Вы здесь

О чем поют дрозды (гл. 6 - 7)

Глава 6.

Татьяне купили готовый бизнес по издательству и поселили ее в своем офисе, чтобы была под рукой и под защитой. Она приступила к работе, все еще не веря разительным переменам в ее жизни. Через месяц отпраздновали презентацию ее первого журнала для женщин. Глаза ее излучали такую радость, что Лера с Оксаной переглянулись и тоже рассмеялись: «Много ли надо человеку для счастья!» Вскоре Татьяна уехала куда-то в командировку на целую неделю и вернулась с загадочным блеском в глазах.
- Ты часом не влюбилась, сияешь, как медный самовар? – спросила Лера.
- Пусть это будет пока тайна! – ответила та.

- А через девять месяцев станет явью, - намекнула Оксана. Татьяна покраснела, как школьница, но тайну сохранила.
Освободившись от работы над теорией, Оксана начала наверстывать упущенное за два года. В первую очередь она подняла все материалы по бывшей Югославии и ужаснулась всему, что там произошло. «Милан никогда не говорил мне, что творится в его стране, - вспоминала она. – Он вообще никогда ничего плохого мне не рассказывал, берег мои нервы, - догадалась она. – Опять Милан! Где ты?- вспомнила его синие глаза, лицо… - А вдруг он попал под бомбежку, а я сижу тут и ничего не знаю. Попробую найти его, - решила Оксана, - но как? Ой, бедные сербы, что с ними сделали. Надо им хоть как-то помочь» - подумала с состраданием она и опять засела за компьютер. Странно, но у нее появилось непреодолимое желание ехать в Косово и все посмотреть своими глазами. Репортажи оттуда были один страшнее другого. Ну, а если Оксана что-то решила, то остановить ее могло только второе пришествие Христа или очередной всемирный потоп. Она пригласила к себе Татьяну.
- Девушка! – обратилась она к ней, - ты еще сербский язык не забыла?

- Нет! – удивленно ответила та, - а что?
- Поехали в Сербию! – предложила Оксана. Татьяна покраснела снова. – Да что с тобой? – удивилась та странному поведению журналистки.
- Я уже там была, - виновато опустила она глаза.
- Когда? – еще больше удивилась Оксана.
- На той неделе…
- И что?
- Готовлю репортаж и статью с фотографиями.
- Покажи! – не удержалась Оксана.
- Идем ко мне в кабинет, - предложила Татьяна. Оксана пошла следом. В кабинете Татьяна достала папку и нехотя подала ее Оксане. Та с большим интересом стала читать ее статью. По мере этого глаза у нее округлялись все больше и больше. Затем она взяла снимки и посмотрев, отложила в сторону, глубоко вздохнула, задумалась. Так она сидела минут пять, потом, словно пришла в себя.
- Где этот разрушенный храм Николая Чудотворца?
- В Приштине.

- Позови, пожалуйста, Леру, - попросила Оксана. Татьяна позвонила Лере и попросила зайти.
- Что тут у вас случилось, - спросила она, войдя в кабинет.
- Вспомни слово, которое сказала Кассандра, когда мы выходили из ее кабинета, - попросила Оксана.
- Что-то вроде причтина или присмина, - припоминала она. – А что?
- Может Приштина? – спросила Оксана.
- Да, точно – Приштина, а что? – Оксана показала ей разрушенный храм Николая Чудотворца. Та долго смотрела… - Развалины замка, да! Очень похоже на замок. Вы что, Милана нашли? – догадалась она.
- Нет, пока только место. Господи! Хоть бы он живой был, - взмолилась Оксана.
- Да вы расскажите мне толком, что случилось, я ж ничего не знаю, - попросила Лера. Оксана подала ей папку с материалами по Косово и та начала читать…
- Да откуда это у вас? – спросила, не отрываясь от газеты Лера.
- Татьяна там была! – пояснила Оксана.
- Вот дает, тихушница! А если бы с тобой что-то случилось, где бы мы тебя искали? Уехала и ничего не сказала…
- Аленка знала, - оправдалась Татьяна.

