его сестра, он часто ходил к ней домой пешком. Он вообще любит ходить пешком — без охраны, без сопровождающих лиц. К нему может подойти любой человек и поговорить с ним. Каждый
день в своей резиденции он принимает посетителей. Люди идут к нему со своими нуждами, наболевшими вопросами. И для каждого у него находится ласковое слово утешения.

Встает он очень рано и, когда все еще спят, служит Божественную Литургию, молясь обо всем сербском народе. В его сердце — вся Сербия. Он мал ростом, но велик духом; у него хрупкие плечи, но на этих плечах он несет тяготы всей нации; у него слабые пальцы, но этими пальцами, сложенными в троеперстие, он по­ражает легионы демонов; на нем легкое нитяное облачение, но под этим облачением — душа великого подвижника.

Народ говорит: «Это наш Ангел, который своими крыльями защищает нас от сил зла».

 

РУССКОЕ ПОДВОРЬЕ

Знакомство с Сербией началось с храма в честь Пресвятой Троицы, который является подворьем Русской Православной Церкви в Белграде. Он расположен в самом центре сербской столицы, рядом с гигантским собором святого Марка (сразу напраши­вается сравнение Гулливера с лилипутом, однако, не­смотря на свои скромные размеры, Русская церковь, как ее здесь называют, нисколько не теряется в пест­ром городском ландшафте). Подворье является цент­ром религиозной жизни для русских эмигрантов, потомков которых и сегодня немало в Сербии.

Церковь была освящена в 1924 году. Получив разрешение правительства Королевства сербов, хорватов и словенцев (прежнее название Югославии), по благословению Сербского Патриарха Димитрия, русские люди построили ее на белградском Старом кладбище. Сейчас об этом кладбище ничего не напо­минает, потому что на его месте раскинулся живо­писный парк Тажмайдан...

Каждый русский, прибывающий в Сербию (и в прежние времена, и сейчас), прежде всего стре­мится посетить наше подворье. Не перечесть диа­конов, священников, монахов и архиереев, которые служили в нем. Стены храма помнят сердечные воздыхания русских людей, их сокрушенные слезы, горячие молитвы к Господу Богу о том, чтобы Он помиловал Русскую землю, освободил ее из сатанинского плена, вразумил русский народ и обратил его к покаянию (как великий и славный город Ниневию во времена пророка Ионы). Не один раз приносил Бескровную Жертву за престо­лом этой церкви митрополит Антоний (Храповиц­кий), первенствующий иерарх русской эмиграции; в своих проповедях он утешал соотечественников, призывал смиренно и мужественно нести жизненный крест, благословлял неутомимо проповедовать слово Божие народам Европы и Америки.

Часто заходил в этот храм великий русский пат­риот генерал Петр Врангель. В 1928 году он скоропо­стижно скончался в Брюсселе. Его останки — так завещал он сам — были привезены в Сербию и похо­ронены в Русской церкви, которую он очень любил.

Настоятелем Русского подворья является прото­иерей Виталий Тарасьев. Мы познакомились с ним по телефону, когда готовились к поездке. Он хлопо­тал о нас в Синоде Сербской Православной Церкви, разработал подробный маршрут нашего паломни­ческого путешествия, входил в наши повседневные нужды, — одним словом, гостеприимство его было на редкость радушным, и без его помощи у нас вообще бы ничего не получилось. Отец Виталий темноволос, выше среднего роста, одет в простую будничную рясу, говорит с едва заметным акцентом — ведь он родился и вырос вне России, хотя и в славянской стране. Его матушка — сербка, ее зовут Иоланта, она очень хоро­шо говорит по-русски, и то, что не успел или не смог из-за своей занятости сделать для нас отец Виталий, очень мягко и неназойливо восполнила она.

Отец Виталий Тарасьев стал настоятелем год назад, сменив на этой должности своего отца. Митрофор­ный протоиерей Василий умер два года назад, во дни светлой Пасхальной седмицы. Его отпевали Святейший Патриарх Сербский Павел и архиепископ Берлинский и Германский Феофан (Московская Патриархия). Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алек­сий II прислал телеграмму-соболезнование.

Вся жизнь отца Василия была посвящена возлюбленному Отечеству — России, хотя он родился и жил вне ее. Каждый день он молился о ней, духовно окормлял русских людей, которые жили в столице Югославии, благоустраивал подворье. По отзывам людей, знавших его (а знали его очень многие), это был ревностный подвижник благочестия. Пастырь, душу свою полагающий за овец (ср.: Ин. 10, 11). Ему придверник отворяет (двери. — Н. К.), и овцы слушаются голоса его, и он зовет своих овец по имени и выводит их. И когда выведет своих овец, идет перед ними; а овцы за ним идут, потому что знают голос его (Ин. 10, 3-4).

Настоятельскую «эстафету» протоиерей Васи­лий принял от своего отца — Виталия Тарасьева, который родился в России и эмигрировал на чужбину, спасаясь от большевиков. Как видим, на серб­ской земле, в Белграде, существует целая русская священническая династия — явление, не такое уж частое и в самой России.

