Вы здесь

О чем поют дрозды в Косово.

«Помяни меня, Господи, когда
приидешь в Царствие Твое».
( Лк.23:39-43)

Глава 1.

Начало февраля за Полярным кругом знаменуется праздником Солнца, когда суровая полярная ночь сдает свои позиции и низко над горизонтом на короткое время появляется яркий диск небесного светила, полгода мирно дремавшего где-то за Путоранским хребтом.
Этот праздник  Хейро жители Таймырского Долгано-Ненецкого национального округа с давних времен считали одним из главных потому, что с его приходом начинала постепенно просыпаться природа после долгой полярной ночи. Олени, зачуяв первые, едва уловимые признаки весны, резвей гребли широким копытом снежный покров, добывая из-под него мох. Затем неспешно жевали, взирая огромными черными глазами на яркую полоску неба, и одобрительно кивали тяжелыми ветвистыми рогами, словно говорили друг другу: «ну, вот и кончилась зима».

Удалые оленеводы, рыбаки и охотники в этот день устраивали состязания, гонясь наперегонки в собачьих упряжках или на снегоходах. А их дети прытко накидывали лассо на рога оленей, изображая охоту. Девушки в национальных костюмах пели и танцевали, задорно поглядывая на ребят. Читали стихи местной поэтессы на родном языке о бескрайних просторах девственной тундры, о голубых озерах и лентах рек, полных рыбы, о любви, о звездах…
Женщины готовили в больших котлах шурпу из молодого оленя и густой запах вареного мяса щекотал ноздри лежавшим неподалеку северным лайкам.
В сотне километрах от оленеводческих совхозов в молодом заполярном городе N у подножия горы Медная праздник главного небесного светила широкомасштабно не отмечали. Но, впервые завидев над городом его робкие проблески сквозь густую пелену смога от труб медного и никелевого заводов, каждый житель с облегчением вздыхал: «наконец-то закончилась эта полярная ночь».
Можно было прожить много лет в этом городе и не увидеть ни живого оленя, ни знаменитого «чукчу», о котором слагали многочисленные анекдоты. Правда, по местному телевидению показали репортаж о празднике Хейро в оленеводческом совхозе, до которого как в той песне «только самолетом можно долететь».
Совсем другая, непраздничная картина представлялась полярным летчикам, когда они прилетали к рыбакам или оленеводам. Народ поголовно спивался и вымирал, не смотря на то, что на территории действовал «сухой закон». И едва заслышав шум вертолета в небе, все бросали свои занятия и бежали к месту посадки. Молодой бортмеханик открывал люк и встречался взглядом с горящими нездоровым блеском глазами десятка низкорослых нганасан. Следом за мужчинами к вертолету бежали женщины и дети.
- Пирта есть? Водка есть? Давай питра, лесик! – выкрикивали они.
- Сейчас командир выйдет и с ним все решите, - улыбнулся Николай Ершов. Мужики перевели взгляд с него на кабину. В окне виднелась фигура командира в коричневой кожаной куртке и они стали терпеливо ждать, переминаясь с ноги на ногу, тихо переговариваясь на своем языке. Наконец командир экипажа в высоких унтах из рыжей собачьей шерсти резво спустился по трапу, крепко сжимая в руке тяжелый портфель. Его тут же тесно обступили плотным кольцом.
- Пирта есть, командира?
- Пирта есть! А что дадите взамен? – спросил командир, опустив портфель на снег.
- Есть песец, соболь, рыба, олень, - перечислял старик, потягивая трубку.
Ну, пошли, посмотрим… - улыбнулся синим взором командир эскадрильи МИ-8 и снова взял в руки портфель, с которого теперь не спускали глаз местные жители. Второй пилот спустился вниз и тоже пошел за ним, застегивая на ходу крытый черный полушубок из овчины с большим капюшоном. Старый охотник впустил их к себе в юрту.
В юрте было тепло и пахло вареным мясом. Посередине стояла печь, отдаленно напоминавшая «буржуйку» возле которой сидели старуха и дочь в одеждах из оленьих шкур, отороченных песцом и искусно вышитых бисером. Где-то в темноте заплакал младенец и молодая женщина кинулась туда, успокаивая и баюкая ребенка.
Завидев в своей юрте дорогих гостей, хозяйка засуетилась с угощеньем, но командир объяснил, что им надо срочно возвращаться назад, так как они прилетели за роженицей. Старуха закивала головой в знак понимания и притащила мешок с мехами. Летчики отобрали самые лучшие шкурки, сложили их в пакет и выставили бутылки со спиртом. Сделка состоялась.
- Смотри, если проговоритесь кому, что мы вам спирт привозили, - предупредил командир старика, - то это будет последний раз для вас. - Обиженный недоверием старик клялся всеми своими богами, что никто никогда ничего не узнает. Командир и сам знал, что никто его не сдаст, но на всякий случай пригрозил…
Летчики вернулись на вертолет. Роженицу уже уложили на сидения. Бортмеханик затащил лестницу и закрыл люк. Мать девушки и муж все еще стояли у взлетной площадки с грустными лицами и по-своему молились за ее первые роды.
Командир запросил погоду по маршруту у диспетчера и попросил вызвать машину скорой помощи для роженицы.
- Добро! – ответил диспетчер, - но поторопитесь, ребята, идет теплый фронт в нашу сторону.
- Спасибо, Лева, уже вылетаем, - ответил комэск и запустил двигатели. Через несколько минут вертолет сделал круг над десятком заснеженных юрт с вьющимися к небу столбиками дыма, всколыхнув их мощным потоком воздуха, и лег на маршрут.
Старик  в свою очередь поменял  спирт на шкурки, пополнив  запасы товара, чаще всего пользующегося спросом у летчиков, и народ загулял всем станом от мала до велика, потребляя «огненную воду». Через пару часов на этом пятачке трезвыми оставались только младенцы.
Сумерки быстро сгущались над тундрой, южный ветер усиливался, гоняя снежные вихри. Роженица начала стонать сквозь стиснутые от боли зубы. Бортмеханик подходил к ней, пытаясь успокоить.
- Потерпи немножко, уже скоро прилетим… Там тебя «скорая помощь» ждет и врач и сразу тебе помогут и твоему ребеночку, - говорил он. На самом деле он ужасно боялся, что роды начнутся во время полета и кроме него, помогать девушке будет просто некому. Погода ухудшалась. Глянув в иллюминатор, Николай увидел только белые клубы снега. Ни земли, ни неба – сплошная белизна вокруг. Надеяться оставалось только на Бога да командира со штурманом и их большой опыт работы в необъятных северных широтах.
Николай увидел, как по бледному лицу девушки покатились слезы, с нижней губы спала капля крови. Вид крови окончательно выбил из себя молодого бортмеханика. Он кинулся к командиру.
- Евгений! Евгений Петрович, - схватил он командира за плечо, - там девушка рожает или умирает… Что делать?
- Принимай роды! Ты видишь, что с погодой? Видимость ноль… или мне бросить штурвал и заниматься родами, - крикнул сердито тот, - и тогда разобьемся все…
- Борт 57011, вы отклонились от маршрута на 9 градусов южнее… - послышался голос диспетчера в шлемофонах. Штурман сверил показания приборов с картой, рассчитал поправку на ветер и убедился, что они действительно ушли в сторону.
- Семен, - обратился к нему командир, - подбери место для посадки, ни фига не видно… - вглядывался Евгений в сплошную белизну впереди.
- Может, дотянем, восемьдесят километров осталось, - вздохнул штурман.
- Будем садиться! Что есть подходящего рядом? – Штурман окинул взглядом карту.
- Ближайший населенный пункт зверосовхоз Потанино…
- Сколько до него лету?
- Минут пятнадцать!
- Летим на Потанино! – решил окончательно командир. – Там врач есть, а до города мы можем и не дотянуть. Не хватало еще сесть в тундре на вынужденную посадку с роженицей… - Командир доложил диспетчеру об изменении маршрута в связи с ухудшением погодных условий и попросил второго пилота пойти посмотреть, как там девушка. Алексей быстро выбрался из кресла и вышел из кабины. Он увидел, что в фюзеляже молодой бортмеханик стоит на коленях возле роженицы, держит ее за руку и слезно уговаривает потерпеть еще немножечко. Алексей взглянул на бледное лицо девушки и понял, что та уже без сознания. Он быстро оттолкнул в сторону Николая и начал трясти ее за хрупкие плечики.
- Тащи аптечку сюда и давай нашатырный спирт, - крикнул он бортмеханику. Тот вскочил на ноги и кинулся в кабину за аптечкой. Он быстро достал ампулу, обломил кончик и вылил содержимое на вату. Запах нашатыря заполнил кабину.
- Что ты делаешь? – удивленно спросил командир, оторвавшись на мгновенье от приборов.
- Девушка потеряла сознание, - крикнул Николай и вышел из кабины. – А ей это не вредно? – спросил он у второго пилота, приближая к носу девушки ватный тампон.
- Ей вредно быть без сознания, - ответил Алексей, нащупывая пульс на руке роженицы.
- А ты соображаешь в медицине? – удивился бортмеханик.
- У меня же предки военные хирурги… - пояснил тот. Девушка резко отвернула голову в сторону и застонала.
- Ну, слава Богу! Ожила, - улыбнулся Алексей, смахнув капельки пота со лба. – Потерпи немного, скоро будем в Потанино, там врач есть, - успокоил он девушку, и обернувшись к Николаю, произнес тихо: - Сиди с ней и смотри, чтобы она не потеряла сознание, а я пойду, скажу диспетчеру, чтобы срочно связались с совхозом и нашли врача.
Напрасно в праздник Хейро пытались дозвониться всеми доступными способами до зверосовхоза, в сторону которого летел вертолет с умирающей роженицей. В канун праздника экипаж вертолета, доставлявший туда съемочную группу местного телевидения, так отоварил спиртом местных жителей, что на звонки некому было отвечать.
Вертолет кружил в небе в поиске населенного пункта или хотя бы просто площадки, где можно приземлиться, но тщетно. Ветер усилился и разгулялась такая пурга, что разглядеть через нее хоть какие-то ориентиры на земле не представлялось никакой возможности. Командир чертыхался и матерился и на природу, и на погоду, и на то Хейро… А по данным штурмана экипажа Семена и по данным диспетчера аэропорта вертолет находился над совхозом, но приземлиться не мог и лететь в другое место было тоже бессмысленно…
- Пусть хоть ракетницей нам укажут площадку, - кричал командир диспетчеру, сжав в руках штурвал.
