Глава 15. Шарада. «Богатая деревня». Лариса, Динька и Дуся. Интернет.

«Катюша будет петь вместе со мной в «Благовесте», и на празднике уже успеет выступить. Ей разок показали, и она помнит слова и мотив…К Господу дорога…»

Муся шла, как всегда, очень быстро по узенькой очень крутой улочке - даже с лесенками кое-где. Она радостно улыбалась, не обращая внимания на боль по всей руке выше локтя, которая теперь мешала Мусе размахивать руками на ходу. Сегодня она не к бабе, а домой. Хватит, нагостилась. Матери к Пасхе кто поможет? А к бабане они с мамой еще наведаются на неделе с уборкой. Хорошо, сегодня на перевязку не…

- Эй! Эй, Муся! – Она вздрогнула и оглянулась. Антон, Димка и Федька выскочили из полуподвального магазинчика с громким названием «Все для всех» (неблагодарные борисоглебцы переименовали его в «Никому ничего»). У Димана в руках – пакетик собачьего корма.

- Ну, что – значит, ничего про клад не придумала?

Муся вздохнула. Вот неугомонные парни…

- Антон, ведь ты у нас главный кладоискатель? – «Ой, извините…» - обогнал их, толкнув, городского вида человек, бритый наголо и почему-то в детской бейсболке. - Что успел сам надумать?

- Ясно что. Надо по каждому слову… понимать. Вот: «во глухом бору…» - Федор перебил его: «Ну, где, где у нас тут бор да еще глухой? Смешанные леса, березняк. «Глухого бора» ну никак рядом не найти, а батюшка за одну ночь управился.

- А может, раньше был? – с надеждой выдохнул Антон.