-Мы можем вам только позавидовать, — сказал отцу Виталию руководитель нашей группы, когда мы беседовали в тесном кругу.

-Отчего же?

-Да оттого, что вы жили и воспитывались в нормальной, естественной христианской среде, в которой сохранились и преемственность традиций, и уклад церковной жизни, и знание святоотеческих преданий. Мы были всего этого лишены, так как церковная жизнь в России была беспощадно изуродована.

Знакомя нас с подворьем, отец Виталий остановился около двух надгробий, установленных у се­верной стены храма, под окном.

— Это могилы моего отца и деда, — сказал он. — Местные власти любезно разрешили похоронить их внутри храма.

Мы отслужили панихиду по усопшим, молясь о наших братьях во Христе, чья жизнь прошла вдали от Родины, но которые являлись (и являются!) ее частичкой, ее кровинкой, которые всегда думали о ней и делали все возможное, что было в их силах, для ее скорейшего возрождения.

Из церкви мы прошли в музей (расположенный в небольшом домике на территории подворья), посвященный истории русской эмиграции в Югославии. Идея создания этого музея принадлежит отцу Васи­лию. Первые экспонаты появились в нем около пяти­десяти лет назад. Что они из себя представляли? Например, умирал монах или монахиня, архиерей или священник. По просьбе отца Василия, родственники приносили облачения, нагрудные кресты, митры, камилавки, иконы, богослужебные книги, принадлежавшие духовным лицам. Многие русские люди до Второй мировой войны служили в воору­женных силах Югославии. Их парадные мундиры, ордена, медали, погоны, личное оружие и другие вещи были никому не нужны, даже их родственникам. А в музее они нашли свое почетное место.

В Сербии жило (да и сейчас живет) немало русских художников. Каждый из них подарил музею одну из своих картин. Вот, например, портрет митрополита Антония (Храповицкого), вот — протоиерея Василия Тарасьева, а вот — сербский пейзаж. Из подаренных картин можно было бы составить отдельную экспо­зицию и показывать ее не только в Белграде, но и по всему православному миру.

-Обратите внимание на эти изящные броши, — сказал настоятель, остановившись около одной из витрин. — Они интересны тем, что сделаны из... пуль. Скажем, во время сражения русский офицер или солдат получал ранение; его доставляли в госпиталь, и из пули, извлеченной во время хирургической операции, делали брошь.

-А сейчас экспозиция музея пополняется? — поинтересовался я.

-Да, конечно. Все русские люди, которые живут в Белграде, знают о нашем музее и постоянно приносят нам что-нибудь интересное. Жалко, что поме­щение, где мы находимся, стало для нас тесным и не вмещает все экспонаты, которыми мы располагаем.

 

СВЯТАЯ ПЕТКАНА

В каком бы храме или монастыре мы ни были (и не только в Белграде, но и далеко за его пределами), всюду встречали икону святой Петканы. Да практи­чески в каждом сербском доме имеется ее образ! «Как любят сербы эту святую, — подумал я. — У нас, в России, такого почитания нет».

В Сербии очень много храмов, посвященных святой Петкане. Самый древний из них находится в Калемегдане — Старой крепости, построенной в том месте, где река Сава впадает в Дунай. Здесь всегда много народу, а особенно в выходные и праздничные дни: приходят и молодые, и пожилые люди, и мужчины, и женщины, и гражданские, и военные, и жители Белграда, и провинциалы, в храме можно принять Таинство Святого Крещения, купить крестик или лампаду, поставить свечу перед иконой святой Петки (так в Сербии зовут святую Параскеву) и помолиться перед ней.

-В чем причина такой сильной любви сербов к святой великомученице Параскеве? — спросил я настоятеля этого храма Радомира Поповича.

-Она вовсе не великомученица.

-А кто же?

-Преподобная.

-Она... сербская святая?
-Да.

Света Петкана родилась в Сербии, в селении Епиват. Родители ее были благочестивые люди, они всегда исполняли заповеди Божии и щедро подавали милостыню. Девочка очень любила посещать церковь. Однажды за Божественной Литургией она услышала такие евангельские слова: Тогда Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой, и следуй за Мною (Мф. 16,24). Стрелой пронзили эти священные глаголы сердце юной Петканы. Выйдя из храма, она отдала свое красивое и нарядное платье первой же нищенке, а сама одела ее лохмотья.

Родители Петканы пожурили дочку за такой поступок и снова одели ее в чистую и хорошую одежду. Через некоторое время девочка опять явилась домой в нищенских лохмотьях.

-Чадо, отчего ты поступаешь таким образом? — спросили родители.

-Я хочу жить так, как учит Христос, — ответила святая Петкана.

После смерти родителей Петкана продала свое имение, а деньги раздала нищим. Затем она отправилась в Царьград и поклонилась его святыням.

По совету духовных людей она поселилась при уединенном храме Покрова Пресвятой Богородицы, где в молитве, посте и слезах провела пять лет. Здесь Петкана приняла пострижение в Ангельский чин.