- Никто не отвечает… - обреченно ответил тот, - видно перепились все, сегодня же у них праздник.
- Твою дивизию… - взревел комэск так, что у остальных членов экипажа холодок пробежал по спине потому, что таким его еще никогда не видели. «Чтоб когда-нибудь я им привез хоть бутылку спирта или водки – ни в жисть» - дал себе зарок Евгений.
Алексей лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации и понял, что как не крути, оставалось только одно – садиться вслепую. Но решение принимал командир и все ждали его… В кабину просунулась голова бортмеханика:
- Девушка опять потеряла сознание, - крикнул он.
- Дай нашатырь!
- Давал, не помогает, - ответил он.
- Скоро нам всем нашатырь понадобится, - отозвался штурман со своего места, ткнув карандашом в карту. Площадку не найти, - сказал он сам себе, вспомнил жену, сыновей и тяжело вздохнул.
О, Господи! Хочется жить… - произнес второй пилот, глядя в белый квадрат лобового стекла за которым бушевала стихия. Ситуация становилась безнадежной. Члены экипажа из практики знали, что чудес в такие моменты, как правило, не бывает. Но в сердце каждого из них все равно теплилась искорка надежды вернуться домой живым. И таким дорогим и желанным становился этот дом в опасные для жизни минуты потому, что там их ждали…
Вдруг откуда-то сверху ударило четыре мощных прожектора, словно четыре солнца, по два с каждой стороны вертолета и стали двигаться вместе с ним. Летчики в недоумении переглянулись между собой: «что это». Человечество еще не придумало вселенские прожекторы, которые могут освещать при такой пурге. Не уж-то Бог услышал молитвы! А может «глюки» начались от нервного напряжения? Пока каждый придумывал свою версию, квадрат из четырех столбов света стал медленно удаляться от вертолета вправо и застыл, словно поджидая его. Командир вопросительно глянул на второго пилота. Тот в недоумении пожал плечами. Евгений тоже взял вправо и свет тронулся с места и еще удалился немного вправо. Вертолет последовал за ним, но свет остался на месте. Вдруг он усилился многократно и стало видно даже сквозь метель. Евгений глянул вниз и увидел заснеженную вертолетную площадку и ближайшие бараки совхоза. Он снял правую руку со штурвала и первый раз в жизни тихо перекрестился.
- Вижу площадку, садимся! – крикнул он и через несколько минут вертолет благополучно приземлился. Свет немного повисел над ним, потом сместился вперед, покачался туда-сюда в брюхе сигарообразного НЛО и улетел восвояси. Экипаж так и замер в своих креслах, ошарашенный увиденным.
- А что это было? – удивленно спросил бортмеханик, снова просунув голову в кабину вертолета.
- Бесы мимо пролетали на своем аппарате, - улыбнулся Алексей.
- Вот бы нам такую технику! – мечтательно произнес Николай, затем немного подумав, спросил: - А что это они вдруг благотворительностью начали заниматься? Им это вроде несвойственно… - недоумевал он.
- Правильно, - согласился второй пилот, - но Бог может всякое зло превратить в добро, - поднял он многозначительно указательный палец вверх. – Повелел Он им осветить нам площадку, они и светили.
- Ох! И мудрый же ты у нас! – рассмеялся командир. – На все у тебя есть ответы. Да, а как наша роженица? – спохватился он.
- Пришла в сознание, но сильно страдает. А что-то местные нас не торопятся встречать…
- Да они пьяные вдрызг, диспетчер не мог дозвониться. Иди, Коля, ищи врача, - сказал командир.
Николай открыл  люк и выглянул. В лицо ударил южный ветер со снегом. Он быстро спустил трап и заметил темный силуэт человека в нескольких метрах от вертолета.
- Вы кто? - крикнул бортмеханик в пургу. Фигура стала приближаться.
- Я врач, - послышалось в ответ сквозь ветер.
- Давай быстрей сюда, у нас девушка рожает… Уже два раза теряла сознание. – Доктор неуклюже забрался по лестнице на вертолет. Вместе с ним прилетело и целое облако густого перегара. Николай аж отвернулся от неожиданной пневмоатаки. – Фу-у-у! – скривился он за спиной эскулапа и замахал руками. Потом закрыл дверь, чтобы не простудить девушку и ушел в кабину, чтобы не смущать ее.
- Похоже, что запуржило надолго, - потянулся командир в кресле. – Можем тут на неделю застрять.
- Пойдем в гостиницу, - зевнул второй пилот. – Есть хочется.
- Тебе то жить хочется, то есть, - иронично отозвался штурман. - А наешься, к барышням потянет. Тут знаешь, какие красотки есть, Голливуд отдыхает…
- А я люблю свою Дашу и весь Голливуд вместе с Калифорнией мне по барабану, - ответил Алексей.
- Ага, посидишь тут с месяц по погоде, совсем по-другому запоешь, - включился Николай в разговор.
В это время доктор закончил осмотр роженицы и зашел в кабину сказать, что она нуждается в срочной операции.
- Ну, так делай! – повернулся к нему командир.
- Я терапевт, я не гинеколог и не хирург. Я не могу делать эту операцию. Ее надо везти в город…
- К сожалению это не в наших силах, - ответил Евгений. – И прогноз на несколько дней не утешительный. – От этих слов доктор кажется  протрезвел.
На вид ему было не больше тридцати лет. Маленький щупленький нененц с тонкими чертами лица и быстрым взглядом. Три года назад он закончил медицинский институт и сам пожелал вернуться в родные края, где остались его родители.
Девушка громко застонала, и мужчины заторопились, вспомнив о ее сложном положении.
- Надо ее перенести в медпункт тут неподалеку в соседнем бараке. Я ей сделал укол обезболивающий, но операция нужна срочно. Плод большой и лежит наоборот, она не сможет самостоятельно родить, - сказал врач.
- Хорошо! Мы поможем тебе ее перенести в барак, но с операцией, извини, брат, не по нашей части. Бери местного ветеринара в помощники и выполняйте клятву Гиппократа. Звони в город, пусть тебя хирурги консультируют. Ну, не помирать же девушке? – сказал командир и поднялся с кресла.
Алексей с Николаем отнесли роженицу в медпункт и пришли в небольшую гостиницу для летного состава. Столовая была закрыта и летчики, сняв с себя тяжелые полушубки и унты, стали доставать из портфелей бутерброды, чай, пирожки и выкладывать все на стол. Бортмеханик включил электрический чайник, сполоснул чашки с тарелками и.
Ужинали молча. Все думали о том летательном аппарате, который сегодня указал им место для посадки вертолета. В авиаотряде ходили слухи о том, что некоторые экипажи видели различные летательные аппараты, которые и зависали в воздухе, и перемещались с огромной скоростью, и виртуозно проделывали фигуры высшего пилотажа без всякого напряга, словно подчинялись чьей-то мысли. Но сами очевидцы об этом молчали, как рыбы по той причине, что давали расписку определенным органам о том, что будут держать язык за зубами. Их долго и нудно расспрашивали сотрудники спецслужб, что они видели, а потом рекомендовали настоятельно про все забыть. Летчики так и делали. Правда, еще до того, как написать расписку, они успевали поделиться новостью с женами. Те знали мельчайшие подробности о встрече с НЛО и шепотом делились на кухне со своими подругами. В итоге весь город знал, что творилось на бесконечных просторах заполярного неба.

В медпункте местный терапевт еще раз внимательно осмотрел роженицу и пришел к выводу, что у нее ягодичное прилежание плода. Он долго сидел и думал, что же ему делать? Идеальный вариант – сделать кесарево сечение, но для этого у него ничего необходимого не было. Отправить роженицу в роддом не позволяла погода. Оставалось идти за советом к ветеринару, который праздновал у председателя совхоза. Молодой доктор быстро оделся и отправился туда. Ветеринар был еще транспортабельный и по дороге в медпункт доктор объяснил ему, в чем собственно дело. Длинный рыжеволосый Сергей Петрович долго не мог увязать ягодичное прилежание плода с его собственной персоной. Затем наконец, выдал свой вердикт:
- Ее надо привязать на веревку и гонять по кругу до тех пор, пока плод не перевернется и не станет правильно, - сказал он и приостановился.
- На веревку и гонять по кругу? – недоумевал терапевт.
- Ну да…
- Да она едва на ногах стоит с таким животом.
- А ты бери хлыст и гоняй, гоняй, гоняй и проверяй, перевернулся или нет, - учил ветеринар. Доктор даже представить себе не мог, как он заставит беременную женщину с таким животом и со схватками бегать вокруг стола в кабинете.
- А может еще какой способ есть? – спросил он с надеждой в голосе.
- Не-е-е-е! Это самый надежный и испытанный, - заверил ветеринарный врач. Они подошли к медпункту, закрывая лицо от снега и ветра высокими воротниками полушубков. Вошли в прихожую, разделись, погрели закоченевшие руки у радиатора. Сергей Петрович по дороге проветрился, протрезвел немного и пытался понять, зачем его сюда привели.
- Вот вам халат! – протянул терапевт ему спецодежду. Сам он уже был в белом халате. Ветврач быстро накинул на плечи халат и они направились в кабинет. Роженица дремала на кушетке.
- А! Так у тебя баба рожает? – прошептал он на ухо терапевту.
- Ну да! Женщина… У нее ягодичное прилежание плода, - напомнил терапевт.
- Да какая собственно разница, принцип-то один и тот же. А как схватки?
- Нормально. Сейчас укол отойдет и начнется кошмар, а кесарить мне ее нечем. Погода тоже как назло не летная, - роптал терапевт.
- Буди ее и пусть бегает вокруг стола, если хочет жить и родить ребенка, - категорично заявил ветврач. Терапевт поколебался немного и стал будить роженицу. Она открыла сонные глаза.
- Вам надо бегать вокруг стола до тех пор, пока ребенок не перевернется, иначе мы не сможем вас спасти и ребенка тоже, - прямо сказал терапевт. Роженица посмотрела на него с недоверием, но тут включился в разговор ветврач.
