Над замороженными заиндивевшими ветвями берез, над посеребренными, искрящимся соснами раздавался колокольный звон. Он разносился далеко над округой, звонким куполом поднимаясь в темно - лазоревое небо. Река блестела под горячими лучами как большая сахарная голова, политая ледяной глазурью. Горизонт казался высеченным из снега, на него было больно смотреть глазам и весенний морозец, заручившись поддержкой солнца, выбивал слезы.
Прихожане в темных одеждах, после окончания службы, словно семечки рассыпались из желтого деревянного храма, похожего на залитый светом подсолнух.
- Лазорева суббота, - шепотом повторяла старушка Марья Семеновна, закутанная серой шалью и радостные мысли вертелись у нее в голове: - икру, говорят, можно есть, а я ее так и не попробовала за все свои 90 лет. День Рождения же у меня сегодня, вот, Причастилась, Господь сподобил. Как же с икрой-то быть? Куда же мне старой идти – красную икру покупать, стыдно. Икру пусть молодые едят. Вот сын посылал с Дальнего Востока, с армии, я ее дочкиной семье отдала, ребенок у них тогда болел. Зачем мне эта икра? Вот кабачковую люблю, во время поста она хорошо идет. Сама я ее приготовляю, да и оладушки из кабачков внуки и правнуки очень любят, придут в гости: - бабуля пожарь оладушков, - вот им и сготовлю. Бабушка переходит дорогу и мелкими, семенящими шагами направляется к остановке, которую окружают высокие заснеженные сосны и ели.
-Да ладно, поеду домой. Радость, какая несказанная, причастилась! Давно не ходила в храм, то сердце болит, то вот в больнице недавно отлежала.
В автобусе она объясняет молодой невозмутимой кондукторше: - Домой пора, там дети, внуки приедут. Надо стол собрать.
Дома выставляет приготовленные с вечера закуски: в большой банке наряду с желтыми подводными лодками кабачков плавают продолговатые батискафы огурцов, в маленькой таится янтарное крыжовниковое варенье, сказкой его называет зять, дочь-то ведь почти ничего и не готовит, все ей некогда, хоть и на пенсии, но работает, закрутилась совсем. Помидоры, красными поплавками плавают в окружении чесночных долек, заботливо обернутые укропом. Квашеная капуста сияет белыми лепестками с клюквенными сердечками, а лече выглядит так аппетитно, что Марья Семеновна с удовольствием украшает его орнаментом, вырезанным из соленых огурцов. Все это добро хозяйственно раскладывается по пиалкам и тарелочкам. На главное блюдо стола задумана уха из карпа и пирог с красной и белой рыбой, батюшка-духовник разрешил, сделал послабление, гостей надо вкусно кормить. А розу, какую красивую, белую он мне подарил – от имени всего прихода, улыбается теплому воспоминанию старушка. Поздравляли ее все, только в гости никто и не придет, ведь семья у тебя, Марьюшка, большая, народу-то много - так растолковала смешливая повар Елена.
Одним из подарков, подаренным детьми на юбилей матери, бабушки и прабабушки стала символическая баночка красной икры, о которой та давно мечтала, о чем знало все семейство. – Ну вот мы тебя и порадовали, - говорит внучка Надежда, больше всех хлопотавшая на кухне, и уставшая толкаться локтями и плечами со своими родственниками в бабушкиной тесной квартирке. – пора нам по домам разъезжаться, будем тебя навещать, не скучай без нас.
Марья Семеновна долго смотрит в окно, закутавшись своим стареньким и любимым пледом, след от колес автомошин ей кажется серым и рыхлым. Солнце медленно гаснет и уходит за край соседнего дома. Так она долго сидит, ни о чем не думая, ни о чем не мечтая, пока не замечает, что во двор спустились сумерки.
Повертев в руках баночку икры, она принимает решение: - Надо соседке болящей отнести Тамаре, та ее любит. Пойду-ка к ней, чаю хоть вместе попьем, ноги-то ее сильно беспокоят, пусть лежит, а я за ней поухаживаю.
март 2010 года