Потом, исполняя свое давнее желание, она посетила Святую Землю. Поклонившись местам, связанным с важнейшими событиями земной жизни Господа нашего Иисуса Христа, Петкана осталась жить в Иорданской пустыне. По примеру пророка Илии и Иоанна Крестителя она питалась только пустынными злаками, употребляя их в очень малом количестве, и то после заката солнца. Лукавый враг, завидуя ее добродетельной жизни, пытался устрашить ее разными призраками и мечтаниями. Приняв вид страшного и лютого зверя, он устремлялся на святую, желая изгнать ее из пустыни. Однако угодница Божия, осенив себя крестным знамением, легко устраняла все козни диавола.

Однажды ночью Петкана, как обычно, стояла на молитве. Внезапно в образе прекрасного юноши пред нею предстал Ангел Божий.

-Оставь пустыню и возвратись в свое отечество, — сказал он, — ибо там тебе подобает отойти ко Господу.

Святая Петкана вернулась в свое родное село Епиват и через два года мирно почила о Господе. Это про­изошло в первой половине ХI столетия.

Прошло много лет. И вот случилось так, что близ того места, где была погребена святая Петкана, волны выбросили на берег тело утонувшего неизвестного моряка. От него исходил такой удушливый смрад, что мимо невозможно было пройти. Благо­честивый столпник, подвизавшийся в этом месте, спу­стился вниз и попросил рабочих предать тело земле. Когда рабочие стали копать могилу, то обнаружили чьи-то нетленные мощи. Будучи людьми неопытными и несведущими, они не придали этому никакого значения и снова засыпали мощи землей, бросив в могилу и смрадный труп.

Один из рабочих (его звали Георгий) ночью увидел во сне светлую царицу, сидящую на престоле, а во­круг нее множество красивых воинов в белоснежных одеждах. Георгий в страхе упал на землю. Тогда один из воинов поднял его и сказал:

-Зачем ты со своими товарищами надругался над святыми мощами святой Петканы? Немед­ленно исправь свою ошибку.

А светлая царица добавила:

-Побыстрее перенеси мои мощи в достойное
место, потому что я не могу больше терпеть удушливого смрада.

Утром Георгий рассказал о своем сновидении людям. Жители Епивата, возжегши свечи, с благогове­нием обрели мощи святой Петканы и торжественно перенесли их в храм. Около великой святыни происхо­дило множество чудес: слепые прозревали, прока­женные очищались, согбенные выпрямлялись.

Слух об этих удивительных чудесах дошел до благочестивейшего Иоанна Асеня II, царя Болгарского. По его приказу мощи святой Петки в 1238 году были перенесены в престольный град Болгарской земли — город Тырнов. Через некоторое время турец­кий султан Баязид покорил Болгарию; храмы он разрушал, церковные драгоценности и украшения раздавал воинам.

Православные христиане успели тайно перенести мощи святой Параскевы в Валахию. Однако нога нечестивого завоевателя вскоре ступила и сюда. Тогда княгиня Сербская Милица попросила турецкого султана отдать ей мощи святой Петканы. Тот неожиданно согласился, и святыня была доставлена в столицу Сербии Белград.

Прошло сто двадцать лет. Началась новая полоса грабительских войн. Турецкий султан Сулейман II, взяв Белград и разграбив его, увез с собой в Констан­тинополь несметные богатства. Среди них находились и честные мощи святой Петканы. Слух о многочисленных чудесах, которые происходили око­ло великой святыни (исцелялись не только христиане, но и мусульмане), с быстротой молнии разнесся по всему Константинополю. Турки, убоявшись, что эти чудеса нанесут немалый вред магометанству, передали святые мощи константинопольским христианам, а те с честью положили их в патриарший собор.

Кроткий и богобоязненный Василий-Лупул, воевода и господарь Молдавский, узнав о великой свя­тыне, пожелал, чтобы она прибыла в его владения для упрочения веры и благочестия среди его поддан­ных. Константинопольский Патриарх Парфений, рассмотрев этот вопрос и внимательно выслушав мне­ния своих иерархов и пресвитеров, счел возможным удовлетворить смиренную просьбу молдавского госпо­даря. В 1641 году мощи святой Петканы прибыли в Яссы, первопрестольный град Молдавии (ныне — территория Румынии), где находятся и по сию пору.

-Не хотели бы вы, — спросил я у отца Радомира Поповича, — чтобы мощи святой Петканы снова прибыли в Сербию?

-Одного нашего желания мало, — ответил священник. — Надо, чтобы этого захотела и сама преподобная.

-Как вы считаете, почему святая Петкана покинула родную землю пять веков назад?

-По грехам нашим. Если бы вера нашего народа окрепла, и он вернулся в храм, то, думаю, и святая Петкана тоже вернулась бы в свое отечество.

-Будем вместе молиться об этом.