- Ладно, не наезжай не неё. Раз не сказала, то были на то причины. Ты дописывай статью, а мы будем готовиться к поездке. Лучше расскажи, что для этого надо?
- Ну, вы читали, что обстановка там очень сложная. Без охраны там делать нечего. Могут просто расстрелять и фамилию не спросят.
- Так что нам БТРы арендовать для поездки или автобусами можно? А мы «афганцев» возьмем. Они еще не разучились стрелять, наверное. Возьмем наших и сербских священников и отслужим божественную Литургию во славу Богу и на зло врагам у развалин этого храма в Косово.
- А потом сыграем «Реквием» по НАТО, - добавила Лера.
- Отлично! И побольше представителей средств массовой информации, пусть показывают, что не так просто уничтожить православных людей.
- Еще нужны деньги, вещи, продукты, - добавила Татьяна.
- Это мы и там купим. Не тащить же отсюда. В Белграде-то магазины работают?
- Работают, но дорого все.
- Мы сначала поедем и все разузнаем, поднимем дух сербам, а потом вернемся и проведем благотворительный марафон «С любовью к Сербии!» - сказала Оксана и они с Лерой ушли из кабинета, чтобы не мешать Татьяне.
- Аленка! Пригласи мне сегодня срочно ребят «афганцев» на переговоры и позвони в канцелярию Московского Патриархата, спроси, кто у них занимается вопросами взаимосвязей с Сербской Православной Церковью. Дальше найди мне представителя организации «Косовский фронт» и пригласи на удобное для него время, - попросила Оксана. Аленка все записала и сразу приступила к выполнению задания.
Две недели прошли в сборах, оформлении документов и прочих формальностей. Народу набралось сто пятьдесят человек. В производственном объединении «Софрино» закупили иконы, взяли хоругвеносцев, охрану, священников и, благословясь в Храме Христа Спасителя, тронулись Крестным автопробегом на Косово.
Несколькими днями позже из Санкт-Петербурга в Белград вылетела делегация во главе с приходским священником отцом Георгием. Они везли в подарок сербам большой список иконы «Благодатное Небо», перед которой любил молиться петербургский святой Иоанн Кронштадский. Деньги на эту икону собирали всем миром. Жертвовали и школьники, и монахи, и простые прихожане православных храмов.
Маршрут московских паломников пролегал через Белоруссию, Украину, Молдавию и Румынию. Колонна из трех комфортабельных автобусов и десяти автомобилей с иконами Пресвятой Богородицы и Святителя Николая Чудотворца на лобовых стеклах и табличками с надписью «MOSKAU – KOSOVO» привлекала к себе внимание.
На украинской границе и таможенники вели себя высокомерно и даже нагло. Оксана смотрела на своих земляков с сожалением: «Бедный народ! До чего вас политика довела. Совсем запутались, где свои, а где враги».
Чем дальше отдалялись от Москвы, тем роскошней зеленели поля и леса, ярче светило весеннее солнце. В Молдавии уже распускались нежным цветом сады, воздух наполнялся благоухающими ароматами трав и цветов. Зелеными длинными рядами раскинулись виноградники по холмам и долинам. Все эти пейзажи радовали глаз и душу после привычных картин высотных домов, серого асфальта проспектов, едва зеленеющих клумб и газонов огромного мегаполиса, пробуждающегося после зимы.
В Румынии на странную автоколонну реагировали с некой опаской. Досконально проверили на предмет оружия. Внимательно вглядывались в лица бородатых священников, пытаясь распознать, нет ли среди них людей военных. На лицах пограничников читалась озабоченность: «Кто их знает этих русских, что они удумали?»
И вот уже сербские пограничники восхищенно смотрят на лобовые стекла автобусов, благоговейно крестятся на иконы и удивленно читают надпись «МОСКВА-КОСОВО». Они быстро пропускают, желая доброго пути и радуясь в сердцах своих, что не забыла их Россия, не оставила…
Отъехав от границы на приличное расстояние, паломники остановились недалеко от трассы, чтобы передохнуть и размять затекшие ноги от длительного путешествия. Все с удивлением отметили необычайную синеву сербского неба, сочные краски зелени и воздух такой чистый, что хотелось вдыхать и вдыхать его легкими аж до боли в груди. До чего ж хорошо и благостно было душе в этом дивном краю, словно попали в рай. Хотелось петь и молиться… И полилась в небо первая молитва на этой удивительной земле. Здесь даже голос звучал по-другому.