- Он совершенно прав и чем быстрей вы это сделаете, тем лучше для всех нас. – Роженица спустила на пол тонкие ноги с кушетки, обхватила двумя руками живот и, стиснув зубы, начала потихоньку бежать по кабинету. Схватки стали усиливаться, а она все бежала и бежала, роняя слезы на ходу. В глазах начало темнеть, ноги подкашивались, а она все силилась сделать еще хоть несколько шагов ради своего ребеночка, чтобы спасти его. Когда силы были на исходе, она почувствовала, как что-то резко зашевелилось в животе и начала медленно падать. Сергей Петрович подхватил ее сильными руками и положил на кушетку. Терапевт проверил состояние плода.
- Все! Перевернулся и идет… - радостно крикнул он.
- Давай, девочка, тужься, - начал тормошить ее ветврач. Она вцепилась руками в кушетку так, что даже вены на шее вздулись.
- Молодец, давай еще немножко! – подбадривал ее Сергей Петрович.
- Не могу больше, нет сил, - прошептала она.
- Ну, еще чуть-чуть… Вот уже голова появилась. Давай последний раз, - уговаривал терапевт. Женщина набрала полную грудь воздуха и в этот момент ветврач поставил правое предплечье своей руки ей ниже груди и с силой повел вниз, выталкивая таким способом младенца, как пробку из Шампанского. Женщина вдруг почувствовала такое облегчение, словно сама родилась заново. На свет появился хороший, здоровый, белобрысый мальчик. Мужчины удивленно переглянулись между собой.
- У вас мальчик родился! Замечательный! Поздравляю! – сообщил терапевт и показал ей сына. Радостно засияло лицо матери, мокрое от слез:
- Сыночек! – тихо прошептала она, - солнышко мое! – и тут же уснула от усталости.
После легкого ужина летчики еще долго курили и обсуждали сегодняшние события. У командира со штурманом за плечами десятилетний опыт работы на Крайнем Севере. Три раза уже обслуживали высокоширотную экспедицию на дрейфующих льдах в нейтральных водах Северного Ледовитого Океана. Всякое приходилось переживать, а вот встреча с НЛО да еще при таких обстоятельствах произошла у них впервые.
- Интересно, что у них там за двигатели стоят? – задумчиво произнес бортмеханик, выпуская изо рта колечко дыма вверх.
- Может, там никакого двигателя и вовсе нет, - предположил второй пилот. – Летают же ведьмы в ступах без всякого двигателя…просто с метлой.
- Я ведьму в ступе не видел, а вот сегодняшний аппарат меня впечатлил весьма конкретно, - отозвался штурман. – Прокатиться бы на таком хоть разок!
- Прокатишься, не переживай, когда душу в ад повезут, - ухмыльнулся командир.
- Я вообще-то как-то на рай рассчитываю свой маршрут, - в тон ему ответил Семен.
- Ага! Главное, чтобы твои расчеты совпали с Божьими, тогда точно попадешь, – снова откликнулся командир.
- Выходит, что эти бесы умней нас, раз они летают на такой технике? – не унимался бортмеханик.
- Может они и умней и информированней, чем мы, только все их мысли и действия направлены только на разрушение и уничтожение человечества. Это их основная задача, - сообщил второй пилот.
- Да чем мы им так мешаем, места в небе что ли не хватает? – возмутился Николай.
- Ревнуют они нас к Богу! – ответил Алексей.
- Ревность штука серьезная, как хроническое заболевание, - подытожил Семен.
- Болел? – иронично спросил Евгений, бросив в его сторону веселый взгляд.
- Можно подумать, что кто-то из присутствующих здесь этим не страдал, - спокойно ответил Семен. – Это при нашей-то работе, когда мы месяцами не бываем дома. Я чувствую, что скоро мне Оксанка поставит вопрос ребром «или она или работа».
- И что ты выберешь? – спросил Николай. Семен ничего не ответил, только было слышно, как он тяжело вздохнул, сидя на стуле у своей кровати. – Интересно, как там наша девушка родила? – вспомнил Николай.
- Или родила или померла, третьего не дано, - ответил Евгений, потом добавил. – Я вот думаю, ребята, что нам лучше всем помолчать о том, что тут случилось в плане НЛО, а то затаскают по кабинетам.
- Согласны! – сказали все как по команде.
- И женам дома ни слова, - предложил он, но никто ему не ответил, только ветер завывал за окнами маленькой совхозной гостиницы на бескрайних просторах тундры.

Заполярный город N, не смотря на свою молодость, успел стать знаменитым своим ГУЛАГОМ в годы репрессий, а за пределами страны на мировом рынке – никелем самого высокого качества - 0,9999 и другими редкоземельными металлами, используемыми в основном в военной промышленности.
Градообразующим предприятием стал горно-металлургический комбинат с множественными вспомогательными службами, хорошо развитыми и оснащенными по последнему слову техники. Здесь в советское время медицина, торговля, жилищно-коммунальная служба, строительство – все работало на то, чтобы человек мог эффективно трудиться в тяжелых климатических условиях Крайнего Севера. Комбинату тогда было чуть больше пятидесяти, а средний возраст жителей не дотягивал и до тридцати лет.
Во второй половине дня, когда первые лучи мартовского солнца показались над горизонтом, в квартиру штурмана эскадрильи МИ – 8 местного авиаотряда Семена Яковлева позвонила работница почтового отделения, держа в руках телеграмму. Дверь открыла его жена Оксана, яркая молодая женщина в белом спортивном костюме.
- Вам телеграмма, - сказала работница почтового отделения, и немного помолчав, тихо добавила, - плохая. Оксана взяла у нее из рук сложенный листок телеграммы, расписалась машинально и подумала, - «Видимо от брата… с мамой что-то» Она уже хотела закрыть дверь, но женщина вдруг спросила:
- Вы одна дома?
- Да, а что?
- Справитесь сами…
- Спасибо, справлюсь, - поняла наконец Оксана, о чем речь. Из этого последнего вопроса почтальона она сразу сделала вывод, что мамы больше нет. Развернув белый листок почтового бланка срочной телеграммы, она прочла. «Мама умерла, похороны через три дня. Юрий»
Оксана машинально положила на стол телеграмму и села на диван. Ее словно заклинило на какое-то время. Казалось, что она даже думать перестала. Мир как-то сразу опустел, словно из него ушло что-то очень важное. А все, что осталось, было настолько несущественным, что о нем не хотелось даже думать.
Просидев так около часа, женщина спохватилась, что надо сообщить об этом сестре и брату. Дозвонившись до сестры, она сказала коротко:
- Юля, зайди ко мне!
-Минут через двадцать буду, - ответила та, не задавая лишних вопросов. Юля была старше Оксаны на десять лет, но младшая сестра обладала сильным волевым характером и завидным упорством в достижении поставленной цели. Она была лидером.
- Привет, сестра! Что за экстренный сбор? – поинтересовалась Юля, снимая шубу в прихожей.
- Крепись, сестра… мама умерла. От Юры телеграмма пришла. - Юля глубоко вздохнула и молча прошла в гостиную, села. Они долго сидели на диване, молча вздыхая и переживая полученное известие.
- Ну что, надо ехать, - тихо произнесла Юля.
- Надо еще брату сообщить… Я не звонила ему. Честно сказать, я боюсь, он же инфаркт недавно перенес…
- И не сказать тоже нельзя, обидится на нас.
- Ладно, давай я позвоню, что ж время терять. Надо идти за билетами на самолет, - сказала Юля и начала набирать номер телефона брата. Они долго совещались и решили, что брат не полетит из-за своего состояния здоровья. Он очень сожалел и переживал потерю матери.
Сестры купили билеты до Москвы на ближайший рейс и вылетели ночью. Дальше из Москвы до Киева, а из Киева до Кировограда поездом.
Поезд прибыл в город под утро. Оксана пошла на привокзальную площадь, искать такси, чтобы добраться до небольшой деревни в шестидесяти километрах отсюда.
- Так далеко не могу, у нас проблемы с бензином, - ответил один водитель.
- А сколько платите? – поинтересовался другой.
- Понятия не имею, - искренне ответила Оксана. – Сами цену придумайте, мы на похороны спешим с сестрой.
- А у вас какие деньги?
- Какие? Рубли, какие же еще… А у вас тут какие ходят? – поинтересовалась Оксана.
- Та разные… - ответил водитель. – С бензином проблема. Вот если родственники помогут мне на заправке, то отвезу.
- Ну, так решите со своими родственниками… Господи, какой у вас бардак, - возмутилась Оксана.
Она закончила техникум в этом городе десять лет назад и уехала работать на Крайний Север, где жил с семьей ее старший брат Саша. Последний раз она навещала родителей пять лет назад. Тогда еще в Украине не было таких проблем.
Таксист наконец назвал сумму в рублях и сестры стали загружать вещи в багажник. За городом на заправке женщина залила им бензина полный бак и они тронулись в путь. На дороге стоял такой гололед после дождя, что машина гуляла по шоссе, как лодка по реке. Благо, что встречных машин в такую рань не было. Часа через два они благополучно добрались до родительского дома. Рассвело. Стоял конец марта. Такси уехало, а сестры так и переминались с ноги на ногу у калитки, не решаясь войти… В соседнем доме через дорогу скрипнула входная дверь и на пороге показалась соседка, белолицая полногрудая Маруся с толстой русой косой.
- Здравствуйте, тетя Маруся! А не знаете, где наши? – спросила Оксана.
- Та Юра с батьком пишлы вечером до дяди Васи, маминого брата, - откликнулась она, направляясь к своей калитке. Она ходила с костылями потому, что в детстве ей ногу отрезал поезд. Работала она все время библиотекарем. – А це ж хто приехал? – поинтересовалась она, не узнав Юлю с Оксаной.
- Да это мы, Оксана и Юля…
- А! Та идить до мене, посидите, а то ще рано, - гостеприимно предложила она.
- Спасибо, Маруся! Сейчас, мы только вещи занесем в коридор, - отозвалась Юля, хранившая до сих пор молчание. Они взяли дорожные сумки с продуктами и занесли в коридор. Оксана боялась идти дальше. Она еще не представляла, как встретится с покойной матушкой, которую все пятеро детей так горячо любили за доброту и кротость.
Тетя Маруся затопила печку, поставила зеленый эмалированный чайник. Юля с Оксаной сняли шубы и сели на кушетку.