 

СОБОР СВЯТИТЕЛЯ САВВЫ

Кого из сербских святых мы хорошо знали до нашей поездки? Конечно, святителя Савву. Мы читали его большое, подробное, прекрасно написанное житие, у нас есть акафист этому угоднику Божию, который мы пели самое малое один раз в год, в день его памя­ти. И еще мы знали, что в святцах Сербской Пра­вославной Церкви есть святой Владислав, король Сербский, — это имя мы помнили только благодаря протоиерею Владиславу Свешникову, с которым свя­заны давними духовными узами. Мы догадывались, что в Сербской земле просияло еще много угодников Божиих, но — кто они, где именно подвизались, какими чудесами прославились в своей стране и за ее преде­лами, — об этом мы знали очень мало или совсем ничего не знали...

В один из первых дней нашего пребывания в Белграде мы начали знакомиться с местами, связанными с именем святителя Саввы. Сначала отец Ви­талий показал нам малый храм. Он очень красивый — как снаружи, так и внутри. Красивые намоленные ико­ны, красивый иконостас, красивая церковная утварь. У левой, северной, стены — гробница Сербского Патриарха Варнавы. На южной стене большая кра­сочная роспись — она изображает историческое со­бытие, которое знает каждый православный серб, — сожжение турками мощей святителя Саввы. Это про­изошло в 1595 году.

Рядом с малым храмом находится большой. Как озеро отличается от океана, так и первый собор отличается от второго. Через северные двери входим внутрь. Здесь величественные размеры собора пора­жают еще больше, чем снаружи (по­добное впечатление у меня было в соборе Святой Софии в Константинополе — самом большом храме Вселенского Православия). Закидываю голову и смот­рю вверх — купол так высоко, что даже не верится (высота храма, включая крест, восемьдесят два метра). Вот здесь, в восточной части, должен быть алтарь — пока его нет, одно гулкое пространство да узкие прямоугольные окна... пока вообще ничего нет в соборе. Даже пол не вымощен каменными плитами, под ногами у нас темный мелкий шлак.

-В этом месте и были сожжены мощи святого Саввы, — сказал серб-священник, сопровождавший нас во время осмотра. — Сначала этот клочок земли был просто помечен камнями. Но и без камней верующие сербы знали, где произошло святотатство, и прихо­дили сюда, чтобы поклониться праху великого угодника Божия.

Уже после того, как построили малый храм, в котором вы только что были, - продолжал священник, - возникла идея возвести большой собор. Почему именно большой? Почему нельзя было ограничиться храмом ну хотя бы средних размеров? На мой взгляд, дело здесь не только в благочестии сербского народа, - слишком велик духовный вклад свя­тителя Саввы в становление Сербской Православной Церкви и самостоятельного Сербского государства; он - Небесный покровитель всей сербской земли.

Безбожные власти долго, в течение многих десятилетий, не позволяли строить собор, хотя Синод Сербской Православной Церкви и хлопотал об этом. Разрешение было получено только в 1985 году. Собор строится исключительно на пожерт­вования сербского народа, государство не вложило в это дело ни одного гроша. С 1991 года строитель­ство пошло быстрыми темпами, и мы думали, что вскоре в соборе состоится первое богослужение.

Однако... все круто переменилось: началась война в Боснии, возникли экономические трудности — и стройка замерла...

-Как, по-вашему, будут развиваться события дальше? -
спросили мы.

Серб-священник, немного помолчав, ответил:

-Мы смотрим в будущее оптимистично. По молитвам святителя Саввы, его племянника, святого короля Владислава, и других сербских святых собор будет благополучно завершен, и в нем начнутся богослу­жения. Здесь смогут молиться одновременно пятнад­цать тысяч человек. На четырех колокольнях будут установлены пятьдесят два колокола, и когда они все разом зазвучат... это будет... А лучше всего — приезжайте к нам еще раз и услышите, что это будет такое...

Добавлю, что под храмом предполагается построить большой зал для церковных Поместных Соборов. На улице, за алтарем, выделено место для захоронения сербских Патриархов. Останки Патриарха Варнавы будут перенесены сюда же — согласно его последней воле.

Собор святого Саввы — после завершения строительства — станет самым большим православным храмом в Европе.

 

РУССКОЕ КЛАДБИЩЕ

Вторник, 23 сентября, был для нас особенным - в этот день мы посетили Русское кладбище в Белграде. Это - частичка России, ушедшей, давней, но которая навсегда осталась с нами — в нашей памяти, в наших мыслях, в наших сердцах. Под сенью высоких, раски­дистых густолиственных деревьев, вдали от шума и суеты, стоит Иверская часовня, небольшая, светлая, с легкими изящными колоннами и с двумя высокими наружными иконами — на южной и на северной сторонах.

Напротив часовни, в каких-нибудь двадцати шагах, — памятник Императору Николаю Второму и двум миллионам русских воинов, сложивших свои головы во время Первой мировой войны; среди них — отряд военнопленных, которые отказались грузить снаряды, отправлявшиеся на русский фронт. Памятник пред­ставляет из себя артиллерийский снаряд, на вершине которого - крылатый Ангел с мечом в руке, чуть ниже — герб Российской империи, а еще ниже, у подножия, — русский офицер в энергичной позе: он взмахнул обнаженной шашкой, защищая боевое знамя.