Автоколонна тронулась дальше вдоль Дуная горной дорогой среди сочной растительности и частых туннелей. Не хватало только глазу золотых куполов храмов с православными крестами на маковках. Все ждали этого момента, когда можно будет отметить для себя, что это действительно наша братская православная земля.
Татьяна включила микрофон и рассказывала паломникам удивительные истории сербского народа. Она поведала, что в давние времена перед большим сражением сербов с турками на Косовом поле, Сам Господь явился сербскому царю Лазарю и спросил его: « Хочешь ли ты для своего народа победу в этом сражении и все земные блага или хочешь поражение и жизнь вечную в Царстве Небесном?» И Лазарь избрал для своего народа жизнь вечную с Богом. Вся дружина приняла причастие Святых Христовых Тайн перед боем и на следующий день была уничтожена многочисленными отрядами турок. Так определил святой царь Лазарь единственно верную судьбу своему народу. «Более пятисот лет турки издевались над сербами и албанцами, - рассказывала Татьяна. – Если турок заходил в сербский дом, то хозяин должен был его накормить, а потом дать денег за то, что турок там ел. Если турок оставался ночевать, то он мог выбрать себе на ночь любую женщину в доме, будь то жена или дочь. И за это опозоренный серб тоже должен был ему заплатить. Если турок встречал похоронную процессию, то серб должен был ему заплатить налог за умершего или замученного турками. Потом был еще налог на кровь. Это значит, что одного сербского мальчика из семьи брали в янычары. Все эти издевательства над сербским народом продолжались до девятнадцатого века. Многие не выдерживали таких унижений и принимали мусульманство. Если мусульманство принимали албанцы, то они становились турецкими жандармами или что-то вроде полицаев у нас во время второй мировой войны», - закончила Татьяна. В автобусе воцарилась тишина.
Теперь для многих паломников, которые впервые ехали в Сербию и мало что знали об этой стране и ее мужественном народе, стало понятным, в чем заключается его основная миссия, и почему с таким удивительным смирением принимают они смерть и мучения от врагов. А как странно переплетаются судьбы сербского и русского народа. После этой информации Оксана так прониклась любовью и уважением к сербам, особенно в лице Милана, что даже слеза покатилась по щеке:
«Где же ты, мой удивительный друг с синими, как это сербское небо глазами? - думала она. – А может злые албанцы убили тебя и душа твоя теперь стоит перед Престолом Божиим и молится за свое многострадальное Отечество, а может и за меня… Найду ли я хоть могилу твою, чтобы излить на ней скорбь моей души и любящей рукой посадить куст алых роз. О, Господи! – вздыхала она, закрыв глаза, - помоги мне найти его. Помоги и ты, святой царь Лазарь» - молилась Оксана.
Автобусы остановились на ночлег недалеко от Белграда, чтобы утром въехать в город и попасть на божественную Литургию в великолепный собор святого Саввы, удивительную историю которого рассказала по дороге Татьяна.