- Та це вы аж из севера приехали? – спросила женщина, заглядывая в печку, хорошо ли загорелись дрова, чтобы засыпать уголь.
- Да! – ответили сестры.
- А там же из вами и брат живе, Саша… А вин не приехал? – спрашивала она, переходя из украинского на русский.
- Он не приедет, сердце у него больное, - ответила Оксана. – А тети Наташи уже нет? – спросила она, оглядываясь по небольшой беленькой комнате.
- Та вже три года, як померла, - вздохнула Маруся. Она была приемным ребенком и так они с тетей Наташей всю жизнь вдвоем и жили, пока та не умерла.
- Сичас, чайник закипит и напою вас чаем с дороги, - суетилась Маруся на протезе. Она была удивительной красоты, несмотря на свой возраст. Лицо круглое, кожа белая, гладкая… Огромные глаза василькового цвета, черные брови, высокий лоб. Длинные темно-русые волосы разделены сбоку на пробор, сплетены в тугую косу, уложенную высокой короной на голове. На ее пышный бюст полюбоваться заходили деревенские мужики в библиотеку, шутили и, как бы невзначай, обнимали ее за плечи или за талию. Она весело смеялась, обнажая ослепительно белые, красивые зубы. И видно не одному кружила голову ее красота, но замуж она так и не вышла. В дверь кто-то постучал.
- Заходьте! – пригласила Маруся. Вошел Юра.
- А наши тут? – спросил он, имея в виду сестер.
- Тут, тут, - ответила они с кушетки.
- Та може пидем до дому? – спросил он.
- Юра! Та хай воны хоть чаю попьть з дорогы, - предложила Маруся. – Та сидай и ты выпый з нымы. Цилый же день будете заняты… - Юра немного подумал и прошел к сестрам, обнял их, поцеловались.
- Ну, как вы доехали? А Саша не приехал с вами? – поинтересовался.
- Он же недавно инфаркт перенес… Кланяется всем, - ответила Юля.
- Понятно…, - опустил он взгляд в пол и задумался. Маруся гремела чайником с чашками и вскоре на столе появились домашние пироги с капустой, отварная картошка с селедкой, консервированные огурцы. Глядя на эту незатейливую украинскую кухню, у Оксаны аж слюнки потекли. Она только сейчас вспомнила, что не ела с самого дома.
- Юра, - обратилась она к брату, - сходи домой и возьми там в серой сумке продукты…
- Я принесу сумку, а вы тут разберетесь, - ответил он, вставая с кушетки.
Оксана росла с этим братом, когда старшие уже разъехались, кто куда и навещали родительский дом только по праздникам. Все ее любили и баловали, как самую маленькую, а Юра, будучи на три года старшее, занимался непосредственно ее образованием и воспитанием. И надо отдать ему должное, успешно. В пять лет она уже бегала к тете Марусе в библиотеку за книгами и читала их с большим интересом… Та подумала, что соседская девочка смотрит только картинки и решила проверить, знает она содержание или нет. Каково же было ее удивление, когда этот кудрявый ангел рассказал наизусть все три книги, которые принесла сдавать обратно. « Может ей брат их читает» - подумала Маруся.
Юра принес сумку с продуктами и Оксана достала оттуда сыр, колбасу, масло, конфеты. Люди в деревне жили бедно, пенсии были так малы, что едва концы с концами сводили. Выживали за счет подсобного хозяйства. В магазине покупали в основном крупы да хлеб. А кто помоложе был, так те и хлеб сами выпекали. Колбасу с сыром позволяли себе только по большим праздникам.
Позавтракав у гостеприимной Маруси, соседи поблагодарили ее и отправились к себе заниматься похоронами. Войдя в дом, дети первым долгом пошли в большую комнату, чтобы поклониться матушке. А она словно спала на кровати, сложив на животе натруженные руки. Лицо спокойное, умиротворенное… Робкие утренние лучи солнца заглядывали в окно и нежно прикасались к ее лицу, словно гладили… Оксана упала на колени возле низкой кровати, заливаясь слезами. Брат с сестрой немного постояли и вышли, чтобы дать ей возможность излить свою скорбь.
К обеду приехал и самый старший брат Михаил, двоюродные братья, дальние родственники. Все было готово, и похоронная процессия медленно тронулась через всю деревню к кладбищу. А люди все примыкали и примыкали от каждого дома. Оксана снова ощутила в душе ту пустоту, которая образовалась сразу, после получения телеграммы о смерти, но слез уже не было, эмоций тоже. Она наблюдала за всем происходящим как бы со стороны, словно не была участником этих событий. Организм как-то заблокировался, сохраняя психику от перегрузки.
Священник отслужил чин отпевания у свежей могилы и все начали прощаться с умершей. «Эх, матушка, - думала Оксана, - в марте родилась, в марте и умерла… Ровно семьдесят лет прожила, милая. Особо не болела, легла, уснула… и все. И почему я так редко навещала их? Все думала, что впереди много времени у нас, а оказалось, что нет его более… Вот он весь смысл жизни – от рождения и до смерти – дорога, да дети с внуками, которые ее и продолжат. Прощай, дорогая моя матушка! Земля тебе пухом!»
На поминки пришла вся деревня. Тронутая таким вниманием, Оксана приглашала за столы земляков, смахивая слезы.
- А ты ж хто, Оксана чи Юля? – спрашивали старушки, пытаясь угадать, потому, что сестры на первый взгляд были похожи, как две капли воды, хоть и с разницей в возрасте. Только у Юли были синие глаза, как у мамы, а у Оксаны, карие, как у отца.
- Я Оксана! – отвечала молодая женщина.
- А, Оксанка! Це ж ты на севере живешь? – спрашивали.
- Та нас трое на севере живет, - переходила она на украинский. Дом не мог вместить всех односельчан за один раз, поэтому обедом кормили в три захода. Юля все переживала, что продуктов не хватит, а не хватило спиртного. Юра принес откуда-то украинский самогон, сизоватого цвета со свекольным запахом.
- Народ не отравим? – спросила у него Оксана, понюхав содержимое трехлитровой банки.
- Да что ты! Это же родной напиток. Здесь в магазине никто не покупает спиртное. Все гонят самогон, - заверил он.
Люди стеснялись есть. Робко брали бутерброды с красной рыбой, колбасу, сыр.
- А це красне, мабуть мясо, - говорила одна бабушка другой, пробуя красную рыбу с тарелки.
- А наче пахне рыбою, - отвечала ей другая, - вкусно! – Оксана с Юлей переглянулись, наблюдая эту сцену.
- Кушайте, мои дорогие! Не стесняйтесь и с собой берите конфеты, печенье, апельсины, - уговаривала Оксана. Отец курил во дворе с мужчинами, которые уже отобедали.
- Ну, что, Михайлыч, поедешь жить к детям или останешься тут, - спросил кто-то из них.
- Не знаю, - вздыхал он. – Куда я из родного дома, на кого все это оставлю? Тут мигом все растащат…
- Да! Сад у тебе гарный. А горихив скилько? Слывы, вышни, абрикосы, груши… Це можна продать дом, - говорил мужчина в фуражке.
- А може хто из дитей приедет и будет жить или внуки, - предположил другой.
- Не знаю, - вздыхал отец. Ему и к детям хотелось, и страшно было оказаться обузой для кого-нибудь из них. Юра с Мишей жили недалеко и навещали его, и помогали по хозяйству, но жить в деревню никто не собирался. Работы тут не было. Остались одни старики доживать свой век.
Вечером, когда все разошлись и в доме остались только дети с отцом, они сели за большим столом в просторной комнате с окрашенными стенами и стали вспоминать свое детство. Впервые в жизни все дети собрались вместе за одним столом.
- Папа, поехали ко мне жить, - обняла его за шею Оксана и все притихли. Оксана была любимицей у отца. Он долго смотрел на скатерть, затем глубоко вздохнул:
- Спасибо, дочка! Пока есть у меня здоровье, буду тут… Кто-то же должен встретить вас, когда в отпуск приедете. А там, как Бог даст…
- Ну, папа… - настаивала дочь.
- Может, позже… - отвечал он.
Сестры побыли с отцом до девятого дня, приготовили обед для поминок, сходили все вместе на кладбище и распрощавшись, уехали вечером обратно на север.
- Мама, что ты нам привезла? – кинулся к Оксане младший сын Антон, едва она переступила порог квартиры.
- Здравствуй, сынок! – обняла она его. – А ты один дома?
- Один… Серега еще в школе, папа на северном полюсе. Тетя Лера приходит каждый день, кормит нас.
- Как у тебя дела в школе?
- Нормально. Двоек нет. Есть запись в дневнике, разговаривал на уроке, - отчитался сын.
- Понятно, - вздохнула мать и достала из сумки подарок, новый конструктор, купленный в Москве в аэропорту.
- Спасибочки, мамочка! – обнял ее радостно за шею мальчик.
- Пожалуйста! Только не болтай больше на уроках, ладно?
- Ладно, мамочка, не буду больше…, - пообещал сын и отправился к себе в комнату, разбираться с новой игрушкой.
Оксана приняла душ и занялась уборкой квартиры. Через два часа все было в идеальном порядке. Она позвонила в универсам и заказала доставку продуктов на дом. Вскоре позвонила подруга Лера и пообещала заехать с мужем после работы. Не успела она опустить трубку, как тут же позвонил брат. Пришлось ему подробно рассказать, что и как было на похоронах мамы.
- Я завтра откопаю гараж от снега и приеду к тебе на машине, - пообещала Оксана.
- Добро! – согласился брат и опустил трубку.
Хлопнула входная дверь, вернулся со школы Сергей. «О! Мама приехала!» - радостно воскликнул он в коридоре, увидев ее шубу, и стал быстро снимать с себя верхнюю одежду и сапоги. Оксана вышла ему навстречу:
- Привет! – обняла за плечи. – Как вы тут без меня?
- Привет, мама! У нас все нормально, как видишь. А что ты привезла? – спросил он.
- Вот держи! – подала она пакет с подарками. Сергей достал из него горнолыжные очки и перчатки, примерял…
- Вот спасибо! – обрадовался он.

- Пожалуйста. Зови Антона, будем обедать.