-Часовня и памятник неразделимы, — сказал отец Виталий. — Это единое целое. Идея создания комплекса принадлежит русскому полковнику М. Скородумову, автором проекта является архитектор Р. Верховский, а строил военный инженер В. Сташевский. Комплекс открылся в 1935 году. Под этими крестами, которые вы видите вокруг (наш собеседник провел рукой сначала влево, а потом вправо), — деревянными и железными, каменными и алебастровыми, малень­кими и большими, лежат русские люди. Это целый город. Город вечности и покоя. Тут погребены свя­щеннослужители, монахи и монахини, писатели, ху­дожники, актеры — всех не перечислить.

Приложившись к иконе Иверской Божией Матери, которая находится в часовне, мы отслужи­ли панихиду по всем русским людям, нашедшим на этом кладбище свое последнее пристанище. После богослужения к нам подошли несколько пожилых людей. Это были потомки русских эмигрантов, ко­торые живут сейчас в Швейцарии и Америке. Они приехали сюда, чтобы поклониться праху своих родителей и родственников.

Сухой высокий старик, узнав, что мы из России, сказал:

-Счастлив тот человек, который умирает на родине.

 

НАРОДЫ-БРАТЬЯ

Увидев своими глазами могилы наших соотечественников и вспомнив исторический путь как Сербии, так и России (они очень схожи), начи­наешь хорошо понимать всю глубину сокровенных ду­ховных уз, которыми соединены наши народы-братья.

Начнем с того, что автором-редактором Жития преподобного Сергия Радонежского, Игумена Свя­той Руси, великого молитвенника и собирателя Рус­ских земель, был серб - иеромонах Пахомий Логофет. Кроме того, он написал Жития святителя Алексия, митрополита Московского, и преподобных Кирилла Белозерского и Варлаама Хутынского. Его перу принадлежит около пятидесяти духовных произведений (церковных служб, канонов, похвальных слов и житий).

Первый предстоятель Сербской Православной Церкви святитель Савва, младший из сыновей основа­теля Сербского государства Стефана Немани, принял монашеский постриг не где-либо, а в Русском Свято-Пантелеимоновом монастыре на Афоне.

Россия издавна покровительствовала братским славянским народам, в том числе и сербам. Она давала приют тем из них, которые искали спасения от бедствий и притеснений на родине. В царствование Елизаветы Петровны, например, в Россию переселилось несколько тысяч сербов, образовав на юге России военную колонию с именем «Новая Сербия»; при Екатерине Второй число переселенцев в этой колонии резко увеличилось, достигнув ста пятидесяти тысяч.

Сербская Православная Церковь во все времена пользовалась духовной, дипломатической и материальной поддержкой России и Русской Православной Церкви. Сербские приходы получали из России иконы, богослужебные книги, облачения, церковную утварь, сербы учились в наших семинариях и духовных академиях, некоторые из них рукопо­лагались у нас и возвращались на родину уже в свя­щенном сане.

В городе Призрен мы посетили духовную семинарию, ректор которой рассказал много интересного про русского консула Ивана Степановича Ястребова.

-Если бы не помощь Ивана Степановича, то наша школа вряд ли бы выстояла, — сказал он. — Ястребов помогал нам всем — и советом, и деньгами, а самое главное, своими дипломатическими связями. Его имя знает каждый православный житель При­зрена. Мы установили ему памятник. Своему един­ственному сыну — в честь святителя Саввы — он дал имя Растко (таково было мирское имя святителя). Наша школа не закрывалась даже во времена турец­кого ига — благодаря поистине героическим усилиям русского консула. Перед кончиной все свое иму­щество и большую личную библиотеку он завещал нашей школе...

В 1914 году само существование Сербии как государства было поставлено на карту. Одиннадцатого июля Австрия предъявила сербскому правительству ультиматум, совершенно неприемлемый для независимого государства. В этот же день Государь Император Николай Второй получил от сербского королевича-регента Александра телеграмму. В ней говорилось: «Мы не можем защищаться. Посему молим Ваше Величество оказать нам помощь возможно скорее… Мы твердо надеемся, что этот призыв найдет отклик в Вашем славянском и благородном сердце».

Через три дня русский Император отправил в Сербию ответ. «Пока есть малейшая надежда избежать кровопролития, — писал он, — все наши усилия должны быть направлены к этой цели. Если же, вопреки нашим искренним желаниям, мы в этом не успеем, Ваше Высочество может быть уверенным в том, что ни в коем случае Россия не останется равнодушной к участи Сербии».

В ответной телеграмме королевич Александр писал: «Тяжкие времена не могут не скрепить уз глубокой привязанности, которыми Сербия связана со святой славянской Русью, и чувства вечной благодарности за помощь и защиту Вашего Величества будут свято храниться в сердцах всех сербов».

Пятнадцатого июля Австрия объявила Сербии войну. Она подвергла Белград артиллерийскому обстрелу, в результате которого погибло много мирных жителей. В ответ на это Россия провела частичную мобилизацию, через несколько дней — всеобщую. Австрии пришлось большую часть своих войск перебросить на восточный фронт, и таким образом Сербия была спасена. Сербский народ называет нашего Государя Императора Николая Второго своим спасителем.