Ночь под сербским небом после России показалась очень темной с ярко-желтыми звездами и серпом месяца над огромным городом, раскинувшемся на берегу голубого Дуная. Оксана долго ходила по мягкой траве, вглядываясь в темноту, словно хотела узнать у них, в этот ли раз она встретит Милана, или не встретит никогда.
- Ты спать сегодня собираешься? – спросила Лера, отыскав ее среди автобусов и джипов.
- Сон куда-то совсем пропал, - откликнулась на голос подруги Оксана.
- А я так уже засыпаю, - зевнула где-то за спиной она. - Ты в машину пойдешь или будешь с нами в автобусе?
- Да пусть в машине ребята спят, им так удобней нас охранять. Я скоро приду, не беспокойтесь, - ответила Оксана. Она подождала, пока все улягутся, послушала, как стрекочут кузнечики в траве, и ушла спать. Поворочавшись немного, задремала.
Ранним утром белые клубы тумана окутали всю окрестность так, что ничего не было видно в десяти метрах от себя. В воздухе чувствовалась такая высокая влажность, что волосы сразу покрылись мельчайшими серебристыми капельками росы. Оксана сняла обувь и пошла по траве. Утренняя прохлада приятно освежала ступни, вызывая удивительный восторг в душе. «Сколько же лет я не ходила босиком по траве? – пыталась вспомнить она. Но вместо этого вспомнила, как они с Миланом застряли на машине в тундре, и ему пришлось босиком по колено в болоте выталкивать ее, как потом оторвали бампер… «Представляю, какой убогой показалась ему северная растительность после великолепия сербских пейзажей. То-то они смотрели на нас с таким сочувствием. Еще бы, девять месяцев вокруг только снег и морозы» - улыбнулась Оксана.
Вскоре подул легкий ветерок и покатил туман в сторону Дуная. Проглянуло солнце, запели птицы и через час впереди вырисовались очертания прекрасного города, взмывающего в небо высотными архитектурными ансамблями в стиле «хайтек». Народ в автобусах просыпался, потягивался, смотрел в окна и доставал термосы с кофе. Затем выходили с завтраком на лужайку, раскидывали скатерть, и прочитав «Отче наш», трапезничали на свежем воздухе. Пока еще ничто не свидетельствовало о той страшной войне, которую не так давно пережили эти райские края цветов, долин и звонких народных песен.
Помолившись дружно, колонна тронулась в путь. Проехав немного по Белграду, остановились и вышли из автобусов, чтобы дальше идти Крестным ходом. Впереди колонны стали священники с иконами, за ними выстроились хоругвеносцы, высоко подняв красно- золотые знамена с изображениями Иисуса Христа и Пресвятой Девы. Затем паломники с зажженными свечами в руках. Женщины были традиционно одеты в длинные черные юбки, белые нарядные блузы. Головы повязали голубыми тонкими шарфами.
Оксана отошла в сторону и осмотрела внимательно колонну. Затем, гордо вскинув голову, стала в строй. На какое-то мгновенье вокруг воцарилась тишина и все почему-то посмотрели на небо, словно почувствовали, что там что-то очень важное произошло в этот момент. Тогда еще никто не знал, что с другого конца города в этот же момент тронулась Крестным ходом группа паломников из Санкт-Петербурга с большой иконой «Благодатное Небо», которую встретили в аэропорту представители Сербской Православной Церкви. Оба Крестных хода не сговариваясь, медленно двигались по проспектам в сторону главного православного собора святого Саввы сербского. Встречные автомобили прижимались к обочине, останавливались и приветствовали сигналами и фарами. Водители высовывались из машин и кричали:
- Косов е сердце Сербие! Руссия! Руссия! Руссия! Косово е сердце Сербие!

В ответ дружно грянуло на русском:
Богородице, Дево радуйся,
Благодатная Мария, Господь с Тобою,
Благословенна Ты в женах,
И благословен Плод чрева Твоего,
Яко Спаса родила еси душ наших!

К колонне стали примыкать местные сербы и тоже петь молитвы на сербском языке. Все смешались, и сербы и русские, и подхваченные соборной волной, кричали вместе: «Косово е сердце Сербие!» Затем сербы поворачивались в сторону автобусов и показывая на таблички «МОСКВА-КОСОВО», поднимали вверх три пальца правой руки, знак Святой Троицы.
Весть о том, что из России прибыла Матерь Божия для защиты Сербии, мгновенно облетела весь город и народ высыпал на улицы, чтобы собственными глазами увидеть это чудо и прикоснуться к святыне. Многотысячная толпа народа примкнула к колонам и двигалась к собору. У собора святого Саввы они сошлись и не сразу поняли, как одновременно представители обеих российских столиц оказались в одном и том же месте. Сербы, с переполненным чувством радости, буквально выхватили у русских из рук икону и понесли ее с великим благоговением и трепетом в свой собор!
- Руссия! Руссия! Руссия! – скандировал народ на площади и тротуарах. – Косово е сердце Сербие! Косово е сердце Сербие! На небе Бог, а на земле Руссия!
Оксана почувствовала, как в душе растет чувство гордости за принадлежность к этой Руссии, которую непонятно пока за что, так любят в этой стране. Именно здесь, в маленькой Сербии с таким удивительным, многострадальным и мужественным народом русский человек в полной мере начинает осознавать и понимать свое величие и свою ответственность за то, что происходит с православными славянскими народами.
Перед входом колонна остановилась, и двадцать семь сербских архиереев приняли Царицу Небесную, как великий дар из России. Икону торжественно внесли в собор и поставили справа у алтаря. Началась божественная Литургия с акафистом. К концу службы в соборе яблоку негде было упасть, столько народу пришло поклониться Заступнице Благодатного сербского неба, разорванного демонами войны.
Казалось, что с прибытием этой удивительной иконы Царицы Небесной над Сербией образовался невидимый щит, закрывший собой страну и народ.
После службы русских паломников пригласили в трапезную на обед. Долго беседовали. Татьяна не успевала переводить. А после третьей рюмки шливовицы, народ уже общался на языке жестов и взглядов без всяких переводчиков.
Выйдя из трапезной на крыльцо, Оксана увидела, как один священник с большим крестом на груди прикуривал трубку. Она от неожиданности стала как вкопанная и смотрела на него огромными круглыми глазами.