- Нам уже на тренировку пора, опоздаем… Антон, - открыл он дверь в детскую комнату, - собирайся быстро. А что тебе мама привезла?
- Конструктор!
- А мне очки и перчатки, смотри, - показал он.
- А мне такие, мама? – заныл Антон.
- Да у тебя еще те приличные, - отозвалась Оксана. – Ты будешь кушать?
- Не, - надул губы сын и стал собираться на тренировку. Оксана быстро сделала им бутерброды, помыла яблоки и мандарины, налила в термос чай и все упаковала в спортивную сумку. Сергей снял школьную форму и надел горнолыжный комбинезон. Антон заторопился, оставив игрушки. Мать завязала ему меховую шапку и толстый вязаный шарф, который подарила на двадцать третье февраля тетя Юля. Мальчик резво запрыгнул в валенки и надел двойные варежки.
- А ты бугель взял? – спросил старший.
- Да мы сегодня на большом подъемнике будем тренироваться, - ответил Антон.
- Лучше возьми на всякий случай, - посоветовал Сергей. Антон достал из кладовки металлический бугель для малого подъемника и бросил его в сумку брату.
- Повнимательней там, ребята! – напутствовала мать, провожая детей на горнолыжную базу.
Сергей с Антоном были сводными братьями по отцу. Родная мать Сергея проживала в Тюмени, злоупотребляла спиртным, и ее собирались лишить материнства. Тогда ее сестра написала письмо Семену и попросила забрать сына к себе. Это странное письмо от незнакомой женщины лежало на трюмо, пока Семен был в командировке, и Оксана часто останавливала на нем взгляд, но открывать не решалась. Она знала, что бывшая жена с сыном живут в Тюмени потому, что Семен платил алименты, но как они жили, никто не знал. И вдруг, летом пришло это письмо…
Семен вернулся из командировки на вертолете МИ-8, прогрохотав ночью над своим домом так, что стекла в окнах дребезжали. Оксана проснулась и выглянула в окно, успев заметить только темно-зеленый хвост винтокрылой машины. Она сонно зевнула в след, потянулась и достала из шкафа спортивный костюм. «Надо ехать в гидропорт забрать мужа, а то автобусы уже не ходят» - подумала она и глянула на часы. Было два часа ночи, но на улице ярко светило полярное солнце. В это время года оно вообще не заходило никуда, а висело в небе огненным диском денно и нощно… Заглянув к Антону в комнату, она взяла ключи от машины, сумочку с документами и вышла из квартиры. Машина летом всегда стояла у подъезда в боевой готовности номер один, на тот случай, если муж вернется ночью с полета и его надо будет забрать из аэропорта. Семен пролетал над домом, смотрел, стоит ли у подъезда их машина, и если она стояла там, то это значило, что минут через двадцать Оксана приедет за ним и развезет весь экипаж по домам. Так было и в этот раз. Все летчики уже ждали с портфелями у здания гидропорта, когда на повороте показалась белая « девятка» штурмана эскадрильи, Семена Яковлева. Оксана развезла всех и наконец они с Семеном добрались домой. Муж в первую очередь шел в детскую проведать сына, потом принимал ванну, а Оксана суетилась на кухне то ли с поздним ужином, то ли с ранним завтраком потому, что на часах было около четырех утра. За столом они долго беседовали, обсуждали новости. Оксана вспомнила про письмо и принесла его на кухню, подала мужу.
- Откуда это? – удивился он, вскрывая конверт.
- Из Тюмени… - Семен достал из конверта письмо и начал читать. Потом отложил его в сторону и тяжело вздохнул…
- Это от Наташи, сестры моей бывшей жены. Она допилась до белой горячки и сына хотят отдать в детдом, если я его не заберу, - сообщил Семен и глубоко задумался, опустив голову.
- И что ты решил? – спросила Оксана, спустя какое-то время.
- Я не знаю, что и делать, - растеряно развел руками муж. Он был старше Оксаны на девять лет, искренне любил ее и боялся, что приезд старшего сына мог отрицательно сказаться на их взаимоотношениях… Весь авиаотряд завидовал ему, как они хорошо и дружно живут и он не мог этим рисковать. С другой стороны он любил Сергея и переживал за судьбу сына. С этими тяжелыми мыслями Семен ушел спать. К девяти часам надо быть на работе.
Утром Оксана отвезла его на работу, затем сына завезла в детский сад и вернулась домой. Для себя она уже решила, что Сергея надо забирать в семью. « Да как это можно при живом отце ребенка сдавать в детдом? Где один, там и второй вырастет. Вон, мои родители, пятерых воспитали. Да и у Семена трое братьев. Что тут гадать?» - размышляла она.
Оксана работала ревизором в управлении и училась заочно в институте. Она была всегда доброжелательна с сотрудниками, корректна и приятна в общении. Начальство уважало ее за грамотность и деловые качества, коллеги за надежность, подчиненные – за честность и справедливость. Иногда доходило до абсурда на работе. Директор какого-нибудь предприятия звонил начальнику ревизионного отдела и просил себе на ревизию Яковлеву.
- Да вы что, с ума сошли, – возмущалась та, - до чего дожили, они уже себе ревизора выбирают. Нет, я вам Козловскую пришлю, - грозилась она. Козловская была уже на пенсии, никуда не торопилась, ревизии делала долго и нудно, по три раза перевешивая и пересчитывая товар. Потом выводила результат, собирала объяснительные со всех, потом на ковер всех вызывали, наказывали. Там, где Оксана работала три дня, Козловская трудилась две недели. Результат был тот же, а нервов потеряно в пять раз больше.
С первых дней работы в этой должности Оксана поставила себе за правило никогда не брать взятки или подношения и никогда не употреблять спиртное. Она могла позволить себе чашку кофе за счет заведения и порцию салата. Иногда принимала шоколадку. Сначала такая принципиальность удивляла всех, а потом к этому привыкли.
- Зачем вы положили мне в портфель колбасу, - возмущалась Оксана, доставая взятку и выкладывая ее на стол директору ресторана или заведующей производством перед тем, как идти домой.
- Да что тут такого, это же угощение! – оправдывались те.
- Послушайте, я получаю зарплату и могу себе купить кусок колбасы или мяса. Не делайте этого больше никогда, если не хотите, чтобы мы с вами поссорились, - строго предупреждала ревизор, делая сердитый вид. Дважды предупреждать не приходилось. «Ну, не хочешь и не надо» - читалось на лицах торговых работников. А меж тем Оксана обладала удивительным чутьем на предмет неполадок в предприятии и за это ее прозвали Штирлицом. Стоило ей появиться с проверкой в каком-нибудь предприятии, как директор оповещал всех соседей, что у нее Штирлиц. Те быстро начинали наводить порядки или прятать концы в воду поглубже.
В обед Оксана позвонила своему начальнику, чтобы узнать объект для ревизии, но та ответила, что сегодня можно отдыхать, потому, что у нее уже идет переработка времени за текущий месяц.
- Вот спасибо, - обрадовалась та, - а то я вчера ночью мужа встречала в аэропорту и совсем не выспалась.
- Ну, вот и отдыхайте на здоровье. Позвоните завтра часам к двум…
- Ага! До завтра! – попрощалась Оксана и решила пару часов поспать, раз уж дали выходной.
Вечером за ужином она снова спросила Семена, что он решил делать с сыном.
- Знаешь, я подумал, что как ты решишь, пусть так и будет. У меня работа связана с командировками и все хлопоты по воспитанию Сергея лягут на твои плечи. Со своей стороны я обещаю тебе всяческую поддержку и помощь. Это не так просто воспитывать чужого ребенка, я это понимаю и я не могу обременять тебя. Но если ты согласишься, то я буду безмерно благодарен тебе за все.
- А я согласна, - просто сказала Оксана. Семен взял ее за руку и приложил к своей щеке.
- Спасибо тебе, дорогая! Я знал, что ты по-другому не сможешь…
- Надо Антона подготовить к этому событию. Он давно мечтает о брате! – улыбнулась Оксана.
В этом году Семен, как опытный полярный летчик, третий раз принимал участие в работе экспедиции на Северном полюсе или «СП-88», как ее сокращенно называли. По времени это занимало полтора – два месяца. На дрейфующую льдину Северного Ледовитого Океана отправлялось несколько вертолетов МИ-8 и МИ-6. А в процессе работы все перевозки на льдину осуществлялись на АН-26, тоже местного авиаотряда.
Ученых и снаряжение на льдину доставляли из Ленинграда на грузовом самолете ИЛ-76. Они занимались разведкой льдов в нейтральных водах. Успех экспедиции зависел от того, как поведет себя льдина, расколется за это время или выдержит, поэтому подбор ее осуществлялся самым тщательным образом задолго до начала экспедиции.
Старший сын Семена уже учился в четвертом классе, когда его привезли на север, а маленький Антон первый год общался со школой. Он обожал классную даму своего брата, стройную блондинку с синими глазами, и мечтал попасть к ней в класс, но из этого ничего не вышло. Надо было ее ждать целый год, пока она передаст свой четвертый класс, а родители не хотели об этом и слышать. Пришлось ему учиться у «нелюбимой» классной…
Мальчики быстро нашли общий язык между собой. Антон был на седьмом небе от счастья, что у него появился старший брат и всем хвастался об этом. Сергей был рад новому дому, а особенно ванной с горячей водой потому, что они с мамой жили в Тюмени в бараке без всяких удобств. На третий день своего приезда он назвал Оксану мамой. Отца не было дома, а очень хотелось искупаться в теплой ванне и надо было об этом спросить у хозяйки. Он подошел к ней и, смущаясь, спросил:
- Мам, можно я искупаюсь? – Оксана улыбнулась приветливо:
- Конечно, сынок! Только смотри, чтобы вода из ванны не выливалась, а то соседей снизу затопим. – Он радостно кивнул ей в знак согласия и побежал купаться. Оксана посмотрела ему в след и снова улыбнулась уже сама себе: «Бедный ребенок! Он даже горячей воде в ванной радуется».
В табеле успеваемости из тюменской школы у Сергея за прошлый год стояли тройки и двойки. Оксана начала с ним заниматься и обратила внимание на то, что у мальчика отличная память. Он быстро стал наверстывать упущенное, появились хорошие оценки и к концу учебного года уже учился без троек.