Минуло всего несколько лет, и пришла очередь Сербии оказать помощь русским братьям. Спасаясь от большевиков, сотни и сотни тысяч русских людей покинули родину и стали беженцами. Сербия первой из европейских стран проявила к ним милосердие. Архиереи и рядовые священнослужители, великие князья и офицеры, казаки и графы, солдаты и юнкера — все они нашли приют на гостеприимной земле Сербии. Король Сербии Александр I лично покровительствовал русским беженцам.

В 1921 году в Сремских Карловцах состоялся церковный Собор, в котором приняли участие сто шестьдесят три человека. В обращении Собора к чадам Русской Церкви, в рассеянии и изгнании сущим, в частности, говорилось: «И ныне пусть неусыпно пламенеет молитва наша — да укажет Господь пути спасения и строительства родной земли, да даст защиту вере и Церкви и всей земле Русской и да осенит Он сердце народное; да вернет на всероссийский престол Помазанника, сильного любовью народа, законного православного Царя из дома Романовых».

 

ЦАРЬ-МУЧЕНИК

У подножия памятника русскому Государю - живые цветы. Их приносят не только наши соотечественники, но и сербы, которые свято почитают Царя-мученика.

В 1925 году в сербской печати появилась необычная статья. В ней говорилось о видении одной пожилой сербке, которая потеряла на войне трех своих сыновей. Однажды после горячей молитвы за всех воинов, погибших в последней войне, женщина заснула и увидела во сне Императора Николая II.

— Не горюй, — сказал Царь-мученик, — один сын твой жив. Он находится в России, где вместе со своими двумя братьями боролся за славянское дело. Ты не умрешь, пока не увидишь своего сына.

Прошло всего несколько месяцев, и счастливая мать обняла своего любимого сына, который вернулся из России. Об этом событии узнала вся страна. В сербский Синод потоком хлынули письма, в которых люди, чаще всего простые, сообщали о том, как горячо любят русского Государя Императора.

Через некоторое время в Сербии произошло и другое чудо, связанное с памятью Царя-мученика. Русского художника и академика живописи С. Колесникова, который жил в Сербии, пригласили в древний монастырь святого Наума, что на Охридском озере. Ему поручили расписать купол и стены храма, предоставив полную свободу в творчестве. Художник решил, в частности, написать в овалах лики пятнадцати святых. Четырнадцать ликов были написаны быстро, место для пятнадцатого долго оставалось пустым — какое-то необъяснимое чувство заставляло Колесникова повременить.

Однажды в сумерки он вошел в храм. Внизу было темно, и только купол был освещен лучами заходящего солнца. В дивной игре света и теней все казалось каким-то неземным. В этот момент художник увидел, что чистый овал ожил: из него глядел скорбный лик Императора Николая II. Пораженный этим чудесным видением, Колесников некоторое время стоял в оцепенении. Затем, охваченный молитвенным порывом, он, не нанося углем контуров чудного лика, сразу начал писать кистью. Наступившая ночь прервала работу. Художник не мог спать и, едва забрезжил рассвет, был уже в храме и работал с таким вдохновением, какого у него давно не было. «Я писал без фотографии, — рассказывал позже Колесников. — В свое время я несколько раз близко видел Государя, давая ему объяснения на выставках. Образ его запечатлелся в моей памяти. Портрет-икону я снабдил надписью: “Всероссийский Император Николай II, принявший мученический венец за благоденствие и счастье славянства”».

Вскоре в монастырь приехал командующий войсками Битольского военного округа генерал Ристич. Он долго смотрел на написанный русским художником лик Царя-мученика, и по его щекам текли слезы. Обратившись к Колесникову, он тихо молвил: «Для нас, сербов, он есть (и будет) самый великий, самый почитаемый из всех святых».

 

ПЕВЕЦ РУССКОЙ СКОРБИ

Глядя на памятник Николаю II и на цветы у его подножия, думая о святой жизни нашего Государя, я вспомнил о поэте Сергее Бехтееве, который прожил в Сербии девять лет. Это был особенный поэт. Вера православная, святая Русь, Царь-мученик — вот о чем он писал и чему остался верен до конца жизни. У него был негромкий голос, но этот голос, взяв верный тон, никогда не ошибался. Красной нитью через все творчество Бехтеева проходит тема Царя-мученика; поэта всю жизнь терзала жгучая боль за нашего Государя.

 

Он мне грезится всюду, венчанный Изгнанник,

Осененный терновым венцом,

Неповинный Страдалец, Небесный Избранник,

С величавым и кротким лицом.

 

Поэт скорбит о русском народе, так легко предавшем своего Царя, воспевает Голгофу, на которую он взошел со своей Августейшей Семьей, восхищается его кротостью и смирением на всем протяжении его крестного пути. О, если бы каждый русский человек обладал хотя бы тысячной долей той любви к Божиему Помазаннику, какая жила в сердце христианина Сергея Бехтеева! Тогда не случилась бы с Россией великая беда, и мы не оказались бы на дне ада!