- У нас то можно! – пояснил он русской паломнице, поняв ее удивление и растерянность.
- А-а-а-а, - произнесла она, но все еще не могла поверить своим глазам и вернулась обратно в трапезную.
Сербский митрополит Захарий рекомендовал переночевать в одном из монастырей недалеко от Белграда, а рано утром выехать в Косово. Один монах и два священника выразили желание сопровождать русских паломников на свой страх и риск. Если на колонну нападут албанцы, то их убьют сразу. Таких случаев в Косово было много. Народ посоветовался и решили остаться, чтобы отдохнуть. Колонна тронулась в ближайший монастырь.
Там радушно встретили русских, накормили, напоили, и снова завязалась тихая беседа. Сербы рассказывали о войне, многочисленные свидетельства которой были еще хорошо видны на этой прекрасной земле. Воронки от бомбардировок, разрушенные здания и мосты, многочисленные кладбища и незаживающие раны в сердцах людей. Паломники, затаив дыхание, слушали новую историю Сербии из уст свидетелей.
- Недалеко от Косовской Митровицы был старинный женский монастырь, - говорил почтенного возраста сербский священник Макарий. – Там албанские бандиты насиловали монахинь и послушниц, затем всех резали и убивали самыми жестокими способами. Выкалывали глаза, отрезали уши и носы… Монастырь разграбили и сожгли. Никого не осталось в живых, - тяжело вздохнул он, потом добавил, - священника забрали с собой и больше мы о нем ничего не слышали. В Косово сербов убивали в домах и трупы вывозили на поле, там бросали. Дома позанимали и теперь в них живут албанцы. С некоторых людей шкуру сдирали с живых… - От этих свидетельств у паломников волосы вставали дыбом на голове дыбом. Не укладывалось в голове, что такие вещи могут происходить в наше время так просто и безнаказанно. Волна праведного гнева поднималась в душах русских: «Да как они посмели… Да где же были наши правители и политики, что они такое допустили?» - роптал изумленный народ и от бессилия перед уже случившейся трагедией жгучие слезы стыда текли по щекам. «Так за что ж вы нас любите?» – спросил изумленный молодой человек из хоругвеносцев, вытирая платочком глаза.

- Мы очень надеялись на помощь России, - ответил все тот же почтенный священник, - но в то время она сама была слаба. И, не смотря на это, российская танковая дивизия приехала и поставила танки на взлетной полосе в аэропорту Приштины. Благодаря этому, противник не смог посадить там самолеты и начать наземное вторжение. Они нас бомбили 78 дней подряд с неба утром и вечером. Русские добровольцы воевали вместе с нашими солдатами, и некоторые погибли здесь. Царство им Небесное! – перекрестился он. – А любим мы вас и за эти слезы, что блестят на ваших глазах, и за молитвы ваши о нас, и за простое сочувствие, и за этот Крестный ход из Москвы и Санкт-Петербурга... Нам это помогает пережить свою боль, когда мы знаем, что мы не одни в этом мире. На небе Бог, а на земле Россия! – закончил он, и все паломники опустили глаза долу, словно были виноваты за то, что сделали с Сербией и ее нардом сатанинские слуги из НАТО. Эти последние слова старого священника дорогого стоят и запали они золотыми зернами в православные души присутствующих. « Ох! – тяжело вздохнула Оксана, - хоть бери автомат в руки, да иди выгонять тех окаянных албанцев из Косово, - сказала она вслух сама себе. Сербы посмотрели в ее сторону и попросили Татьяну перевести фразу. Та немного покраснела и, опустив глаза, перевела. Сербы одобрительно кивнули, а Оксана все еще так и сидела, глубоко задумавшись о святом царе Лазаре и его решении.
Вечером все пошли на службу, а после всенощного бдения пели акафист Пресвятой Богородице «Благодатное Небо». После ужина еще немного поговорили и разошлись отдыхать, чтобы завтра встать пораньше и к обеду добраться до столицы Косово, города Приштина.
Утро выдалось солнечным. На клумбах монастыря благоухали прекрасные цветы. Пенье птиц заполняло пространство звонкоголосьем так, словно они тоже славили новое небо над Сербией. Где-то внизу за высокими монастырскими стенами среди густой зелени деревьев шумел своими водами большой горный ручей.
После утренних молитв и ароматного кофе, приготовленного гостеприимными монахами, русские паломники, щедро поблагодарив новых сербских друзей, тронулись на Косово.