Семен был доволен и сыном и женой. Страх за то, что в семье начнутся проблемы во взаимоотношениях из-за его ребенка от первого брака, оказались надуманными. В семье был порядок и взаимопонимание, даже веселей стало, особенно Антону. Детей приобщили к горнолыжному спорту и девять месяцев в году они носились по склонам заснеженных гор, закаляясь физически.
Никакой связи с членами высокоширотной экспедиции на то время не существовало для членов их семей. Можно было дать радиограмму через диспетчера аэропорта, но это в крайнем случае, если случалось что-нибудь из ряда вон выходящее. Мужья передавали послания семьям через летчиков экипажа АН-26, периодически доставляющего все необходимое для работы на дрейфующей льдине.
В отделе организации комбината работала жена командира вертолета, с экипажем которого полетел в этот раз Семен. Оксана была хорошо с ней знакома и когда бывала в управлении, заходила к Татьяне узнать последние новости о работе мужей. Иногда они перезванивались, передавая друг другу сообщения.
Полярные летчики народ особенный. Это отважные люди с большим чувством юмора и ничуть не меньшим чувством локтя и взаимовыручки. Члены экипажей часто дружили семьями, и если в чей-то дом приходила беда, то приходили и друзья на помощь. На большие праздники собирались все вместе у кого-нибудь на квартире. Женщины готовили любимые блюда, накрывали столы, демонстрировали свои новые наряды. Орава ребятишек носилась по квартире ураганом, потом затихала в дальней комнате, увлеченная мультиком.
Мужчины обычно собирались за столом и начинали разбор полетов, кто, куда и как летал. Все это с шутками, с юмором задорно и весело. Женщины подавали на стол горячие блюда и начинались тосты и поздравления. Гулянка продолжалась до утра. Потом хозяева провожали гостей. Некоторые были уже не транспортабельны. Таких заботливо укладывали спать.
На следующий день к вечеру другая семья приглашала к себе в гости, и все начиналось по новой, правда уже меньшим составом, потому, что некоторые сходили с дистанции на первом круге.
Так в течение года массовые гуляния летного состава местного авиаотряда проходили в каждой семье поочередно. У технического персонала был свой азимут направления и свои запасные аэродромы. По количеству выпитого спиртного на душу технаря они нисколько не уступали летному составу, а где-то даже и обходили его, учитывая, что технический спирт им выдавали на работе.
Первая половина апреля выдалась холодной. Морозы стояли за тридцать, дул северный ветер, обжигая лицо морозом, как огнем. Дети две недели сидели дома из-за актировок, хотя школа находилась через дорогу. Утром, едва открыв глаза, они бежали к телефону и слушали автоматическую справку о погоде, в которой так же сообщалось, отменяются занятия или нет. В день актировок они немного занимались дома уроками, затем, одевшись потеплей в шубы и валенки, шли гулять на улицу. Тренировки на горнолыжной базе тоже отменялись в сильные морозы с ветром.
Оксана откопала свой гараж, занесенный снегом по самую крышу за время ее отсутствия в городе, и поехала навестить брата. Он жил на другом конце города, но весь маршрут не составлял более трех километров. Две его дочери тоже сидели дома по причине морозов. Старшая Маша рисовала красками, а первоклассница Наталья шила усердно своей кукле платье.
- Вот что значит девочки в семье, - отметила Оксана, войдя в квартиру брата, - сидят себе тихо, рисуют, шьют… А мои ребята носятся по сугробам, воюют, сорят, рвут одежду. А у вас тут прямо таки идиллия.
- Да-да! – иронично произнес брат, - ты еще не видела, как они дерутся между собой.
- А что делят? – удивилась Оксана.
- А, мелочи всякие, - махнул брат рукой в их сторону. Оксана достала из сумки шоколадки и угостила племянниц. Младшая была точная ее копия в детстве. Девочки бросили свои занятия и уселись рядом с Оксаной на диван. Они обнимали ее, трогали сережки, рассматривали прическу и наряд, интересовались косметикой, духами. «Да, - подумала Оксана, - если я надену рогожку, то мои мальчишки этого даже не заметят, а девочкам все интересно. Будущие леди». Она пообщалась с братом и поехала на городской рынок, посмотреть книжные новинки. Никаких поступлений в модный нынче раздел эзотерики не поступило, а внимание привлекла небольшая книга в голубой обложке.
- А это что у вас? – поинтересовалась она.
- Это Евангелие, - подала продавец. Оксана полистала его, подумала и купила. «Надо почитать на досуге… Надоела эта Блаватская замудренная, черт ногу сломит в ее терминологии» - возмущалась Оксана. Она с детства любила читать, познавать через книги мир и все новое и старое, что в нем существовало. На книжных прилавках стала появляться литература по экстрасенсорике, магии, оккультизму, гипнозу.
В свободное от работы и домашних дел время, Оксана штудировала их от корки до корки. Все было ново, интересно, завлекательно. Открывался огромный, непознанный мир после марксистско-ленинских теорий и директив партийных съездов, поднадоевших и в институте и на партсобраниях. В то время только ленивый не читал всей этой чертовщины, приправленной высокими идеями о сверхвозможностях человека.
Первого мая утром на гардуснике отметка стояла на минус тридцать… Обычное явление. Народ построился в колонны, чтобы пройти по Ленинскому проспекту мимо трибун с флагами и транспарантами; «Мир, май, труд!», а потом быстренько сесть за праздничные столы и выпить за солидарность народов. За последней колонной шла группа дворников, подбирая с улицы пустые бутылки из-под водки потому, что выстоять больше часа на таком морозе без согревательного не представлялось возможным. В валенках получилось бы, но кто же в праздник наденет валенки. Женщины отмораживали себе пальцы на ногах, но гордо дефилировали на каблуках. На детей приходилось надевать четверо штанов, три пары носок, свитер толстый, и две шапки. Лицо завязывали шарфом до самых бровей. Несколько глубоких вдохов морозного воздуха могли обжечь легкие.
Брат Оксаны Александр жил в начале Ленинского проспекта, где и заканчивалось шествие колонн, поэтому она с детьми сразу после парада заходила погреться и поздравить всех с праздником.
Невестка Людмила была родом из Кировограда, веселая и гостеприимная особа на три года старше Оксаны. Вскоре пришла Юля с мужем и сыном. Женщины быстро накрыли стол для детей и для себя, выпили по первой рюмочке коньяка, чтобы согреться. Закусили знатно и потекли неспешные разговоры.
- Жаль, Семена с нами нет, - посетовал брат.
- Что поделаешь? Обещают числа десятого вернуться, наверстают, - ответила Оксана.
- Как Сережка учится, как они с Антоном? – поинтересовалась невестка.
- Сережка выравнивается… планируем год закончить без троек. А с Антоном они вполне нормально общаются. Все же он на шесть лет старше и присматривает за младшим, особенно на тренировках. Я им вполне довольна, - ответила Оксана.
- А как там его мамаша в Тюмени? – спросила Юля.
- Лечится пока… Сережа рассказывал, что она напивалась так, что бабочек собирала по квартире, а он ходил грязный и голодный, школу пропускал. Да что об этом говорить? Когда мужчина пьет, это еще куда ни шло, но пьяная женщина – это просто безобразие, - брезгливо пожала плечами Оксана.
Поздно вечером гости разъехались по домам. Хозяева убирали посуду со столов.
- Бедная Оксанка, - сказала Люда, - и институт, и работа, и дети, и дом на ней, а Семен постоянно в командировках, никакой помощи от него.
- Она знала за кого выходит замуж… Хотя она вполне справляется со всем, - констатировал брат.
- Конечно, она могла отказаться от Сергея. Пусть бы Семен родителям своим его отвез, пока она институт закончит, - продолжала невестка.
- Да у нее в этом году уже защита диплома. Справится!
- Я бы так не смогла, - созналась Людмила, вытирая полотенцем тарелки. – Какой толк с такого мужа?
- Он деньги зарабатывает, - заступился за Семена брат. Он его очень уважал.
- А молодость-то у нее проходит… - не унималась невестка.
- Что ж им теперь разойтись?
- Не знаю…
Оксана готовилась с детьми встречать Семена с экспедиции. Точной даты еще не было, но уже вывозили со льдины большим самолетом ученых и оборудование. А это значило, что следом за ними и вертолетчики возьмут курс через Землю Франца Иосифа домой.
В управлении Оксана зашла к жене командира вертолета, чтобы узнать последние новости. Та сидела за столом бледнее стен с мокрыми от слез глазами. У Оксаны сердце оборвалось…
- Что случилось? – спросила она с замиранием в сердце.
- А ты разве не знаешь? – ответила Татьяна.
- Нет, а что? – смотрела она широко открытыми глазами.
- Вертолет упал… с шестидесяти метров…
- И что…
- Не знаю… Туда комиссия вылетела. Вроде живы. АН -26 вылетел за ними. Козыренко - командир. Там еще с погодой проблема. Самолет может не прорваться, метели начались. Из Москвы тоже комиссия вылетела на льдину… - Оксана представила себе высоту в шестьдесят метров. Это двадцатиэтажный дом. Тонны железа в воздухе… «Если они и живы, то травмированы не слабо… О, Боже! Что делать?» - думала она.

- Я сейчас поеду в аэропорт к командиру отряда и все узнаю, - решила наконец Оксана. – Поехали вместе, что ты тут сидишь, слезы льешь… Сейчас я пойду отпрошусь у начальника управления, какая тут работа в голове? – сказала она, направляясь к выходу. Татьяна стала одеваться. Сотрудники отдела молча смотрели на нее, сострадая и сопереживая . Тут заглянула Оксана в дверь и женщины ушли. В машине ехали молча.
Морозы спали и начались метели. Днем выглядывало солнышко, а ночью завывал ураган, заметая город тоннами снега. Снегоуборочная техника работала без перерыва круглосуточно, чтобы утром мог проехать общественный и технологический транспорт, машины скорой помощи, пожарные.
Оксана с Татьяной поднялись в приемную командира авиаотряда и спросили у секретарши, есть ли какие новости. Она молча сдвинула плечами:
- Не знаю… Сейчас Юрий Михайлович освободится и зайдете к нему. – Женщины присели на кожаный диван, нервно потирая руки.
- Может кофе? – предложила Ирина. Ей никто не ответил, словно и не слышали предложения секретарши. Скрипнула тихо дверь, и из кабинета командира вышло несколько летчиков в темно-синей форме. Оксана с Татьяной быстро встали и направились в кабинет.