«Видение дивеевской старицы», без сомнения, — лучшее стихотворение поэта. В нем описывается реальное событие — явление Царя-мученика насельнице Дивеевского монастыря Ксении. Стихотворение несет в себе заряд величайшего духовного торжества.

 

Падают слезы из стареньких слепеньких глаз,

«Батюшка Царь, помолись ты, кормилец, за нас!» —

Шепчет старушка, и тихо разверзлись уста;

Слышится слово, заветное слово Христа:

«Дщерь, не печалься; царя твоего возлюбя,

Первым поставлю Я в Царстве святых у Себя!»

 

Половину своей жизни Сергей Бехтеев провел в изгнании, на чужбине, однако сердце и душа его остались на родине, обездоленной, обманутой и несчастной, и ей, только ей, он посвящал свои пронзительные строки, полные скорби и слез. Лишь один раз он «изменил» себе, написав стихотворение «Благородной Сербии». Эти строки вылились из сердца, которое умело быть благодарным. Свое произведение поэт посвятил сербскому королю Его Величеству Александру I.

 

Кому поверить нашу муку

И боль бесчисленных обид,

Кто нам пожмет с любовью руку,

Кто нас в изгнанье приютит!

 

Кто с кроткой радостью обнимет

Героев-нищих после сеч,

Кто с честью рыцарской поднимет

За нас священный, славный меч.

 

Увы, где те, кто к нам стремились,

Где наши прежние друзья?

От нас с презреньем отстранились

Цари, народы и князья.

 

Одна лишь Сербия родная,

Храня преданье о добре,

Не изменила, нас спасая,

Своей беспомощной сестре.

 

Одна она в толпе безбогой,

У терний русского венца,

Сестре бездомной и убогой

Осталась верной до конца.

 

ГИМНАЗИСТЫ

Православная гимназия в Ховрине — одно из немногих учебных заведений в Москве, где дети изучают сербский язык.

— Мы сделали ставку на славянские языки, — говорит завуч гимназии. — Если везде изучают романские и восточные языки, то мы — славянские. Как же мы будем общаться со своими славянами-братьями, как мы будем крепить с ними единство, если не будем знать их язык? Сербский язык у нас преподает Илья Михайлович Числов, славист и переводчик. Он очень любит Сербию и ее народ, знает ее культуру, переводит на русский сербских прозаиков и поэтов.

-Я провожу уроки только на сербском языке, — добавляет Илья Михайлович. — Мы полностью погружаемся в язык. О чем мы говорим в первую очередь? Конечно, о Сербии: ее истории, культуре, обычаях, традициях. Ну и, конечно, о Сербской Православной Церкви и ее святых. Поэтому дети знают сербский язык, и прежде всего разговорный, очень хорошо. В Сербии для них не существовало языкового барьера. Именно им, детям, лучше и быстрее, чем нам, взрослым, удавалось коснуться сердечных струн сербов.

В городе Нови Сад мы были в гостях у епископа Бачского Иринея (он, кстати, возглавляет Отдел зарубежных связей Сербской Православной Церкви). После богослужения в кафедральном соборе епископ представил нас своей пастве и сказал несколько теплых слов о русских детях. В ответ они прочитали (конечно, на языке оригинала) гимн святителю Савве Сербскому, произведение, которое знает каждый серб, начиная со школьников и кончая пенсионерами. Надо было видеть, какое умилительное впечатление произвело это на присутствующих. Кое-кто прослезился. Мужчины и женщины, обнимая наших детей, засыпали их подарками.

В Сремских Карловцах мы посетили духовную семинарию. Ее воспитанники дали прекрасный духовный концерт, порадовав нас слаженным и гармоничным пением. Илья Михайлович, подойдя к нашим детям, стал с ними о чем-то совещаться. После этого они, выйдя на сцену, рассказали собравшимся (разумеется, это был экспромт) житие святителя Саввы Сербского. Семинаристы наградили юных гостей дружными и громкими аплодисментами.

 

ОМОФОР ЦАРИЦЫ НЕБЕСНОЙ

Это случилось в 1711 году в одном из уединенных уголков обширной, плодородной Бачской низменности. Один крестьянин-скотовод пас в поле овец. Был жаркий день, и он присел под дерево отдохнуть. Вдруг всю округу осиял необыкновенный ослепительный свет, ярче солнечного, и мягкий женский голос произнес:

— Отныне этот луг будет местом исцеления Моего народа. Вода, которая здесь потечет, станет водой жизни.

Крестьянин от охватившего его ужаса долго не мог прийти в себя. Он не понимал, что все это значит. На другой день скотовод, отправляясь в поле, взял с собой заступ; в том месте, где было видение, он стал копать землю. В ту же минуту появилась вода, она все прибывала и прибывала и вскоре потекла маленьким ручейком. В течение нескольких дней крестьянин вырыл колодец, сделал для него сруб, а рядом поставил скамеечку.