- Был – да сплыл. – вышел из терпения уже Димка. Муся неожиданно резко остановилась. «Пошли!» - Она свернула к парку. Перед ними вырос большой стенд: «Борисоглебск старый и новый»
- Вот, вот: «Пионеры сажают лес. 1924 год.» - Ну и что? – Фыркнул Дима.
- Это – «глухой»? Хвостики какие-то в грядках!
- Смотри, смотри, внизу мельче: «Пионерский бор»! В 1934 году это был густой молодой ельник. А про «глухой» - нарочно так написано. И - глядите - на фото видно холмы – «бугры»!
- А где он сейчас? Его же нигде нет! – Тоскливо выкрикнул Федька. Антошка, наоборот, свистнул и схватил Мусю за руку – та громко ойкнула. – - Ой, прости, забыл. Это… Это тот самый лес, который в войну вырубили… Дед рассказывал – целый молодой лес на дрова пошел, а потом в пятидесятых насажали все другое…
Дети замерли. «Тогда узнать, где он был – и почти все!» - выдохнул Димка – ай, да Муся-Маруся!
- Антошка, бежим к деду! Он с вами живет или где?
Антон вздохнул: «Нету деда – царствие Небесное… Он мне много чего рассказывал, да я плохо слушал – маленький был. Жалею сейчас.» Отец Александр – краевед отличный. И в музее можно узнать еще…
- Нет! – быстро сказал Федька – Клад – это тайна, и человек с тетрадкой где-то поблизости. Правильно, что не стали заявлять никуда… И горе - кладоискатели еще прослышат и набегут.
– Антон прошептал: «Он не уехал, он где-то здесь…» Антон не видел, как ухмыльнулся за газетой светлоглазый человек с черными бровями в красной бейсболке , которая, не влезая, высоко топорщилась на бритой голове..
- …А «Синий бугор»?
- Что-то синее росло… Черника - раз там были елки! Искать самый высокий холм – и с черникой! – Подпрыгнул Федька.
«Пес…Пес…» - задумчиво пробормотала Муся.
Димка предположил: «Картинку возле клада положили или косточка зарыта… Непонятно…»
Антон снова повеселел: «Ура! Ищем бор!»
- И бугор! – в рифму закончили все. «Бежим к отцу Александру! Он сейчас должен быть дома.»
Муся кивнула мальчишкам и забрала у Федьки свой ранец-рюкзачок.
- А ты? – удивился Федька.
«А у меня обязанности есть» - отрезала Муся бабушкиным голосом.
«Да, плохо на нее Ольга Андревна влияет…» - пробурчал Федька, глядя вслед девочке.
Но у отца Александра их ждало огорчение. Матушка, подтягиваясь на перекладине во дворе, крикнула им сверху, что отец Александр уехал по делу – в Епархию. Ребята грустно потянулись со двора. Физкультурница крутанулась на турнике и легко спрыгнула на низенькую изумрудную травку. - Постойте! Может, я могу помочь чем-нибудь?
- Федька решился: «Где был Пионерский бор?»
- Нет, я не знаю… Советую посмотреть в интернете в системе поиска – «апорт» или «яндекс» - возьмите несколько ключевых слов по вашей проблеме. У нас компьютер барахлит, к сожалению.
Она подумала и добавила вполголоса: «В интернет-кафе не ходите».
Дети молча серьезно кивнули. Они поняли.
- Куда теперь? – К Ларисе Поспеловой. У них хороший компьютер со всякими прибамбасами и интернет, конечно.
Они пробежали через парк с деревьями, уже подернутыми зеленым сквозным пухом; остро пахнуло оттаявшей землей… С пригорка открывался отличный вид. Лариса жила в «Богатой деревне» ( коттеджный поселок «Смородинная балка» вообще-то) - Девять нарядных коттеджей на одну-две (не больше!) семьи с лужайками и бассейнами, теннисными кортами и подземными гаражами, какими-то еще неизвестными постройками стояли особняком в охраняемой зоне, а прямо через дорогу от них тянулись обычные четырех- и пятиэтажки с маленькими, но любовно ухоженными газонами и садиками, скамейками и не один год выносимыми на улицу старыми стульями и ящиками. Видно ломаные-чиненые детские городки… На асфальте места живого нет – все изрисовано цветными мелками: «классики», куколки, домики с комнатами – девчонки дорвались после зимы. Дальше - «частный сектор», весь в нежно взлелеянных и причесанных, мелко рыхленных и выровненных по линеечке грядах, в деревцах на кривых улочках, укутанных и обвязанных сеткой рабицей от коз и прочей несознательной живности, с большими цыплячьими клетками прямо посереди дороги, глубокими коричневыми лужами из-под заборов – ясно, в саду на задах склад полезного материала (первые мухи тоже разобрались, что к чему)… Низкие кустики смородины уже выпустили крохотные веерочки ярко-зеленых листиков… Так близко от всего этого «Богатая деревня» казалась какой-то придуманной, ненастоящей – из кино или из тех ярких блестящих журналов, которыми торговали на железнодорожном вокзале. «Наверно, им тоже странно жить так по другому…»
- Антон, ты чего загляделся? Пошли! – Антошка шагнул под гору, еще, быстрей, и вот уже вся ватага с визгом и криками несется вниз – туда, где начинается аккуратная высокая ограда и стоит кирпичный домик пропускного пункта с воротами и даже шлагбаумом. Парень в камуфляже недовольно и лениво глянул на ребят, неохотно выслушал, а потом нажал кнопки: «Лариса, это вы? Тут какие-то пацаны вас спрашивают…» Через мгновение Лариса вышла к ним в длинном вязаном пальто из, казалось, совершенно невесомой пряжи нежно-кремового цвета и по лицам гостей поняла, что разговор «не телефонный»
- «Пойдемте к нам» - серьезно и просто сказала девочка.
«Пропустите.» - коротко бросила она охраннику.
- «Слушаюсь» - поспешно отозвался тот. Федька и Димка переглянулись тайком. «Барыня какая!» - хором подумали они. Неожиданно Лариса обернулась и улыбнулась: «Ну, у них в агентстве порядок такой, как к клиентам обращаться. Я же не барыня какая-нибудь.»