- Добрый день! – поздоровалась Оксана. - Я жена штурмана Яковлева, а это жена командира Марусеева. Объясните нам толком, что с нашими мужьями?
- Добрый день, присаживайтесь! – предложил командир женщинам, но они так и остались стоять перед его столом. Он тоже встал, как джентльмен и тяжело вздохнул. – Последняя информация, которой я обладаю, следующая… - он сделал паузу, подбирая слова. – Общем, все члены экипажа живы, но ранены. Туда вылетел борт с врачами, но удастся им сесть в такую погоду одному Богу известно. Идите домой и как только у нас будет какая информация, мы вам сразу сообщим, - искренне заверил командир. Наступило молчание. Затем женщины развернулись и вышли из кабинета.
- Ну, что? – спросила Ира. Татьяна с Оксаной пожали плечами и вышли из приемной.
- Слушай, Оксана, у меня уже нервы не выдерживают больше, - сказала Татьяна.
- Держись, дорогая, знала за кого замуж шла…
- Знала. Твой уже падал?
- Аж два раза и оба удачно. Первый раз грохнулись на турбазу с подвеской. Домик геологам тащили. Семен тогда челюсть себе свернул. А второй раз в Дудинке навернулись зимой на АН-26, мимо взлетной полосы сели, руку себе ушиб. А твой падал? – спросила Оксана.
- Еще нет. На вынужденные посадки садился несколько раз… - вздохнула Татьяна.
- Знаешь, главное, что они живы и не будем унывать. Все будет хорошо, подруга. Наши мужики нигде не пропадут, даже не Северном полюсе, - заверила Оксана. Она отвезла Татьяну в детский садик за сыном, потом домой.
- Пойдем к нам, чаю попьем! – пригласила Татьяна.
- Нам бы валерьянки сейчас, а не чаю.
- У меня коньяк есть французский…
- А я за рулем, - развела руками Оксана. – Давай в другой раз, когда встретим их, тогда и выпьем твой французский.
- Ну ладно! Спасибо тебе! – поблагодарила Татьяна.
- Пустяки, не стоит. Если получишь информацию какую, позвони мне…
- И ты тоже.
- Договорились.
Дома Оксана ничего не сказала детям, а позвонила Юле. Та зашла после работы. Приехала подруга Лера с мужем, узнав от кого-то, что вертолет разбился. Достали карту, посмотрели маршрут. Сейчас все зависело от погоды. Первую помощь на льдине окажут, а если травмы серьезные, то каждая минута может оказаться роковой. Долго сидели, беседовали. Звонили знакомые, утешали, кто как мог. Но Оксана не верила в плохое и не падала духом. Друзья и сестра ушли, а она осталась наедине с ночью и своими думами. Так до утра и не уснула. В седьмом часу зазвонил телефон. Оксана вздрогнула от неожиданности и сняла трубку. Это был командир экипажа АН-26, Козыренко. Он сообщил, что ребят доставили в аэропорт и сейчас вертолетом их перевозят в гидропорт, а оттуда уже машинами скорой помощи доставят в больничный городок.
- Как Семен? – перебила его Оксана.
- Он в сознании, а подробности только после обследования…
- А командир?
- В коме… Вертолет свалился на его сторону.
- Спасибо вам! – поблагодарила Оксана и тут же позвонила Татьяне, но номер был занят. Оксана умылась и собралась ехать в гидропорт, куда доставят раненых летчиков.
- Мама, ты куда так рано? – высунул голову из детской Сережа.
- Папу встречу…
- А мы?
- А ты присмотри за Антоном, чтобы он оделся нормально в школу, хорошо?
- Ага! А папа сегодня уже будет дома?
- Нет… Он будет в больнице, вертолет упал, - вздохнула Оксана.
- А он живой?
- Конечно… иди спи, еще рано.
- А ты ему привет передай от нас.
- Обязательно!
Оксана надела горнолыжный комбинезон и пошла в гараж за машиной. Снега намело немного и она быстро выехала на дорогу. В гидропорту уже были все жены пострадавшего экипажа. Оксана нашла Татьяну, обняла молча. Пять машин скорой помощи с включенными мигалками стояли возле вертолетной площадки. Послышался шум вертолета и все кинулись из здания на улицу. Оксана с Татьяной быстрым шагом по рыхлому снегу добрались до «скорых» и стали ждать. Вертолет МИ-6 сел на площадку, подняв вверх столб снега. Когда винты остановились, все кинулись туда. Первым вынесли командира, загрузили в реанимобиль. Татьяна села с ним рядом и едва сама не потеряла сознание. Семен был третьим. Оксана помахала ему рукой и поехала следом за скорой к больничному городку. В приемной она снова встретилась с Татьяной, ей было плохо. Мужа уже увезли в операционную. Семена обследовали. Он отделался в этот раз переломом ноги и ушибами. Раненые все прибывали и прибывали… Оксана дождалась, пока мужа перевезли в травматологическое отделение и, наконец могла с ним поговорить. Однако доктор попросил не задерживаться, больным нужен покой, и она ушла. Возле операционной сидела Татьяна, прислонившись головой к стене. Оксана села рядом. Обе молчали, ждали. Они и не заметили, как к операционной подошли ребята из отряда и тоже тихо ждали… Казалось, что время остановилось. Наконец дверь операционной открылась, и в коридор вышел немолодой хирург. Все устремили на него взоры. Доктор обвел присутствующих взглядом, словно искал кого и произнес, опустив глаза:
- Мы сделали все, что могли… Слишком много потеряно времени…
- Что это значит? – почти выкрикнула Татьяна в каком-то исступлении. Хирург грустно взглянул ей в глаза и ушел, не ответив. Женщина смотрела вопросительно на присутствующих, но никто не хотел сказать ей страшную правду. Тогда она резко повернулась к операционной и дернула за ручку. Двери распахнулись… Вдали на операционном столе виднелось бездыханное тело командира экипажа.
- Женя! – крикнула каким-то страшным голосом Татьяна и лишилась чувств… Кто-то из летчиков подхватил ее на руки и уложил на скамейку в коридоре.
- Врача! Врача! Скорей врача! – кричал басом второй пилот Маликов. На крик выбежала операционная медсестра посмотреть, в чем дело. Сообразив, что жене стало плохо, она быстро вернулась в операционную и минуту спустя, вышла с врачом и препаратами… Летчики расступились, пропуская медиков.
Семена выписали на третий день домой. Он лежал на диване в гостиной и грустно смотрел телевизор, пытаясь отвлечь себя от печальных мыслей по поводу гибели молодого командира вертолета. В экспедиции и раньше гибли люди, но из летного состава потеряли отличного пилота впервые. Транспортная прокуратура возбудила уголовное дело. Началось расследование. В лаборатории комиссия расшифровывала самописцы аварийного вертолета.
К Семену домой приехал следователь. Он задавал вопросы о том, как все произошло на льдине, выяснял еще множество различных нюансов, записывал все себе в блокнот. Оксане он совершенно не понравился, и она уже хотела намекнуть, что пора и честь знать, муж все-таки болен. Он почувствовал ее флюиды и, откланявшись, быстро удалился.
- Что за наглость, учинять допросы на дому у больного человека, - возмущалась жена, закрывая за следователем входную дверь. Семен улыбнулся.
- Я разрешил ему, когда по телефону общались, - пояснил он.
- Ты лучше скажи мне, дорогой, почему вы упали? Ведь у тебя же есть своя версия? – поинтересовалась жена.
- Есть, но что тебе это даст? – спросил Семен, понимая, к чему клонит жена.
- А мне это даст основание предложить тебе сменить профессию…
- Я так и думал. Осмелюсь тебе напомнить, дорогая, что перед тем как нам пожениться, я тебя предупреждал, что в будущем не ставить мне вопрос ребром, или ты или работа. Было так? – спросил он, приподняв голову от подушки.
- Было, было, - утвердительно сказала она. - Но у нас тогда не было детей и ты не говорил, что будешь падать с неба раз в полгода на этих железяках…
- За девять лет всего третий раз…
- Всего! – иронично повторила Оксана. – А знаешь ты, сколько нервов мне стоит это твое «всего»? Мне еще тридцати лет нет, а у меня уже полголовы седых волос.
- Ну, ладно, Оксаночка, не сердись… Вот налетаю пенсию и больше не буду, кицюня моя! – старался утешить жену Семен.
- Ага! Вон уже один налетал… - тихо под нос себе сказала Оксана. – Жена - вдова, сын – сирота… С твоей дурацкой работой мы в отпуске были вместе за девять лет всего один раз. Скажи на милость, зачем мне такой муж? Я еду на машине в отпуск десять тысяч километров с маленьким сыном, вместо того, чтобы ездить с мужем. Тебя постоянно нет дома. Ты не занимаешься воспитанием детей, ты не занимаешься хозяйством. Я сама ремонтирую автомобиль с подругой, - загибала пальцы на руках она. Семен нервно сел на постели и потянулся за сигаретой, закурил.
- Ты права, конечно… Но, что нам теперь делать? Такая у меня работа и другой профессии у меня нет. Я зарабатываю деньги.
- Кстати, Сема, я тоже зарабатываю и не намного меньше, чем ты, - вздохнула Оксана. Она прекрасно понимала, что завтра ничего не изменится и Семен никогда работу не бросит. Просто она в очередной раз спустила пар до следующего ЧП в авиаотряде.
Семен тоже не видел выхода из сложившейся ситуации. Бросать север и уезжать за несколько лет до пенсии не было никакого резона. Здесь у него год шел за два, отпуск составлял шестьдесят пять дней, каждый месяц выполнялась норма налета времени, да еще ряд всяческих северных льгот. На работе его уважали, дома любили. А то, что Оксана иногда пилила, так он понимал, что на ее плечах были дети и дом. В других семьях летчиков было все то же самое. Более опытные жены не портили себе нервы, а ездили чаще в санатории на отдых или заводили служебные романы на работе.
За много лет совместной жизни с Оксаной, Семен привык, что в доме все вопросы решала жена, а он по большей части отдыхал от полетов и в свободное время натирал хрусталь в серванте, да проверял дневники у ребят. Как-то Оксана попросила его сходить к Сергею на родительское собрание в школу. Семен поискал причину, чтобы не пойти:
- Знаешь, у меня голова болит сегодня, может ты сходишь?