Однажды сюда пришел слепой; когда он умылся этой водой, то прозрел. Весть о святом цельбоносном источнике разнеслась далеко вокруг. К нему стало притекать множество людей. Глухие и немые, прокаженные и бесноватые, согбенные и хромые, испив воды, становились здоровыми.

Прошло три века. По благословению Святейшего Патриарха Сербского Павла на месте явления Божией Матери было решено основать монастырь в честь Ее имени. Епископ Бачский Ириней пригласил нашу группу посетить эту великую святыню.

Бачская низменность — гладкая и ровная, как паперть. Автобус катится и катится по дороге, а глазу не за что зацепиться. Одно село осталось позади, второе, третье — все они похожи одно на другое как две капли воды. Поворот, еще один поворот, остановка.

Легкие железные ворота. Дорожка, выложенная квадратными каменными плитками. Маленький храм в честь Успения Божией Матери. Неподалеку, в каких-нибудь пятидесяти шагах, еще один храм — летний. Он открытый, у него нет ни одной двери; это, по сути дела, только алтарь — для священнослужителей, а сам храм — там, где молятся люди, — под открытым небом.

Ну а где же знаменитый источник? Где святая целебная вода, ради которой люди оставляют свои дела и преодолевают десятки, а порой и сотни километров? Она здесь, в монастыре, на том же месте, как и три века назад. Тут, среди цветов и фруктовых деревьев, возвышается большое мозаичное панно; оно изображает национального героя сербского народа старого Богдана Юга и девять братьев Юговичей, о которых я расскажу чуть позже; у подножия панно — несколько кранов, здесь можно утолить жажду.

В том, что обитель открылась именно в наши дни, есть глубокий духовный смысл. Божия Матерь как бы призывает к Себе весь сербский народ, который увлекся земными, материальными делами, забыв о Небесном Отечестве. Власть, слава, деньги, увеселения — вот что предпочел сербский народ, и потому стали разрушаться храмы, и крапива с чертополохом в изобилии покрыли те места, где раньше возносилась к небу молитва, горели восковые свечи, звучали дивные слова акафистов. И как расплата за отступление от Бога — война, голод, беженцы, слезы. Все как у нас! Сходство судеб поразительное! Даже в нечестии.

Но Божия Матерь ждет и надеется, когда сербский народ, ужаснувшись содеянному, очнется, придет в себя и возопит велиим гласом:

— Прости нас, Царица Небесная! Согрешили против Неба и пред Тобою. Покрый нас Своим омофором и не лиши Своих милостей.

Хочется надеяться, что монастырь, открывшийся на том месте, где было явление Божией Матери, приблизит сей вожделенный час.

 

ДАР

Сремски Карловцы — город, который вошел в историю русского зарубежья и который упоминается в каждой книге, посвященной этой теме. Мы с большим интересом знакомились с его достопримечательностями. После теплой встречи с воспитанниками местной семинарии и их наставниками у нас выдалось немного свободного времени. Был чудесный солнечный осенний день, и я вышел на улицу. Под деревом стояла скамеечка, я присел отдохнуть. Через несколько минут ко мне подошел семинарист.

— Не помешаю?

— Наоборот, я очень рад.

— Меня зовут Александр, — сказал юноша, сев рядом. — Мы, сербы, очень любим русских. Эта любовь настоящая, она проверена веками. Я часто вспоминаю слова апостола Павла: Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим. 8, 38 и 39). Перефразируя Апостола, я могу сказать, что ничто, решительно ничто не может нас отлучить от любви к нашим русским братьям.

— Эта любовь взаимная…

—Она поможет нам выстоять в борьбе с любыми врагами и достичь вожделенного Небесного Отечества. А там она расцветет как весенний сад.

— Спаси вас Господи.

— Можно, я сделаю вам маленький подарок?

Я кивнул. Семинарист встал и быстрым шагом удалился. Вскоре он вернулся и протянул мне выполненный карандашом рисунок.

— Это ваша работа?

— Да.

— А на каком курсе вы учитесь?

— На пятом.

— У вас уже уверенная рука…

— А знаете, почему я подарил изображение Архангела Михаила? — спросил мой собеседник и, не дожидаясь ответа, быстро, взволнованно заговорил: — Мы, люди, относимся к Церкви воинствующей, которая каждую минуту ведет брань с мироправителями века сего. Архангел Михаил и прочие Небесные Силы Бесплотные относятся к Церкви торжествующей. И они, и мы — это единое целое, это одна Церковь Христова. Архангел Михаил и все Небесные Силы — наши самые первые помощники и покровители, они помогают нам — Сербии и России — в борьбе с врагами - как видимыми, так и невидимыми. «Кто как Бог» — вот что означает имя Михаил. И если он за нас, то кто против нас?! Все козни диавола и его клевретов превращаются в дым от одного дыхания Архангела Михаила…

— Земная история приближается к концу…

—Все признаки говорят об этом, — подхватил мою мысль собеседник. — Скоро или не очень (об этом знает один Бог) будут уже не две Церкви, а одна — Торжествующая. И все верные будут там, где сейчас пребывают Архангел Михаил и все Небесные Силы Бесплотные.

Страницы