Мальчишки испуганно и смущенно отвели взгляд – она легко прочитала их мысли. Они перешли кукольный прудик по изогнутому мостику и сразу оказались около подъезда с высоким нарядным крыльцом. На резных столбах - навес в старинном духе, весь в серебристом металлическом кружеве. Федька вдруг узнал ангела с трубой – как у Мусиной бабушки. От этого ему стало как будто легче дышать сразу.
- Правда, красиво? Это папа сам делал по вечерам и в выходные, когда не в командировке.
Димка удивленно посмотрел еще раз на эту красоту. Вот его батя может такие штуки делать и много чего другого, но чтобы управляющий по внешнеэкономической деятельности в богатой фирме, который по всяким Казахстанам мотается и в Австрии был по делам, - самолично возился с пробойниками, молоточками…
Лариса улыбнулась, довольная произведенным эффектом. Она никогда не оправдывалась за свою обеспеченную жизнь и не прибеднялась никогда, но вот умелым отцом с золотыми руками девочка гордилась. Лариса легко взбежала на крыльцо – длинная пушистая коса прыгала на спине, а Федька вдруг вспомнил короткую Мусину косичку с пегой паленой прядью...
Пока дети озирались в красивом холле со встроенными светильниками – круглыми окошечками на бледно-голубых панелях стен и какими-то кривыми завитыми ветками в грубых вазах красной глины на полу, пока торопливо разувались, чтобы не затопать матовый розоватый паркет, Лариса негромко отдавала какие-то распоряжения по мобильному.
- Руки мыть вон там. Я тоже еще не пообедала…
Бирюзовые стены, бирюзовая раковина и опять какая-то красная глина – африканские статуэтки, высокие квадратные стаканы с зубными щетками и на полу такие же плитки… На дне стенного аквариума – разбитый африканский кувшин –только маленький. Толстые глазастые рыбины тоже как будто кирпичные. Надо же…
- Керамика хорошо забирает лишнюю влагу, а потом – отдает. – пояснила Лариса. - А красная охра и бирюза, вообще голубой, очень красиво сочетаются по цвету.
Дети прочли молитву и сели за накрытый круглый стол с живыми цветами – ветвистые бело- розовые гвоздики в узкой изогнутой вазе бутылочно-зеленого стекла. Рядом – маленький круглый ковер с выпуклыми бело-розовыми цветами и кривыми пронзительно-зелеными стеблями. А это что: буфет - не буфет – уж слишком напоминает дом Кая или Герды на старинной улице. Мальчишки глазели по сторонам, пока не взялись за ложки. Вот обед был как обед: никаких странностей. Нормальные постные щи – с грибами! - причем очень вкусные, хлеб местный, кисленький, темный. Димка любил такой. И огурчики борисоглебские – ум отъешь! Когда мальчишки, стуча ложками, доедали первое, в комнату вошла странная особа: рыжая вертлявая девчонка на вид чуть постарше Ларисы – лохматая, на брови – пирсинг с колокольчиком, улыбка шире лица. А одета в скромное голубое платье с белым полукруглым фартучком – непонятно… Она лихо подмигнула Федьке, который, открыв рот, разглядывал незнакомку. Лариса строго посмотрела на девицу и взяла у нее поднос с какой-то кашей на тарелках. А потом – вот чудо! – что-то быстро и неодобрительно проговорила по-английски. – «Сори» – опять улыбнулась та в шестьдесят четыре зуба и скрылась с пустыми тарелками, пританцовывая на ходу.
- Это - Дина, мы прозвали ее Динькой из-за колокольчика. Она говорит - память сердца - и не хочет убирать, хитрая. Мама помогла ей вылезти из… в общем, из неприятности большой. Мы тогда жили в Африке. Она стала горничной, потому что по-другому никак нельзя было ее оставить. А потом она не захотела уходить, когда уезжали, ревела…У нее виза, Дина – пока иностранка… Вы не обращайте внимания, она хорошая - просто с ней мало занимались, ей еще подрасти надо.
- А сколько ей лет? – поинтересовался Антон.
- Девятнадцать. Вот выучит язык как следует – отдадим ее в хороший университет…
Мальчишки подумали разом, что тринадцатилетняя Лариса со своими серьезными немного грустными глазами и мягкой улыбкой похожа на старшую сестру этой бесшабашной Диньки.
- Вы ешьте, ешьте - остынет. Это перловка, а я в нее еще кладу наши перцы консервированные с луком и морковкой. Кто хочет – вот томат.
- Ты что, сама готовишь? – изумился Димка.
Нет, не каждый день - только, когда маме некогда. И на праздник люблю готовить. Вот на Светлое Христово Воскресенье мы с ней…
- А Динька?
Лариса досадливо махнула рукой – Да хоть бы не мешала. Она рядом, как ребенок, вертится, все роняет… Это же надо с самого начала учиться, а ей сразу скучно становится. Ну, дали ей белок взбивать для куличей в прошлом году, а она пыталась миксер пальцем потрогать – хорошо - увидели! Зато открытки самодельные мастерит – восторг! - С сухими травами, с мятыми салфетками, цветными нитками…
Динька, не подслушивай, кам хиа!
Рыжая голова снова показалась в дверях. Девушка с робким и вороватым видом подошла к столу. Федька разглядел красно-зеленую татуировку на ее птичьей руке: два сердечка. Лариса улыбнулась ей и о чем-то попросила.
Через минуту Динька вернулась с большой шкатулкой и стала показывать старые подаренные домашним открытки… Их глядели уже за чаем с постными пряниками. Лариса сама поставила большую расписную кружку для своей странной горничной. – А вот чай Диночка по-русски пьет!
После чая Димка вполголоса сказал: «Поговорить надо.»
-Давай ты, Антон.