Вы здесь

Святочный рассказ

(по Н. С. Лескову)

Случалось часто, что ночная мгла
застанет странника в пути,
а если ночь морозна и вьюжна —
как хочется приют найти!
...

На старом тракте — постоялый двор,
открыты двери каждому всегда.
Ведёт народ неспешный разговор
о том, о сём, какая где нужда.

— Вот, если б, знать, когда придёт беда,
так я б соломки, верно, подстелил...
— Ага, да-да, молчи уж, борода, —
заросший дед с печурки укорил.

— Нет, брат, не думай, что услышав весть,
остановить сумеешь ты беду.
Седьмой десяток лет  живу я — есть,
что рассказать, да к своему стыду...
...

— В тот год поклоны слали всем святым
усердно, знать, предчувствуя беду.
Дождя молили, что б не быть с пустым
овином  в самую покос-страду.

И, надо ж было стать такому чуду, —
кругом неурожай, у нас же — благодать,
в соседских сёлах — плач, у нас — снопы повсюду,
и мы давай гулять — утробу ублажать!

С утра пораньше бабы затевают
лепёшек там, иль  натирушек* спечь,
а мужики друг дружку подбивают
На бражку поскорее приналечь.

Не понимали мы тогда того,
что зависть порождаем той гульбой,
что где-то жмыхом давятся — и то,
в укор нам ставят наравне с божбой.

Молились мы:
— Спасибо! Слава Богу! —
куском делились с разной голытьбой.
Но проторила к нам она дорогу —
докучна стала, тянет вразнобой:

— Подай! — подашь.
— Ещё подай!
— Да что же!
Вам может, душу вынь и всё отдай? —
шумишь, и понимаешь, что негоже
так отвечать — встрял в горле каравай.

Всё видим,понимаем всё, однако,
до сердца не восприняли беду.
Живём — и ладно, спим, едим...Вояка
сыскался вдруг бездушию ... Ату!

Пошёл нас кастерить и в хвост, и в гриву:
— Да что ж вы, мужики, рассудок где?
По-Божьи б надо жить, а это ж диво:
пируем мы, соседи, вишь, — в нужде!

Ведь это же души, знать, омраченье!
Давайте меньше тратить  на себя,
остаток же, по-Божьему веленью,
дадим убогим, Господа любя...

И понеслось, Федосу  тут досталось,
за всё, что знал, за всё, что говорил.
Чуть не побили бедного: шепталась
молва о том, что всех уж утомил...

И все Федосу вторят, особливо,
Маришка, внученька родная:
— Ты пошто,
дедусь,пристал,
небось  живём счастливо,
и всё добро трудами нажито!

Дай, дед, муки просеять, спечь лепёшек!
— Ешь хлеб решотный*, нынче пост идёт!
— Достань тогда пойди ну хоть рыбёшек!
— Терпи, не знаешь, Рождество грядёт?!
...

Старик на печке стрельнул самокрутку,
пустил дымок, качая головой:
— Винюсь, и я тогда сыграл ту шутку,
которая вернулася бедой...

И бес попутал прямо перед Святками:
нам стало мало песен и блинов,
и захотели мы завесть забавы с прятками,
с нарядами в медведей и шутов.

Федос шумел:
— Ах, безобразники!
Голодных что ли в хоровод вводить?
Пойдёте мимо с плясками, проказники,
Дразнить несчастных, нет, тому не быть!

Нет, не пущу Маришку, не зовите,
запру в чулан, вот будет праздник ей!
А вы, молодки и ребятушки, поймите,
Господь накажет, срам  играть в чертей!

— Ты это всё повыдумал,  родимый,
зудеть-то брось, молчи уж, золотой,
брось благовестить, праведник ты мнимый,
сам грешный! Тоже мне, смотри — святой!

— Какая разница, кто скажет слово верное,
прислушайся, браниться-то зачем,
нарочного посланника,наверное,
вы не узнаете, уйдёт ни с чем...

Ослушались мы деда, и попрятали
в конюшне праздные наряды и вино;
топтались лошади, ушами прядали,
предчувствуя беду, немудрено

пожар устроить. И, ведь, надо ж было!
В потёмках с свечкою искали свой потай —
с испугу полусонная кобыла
лягнула парня — искры сосчитай!

Свеча упала, сено полыхнуло,
пошёл огонь считать дворы,
за час истлил селенье; и разгула,
беспутства нашего видны стали труды.

В тот, сказывают, день перед пожаром
в селении нашем от избы к избе
дитя ходило в одеянье странном —
мешало празднику, гордыне и гульбе...

Куда потом дитя девалось, ветер знает, —
прокашлял дед, перебирая алфавит.
— Я ж говорил, никто не распознает
благую весть, покуда совесть спит!
...

За тёмным окошком метель-завируха,
примолкли скитальцы, да что говорить.
За стенкой посудой гремит стряпуха:
— Хорош, засыпай, будет вам гомонить...

_______________

* слова и выражения из рассказа Н.С. Лескова («Пустоплясы»)

Ряжение на Рождество, как пережиток язычества, всегда осуждалось Церковью. И хотя этот нехристианский обычай кое-где все равно оживал, Церковь всегда предостерегала своих чад от подобных действий.