- А ты вообще дорогу в школу знаешь? – вырвалось у Оксаны.
- Ну, ты там все знаешь, а что я?
- Ты отец и учительница хочет с тобой познакомиться.
- Ну, он же учится хорошо, скажи, что меня нет дома.
- Я не пойду принципиально. Твой сын четыре года учится в этой школе и ты не соизволил ни разу зайти и поинтересоваться, как он там, - укоряла жена. – Вот вместо того, чтобы натирать этот дурацкий хрусталь часами, пообщался бы с учителями.
- Схожу в другой раз, - обещал Семен.
- А ты видел, что в ванной треснула стена… Надо ремонтировать, Сема.
- Так ты ж всех знаешь в жилконторе, договорись…
- Туда сходи, там договорись, здесь реши, - передразнила она его. – А ты для чего в доме, а? Да в конце концов, - перешла она на повышенные ноты, - ты что, квартирант?
- А что я могу сделать? – развел он руками.
- Я не знаю, что можешь сделать ты, но я точно могу сменить мужа, - серьезно сказала Оксана.
- Думаешь, другой будет лучше? – иронично спросил Семен. Он даже не придал значения этому выражению, полагая, что все уладится, просто у Оксаны нервы сдают. Но чем дальше они жили, тем чаще Оксана возвращалась к этой мысли.
«В самом деле, - думала она, - проходят мои лучшие годы в одиночестве. Дети, дом, работа… Так можно деградировать быстро. Нужно с этим что-то делать. Я устала от всего этого однообразия. Наша лодка любви разбилась о быт. А люблю ли я Семена еще? Увы… Что-то оборвалось внутри, образовалась пустота. И ничего уже не вернешь. Пора расставаться» - решила Оксана. Она уже не нервничала, когда Семен задерживался где-нибудь по погоде, все реже ездила ночью встречать его в аэропорт, перестала по утрам готовить завтрак. Семен понял, что это уже серьезно и нужно что-то предпринимать, спасать свой второй брак. Оксана равнодушно взирала на его безрезультатные попытки и старалась как можно меньше быть дома, когда он возвращался с полетов.
Однажды он здорово напился где-то у друзей после командировки, и едва переступил порог родного дома, упал на пол прямо в форменной шубе и собачьих унтах. Полежал несколько минут, посмотрел на жену и уснул мертвецким сном. Дети пришли с тренировки, аккуратно переступили через отца в коридоре и вопросительно посмотрели на мать.
- Ну, притомился человек в командировке, не дошел до дивана, - иронично сказала она и дети ушли к себе в комнату, хихикнув.
Через несколько часов Семен проснулся, посмотрел вокруг и начал вставать. Он взялся за голову руками, растер виски, снял шубу и унты, сел в кресло молча. Оксана ничего не спрашивала, а только взяла его портфель с документами и поставила к письменному столу.
- Извини, Ксюша! – вздохнул он глубоко и низко наклонил голову, словно она была налита свинцом.
- Да не за что, Сема… Случилось что на работе? – поинтересовалась она.
- Случилось? Зачем тебе это надо? Опять начнешь ругаться на мою работу, а я ничего не могу сделать, ничего. Я тебя люблю, Ксюша! Прости, я набрался сегодня… У меня катастрофа. Я чувствую, что ты меня разлюбила…
- Ложись спать, уже полночь, а завтра поговорим, хорошо?
- Угу, - тяжело вздохнул он, - пойду, искупаюсь. – Семен встал и, шатаясь, пошел в ванную. Оксане стало жалко мужа. Он страдал, ощутив прохладу в отношениях с женой, которую действительно любил и которой гордился не без основания.
На какое-то время Семен отказался от полетов и больше занимался бумагами в штабе и возвращался с работы в шесть часов вечера. Дома он занимался с ребятами уроками, ездил на тренировки, даже в школу сходил на собрания. В выходные они с Оксаной ходили в гости к друзьям, ужинали в ресторане, ходили в кино и театр. Иногда к ним приезжали гости или собирались с друзьями на туристической базе, жарили шашлыки, играли в бильярд, теннис или отдыхали в сауне. За много лет совместной жизни Оксана впервые почувствовала, что значит, когда муж постоянно рядом, когда она защищена и когда есть на кого опереться. Но через месяц Семен заскучал по небу и снова начались бесконечные командировки, а Оксана стала думать о разводе.
Сестра Юля как-то попросила Оксану заехать за ней в Дом культуры, забрать ее с лекции по энергоинформатике. Та приехала немного раньше и пошла в здание, посмотреть, что там происходит. Она тихонько зашла в зал и села в кресло. Лектор на сцене что-то рисовал на доске и объяснял в микрофон законы симметрии. Оксана отыскала глазами сестру и махнула ей рукой. Через несколько минут лекция закончилась и они встретились в фойе.
- Заедем в кафе поужинаем, - спросила Оксана.
- Да я тут не одна, - сказала Юля. Со мной еще две сотрудницы…
- Возьмем и сотрудниц, места в машине хватит, - улыбнулась Оксана. Женщины получили одежду в гардеробе о чем-то беседуя между собой и пошли к машине. Они проехали немного по проспекту и остановились напротив дома с большими электронными часами и градусником. В маленьком уютном кафе с названием «Цыплята табака» всегда было много народа и пришлось немного подождать. Зато фирменное блюдо готовили отменно. Администратор кафе увидела в зале ревизора и сообщила директору. Тот встревожился потому, что ревизия в этом месяце уже прошла, но могла быть и просто проверка. На всякий случай, он наказал администратору быть на чеку и следить за порядком в зале. Администратор дала соответствующие указания официантке, которая обслуживала стол ревизора. Через пять минут все предприятие общественного питания было, что называется на ушах, от директора до уборщицы. Наконец директор не выдержал и вышел в зал, прошелся между столами, поздоровался с Оксаной.
- А вы к нам в гости или по работе? – улыбнулся любезно он.
- Угадайте с трех раз! – пошутила Оксана. Улыбка на лице директора сменилась недоумением. – Расслабьтесь, Виктор Михайлович, - шепнула ему Яковлева, - мы просто проголодались и заехали перекусить.
- А! Приятного аппетита! – пожелал он, все еще сомневаясь в цели визита ревизора на вверенное предприятие.
Юля со своими коллегами активно обсуждали сегодняшнюю лекцию. Звучали новые, незнакомые для Оксаны слова и выражения: ортогональность, главное направление, протоматерия и прочее. Тут официантка принесла блюда с цыплятами, напитки, хлеб и все переключились на ужин. Немного перекусив, женщины опять принялись за обсуждение лекции. Оксана стала вникать в смысл их разговора, но незнакомая терминология не позволяла сделать вывод, что же они так активно обсуждают. Чтобы не показаться невежей, Оксана решила спросить об этом сестру без посторонних людей. Покончив с ужином, женщины сели в машину и уехали. Работники кафе облегченно вздохнули «пронесло»!
Когда сестры остались вдвоем в машине, Оксана спросила:
- Юля, а ты можешь мне объяснить в двух словах, чем вы там на лекциях занимаетесь, а то я слушала, слушала и не могу понять, то ли я такая тупая, то ли вы такие продвинутые… - Сестра рассмеялась.
- В двух словах не получится, потому, что мы работаем над созданием новой теории эволюции…
-Чего, чего? Эволюции? – переспросила Оксана. – А какое отношение обогатительная фабрика, на которой вы работаете, имеет к теории эволюции? Я понимаю, что Дарвин был далек от истины, но…
- На самом деле фабрика никакого отношения к новой теории эволюции не имеет. Мы занимаемся этим в свободное время. Просто вот та невысокая блондинка Людмила из нашей бригады и ходит на эти лекции третий год. Вот она и нам об этом рассказала. Теперь и мы с Валей ходим тоже, - пояснила Юля.
- И как? Теория движется?
- Ну, ты же видишь, сколько там народу. Сюда даже из Москвы на лекции летают.
- Надо же! Пожалуй, я тоже схожу как-нибудь послушаю. Это ж не шутки. Тут новая теория разрабатывается, а я ничего не знаю, - иронизировала Оксана. Юля немного обиделась и замолчала. – Так, когда теперь следующая лекция?
- В субботу в два часа дня.
- Отлично! Я за тобой заеду, только напомни мне в пятницу вечером, а то я с этими ревизиями могу забыть.
- Хорошо! Привет Семену и детям!
- Взаимно, сестричка.
- Спасибо за доставку.
- До свиданья! – попрощалась Оксана. «А надо и в самом деле заняться этой теорией. Надоели эти Блаватские, Штейнеры, Рерихи, маги, йоги и прочие… Надо же чем-то ум питать, а то заржавеет от этих сальдо с бульдами на работе. Дети выросли, самостоятельные. Муж постоянно где-то в облаках. Времени свободного много… так что заведу роман с новой наукой - энергоинформатикой » - размышляла она. С тех пор на лекции они с Юлей ездили вместе. Вскоре к ним присоединилась подруга Оксаны, Лера.
Старший сын Сергей закончил школу и собирался осенью в армию. Оксана таки подала на развод и получила его со второго захода. Семен сердился на нее. Квартиру разменяли. Ему, как пострадавшему, Оксана отдала двухкомнатную, а сама с Антоном переехала в однокомнатную рядом с гаражом. Машина тоже осталась ей.
Весь авиаотряд обсуждал эту новость потому, что семью Яковлевых считали самой образцовой. Многие завидовали тому, как складывались отношения между супругами и были в недоумении, с чего вдруг Оксана сделала такой шаг. Друзья утешали Семена, а он переживал стресс брошенного мужа. В обществе считалось, что от такой выгодной партии просто так женщины не отказываются.
 

Комментарии

Дорогая Ирина!
Благодарю Вас за отклик и очень рада новому знакомству и замечательному сайту!

Здравствуйте Светлана!
Благодарю Вас за сайт и возможность общения в рамках Вселенского Православия! Работы тут действительно непочатый край за умы и души. Жатвы много, делателей мало. Будем молиться, чтобы Господь прислал нам помощников. Желаю всем участникам на этой ниве Божьей благодати и больших творческих успехов, здоровья и благополучия, мира и любви!
С Богом!