По дороге заехали в храм с остатками древней стены. Рядом памятник в честь Косовской битвы. Раненый воин со знаменем в руках. Ангел венчает его терновым венцом. В этом храме воины причащались перед Косовским сражением. На окне музея надпись: «Человек! Если ты ступишь на Сербскую землю, кто бы ты ни был; свой, пришелец, посетив Косово поле, увидишь многие кости мертвых – камни. Знай, что мы и доныне стоим, как эти камни!»
Колонна тронулась дальше. Через некоторое время паломники проехали красивый городок Ракша. За ним располагался древний монастырь с фресками. Несколько прихожан в храме ставили свечи за упокой. На них были написаны имена почивших. Для русских это было ново. До Косово оставалось совсем небольшое расстояние. Над вершинами гор собирались дождевые свинцовы тучи.

Вот уже проехали мимо кладбищенской церкви двенадцатого века в честь Св. Апостола Петра. «Здесь крестился Симеон Мироточивый, отец Св. Саввы, архиепископа Сербского, - пояснил сербский монах паломникам. Проехали еще несколько селений с красными крышами на белых домах среди красивых зеленых склонов. Дальше на вершине горы виднелись стены старого города. «Это Старый град. Там монастырь Соколица», - показал рукой священник на вершину. Колонна огибает гору и останавливается, чтобы паломники могли сверху посмотреть на сердце Сербии - Велико Косово Поле. Вдалеке внизу краснеет крышами небольшой городок. Зеленые хребты гор с обеих сторон закрывают долину. Это сердце и душа Сербии, которые пытаются у нее вырвать. Русские паломники внимательно рассматривали этот священный надел земли, за который столько сербов уже пролило свою кровь и неизвестно, заживет эта рана когда-нибудь или так и будет кровоточить до скончания века…

Где-то неподалеку пели свою песню дрозды. О чем пели эти удивительные птицы над полем, названным в их честь? Может чуткая душа русского иеромонаха и поэта, побывавшего здесь во время бомбардировок, поняла и выразила в стихах эту песню, чтобы донести ее до наших сердец:

Я гляжу на Великий Погост,
Исполняюсь звучаньем особым,
Здравствуй, Косово! Я твой гость.
Отчего же прискорбны оба?

Этой встречи так долго ждал!
Но прости, собирался не споро.
И на столько веков опоздал,
Что не умер в блаженных просторах.

Чудо-Косово. Райская цветь.
Что сказать мне в свое оправданье?
Жаждал песню заздравную спеть,
Да душа в погребальном рыданьи!

Но напрасно злорадствует враг,
Отымая и горы, и долы.
Сердце Сербии, сербский стяг!
Ты уже у Христова Престола!

 

 

Глава 7.
При въезде в Косово колонну остановили до зубов вооруженные военные сил сдерживания КFOR. Они внимательно осмотрели автобусы и автомобили паломников. Оксана вышла из автобуса и увидела возле пропускного пункта огромное количество военной бронетехники и армейских джипов. На лицах людей в военной форме читалось наглое высокомерие. Видно было, что они чувствовали себя здесь хозяевами. Ее это до такой степени возмутило в душе, словно они хозяйничали в ее собственной квартире. Один офицер внимательно посмотрел табличку на автобусе «МОСКВА-КОСОВО» и что-то резко начал высказывать сербскому священнику. Татьяна подошла к Оксане и, взяв ее за рукав, тихо сказала, что он требует снять табличку.
- Чего! – взорвалась та и вся скопившаяся горечь и обида за сербский народ подступила к сердцу праведным гневом. Она резко направилась в сторону военного, выдвинувшего ультиматум. Татьяна испугалась не на шутку, но ничего уже не могла сделать. Лера, наблюдавшая за происходящим со стороны, покачала головой и иронично заметила: «Ну, ты мужик, попал…» Оксана стала между ним и автобусом, как разъяренная тигрица: - Послушай, твое дело сербов здесь защищать от бандитов, а наши таблички не смей трогать… То Россия! - помахала она грозно указательным пальцем у него перед носом. – Мы победили вашего Наполеона и Гитлера… и до вас доберемся. А кто ты есть? – презрительно спросила она, уперев воинственно кулаки в бедра. Потом сама же и ответила на этот вопрос, глядя ему в глаза, - Сатана! – Всем показалось, что офицер вполне уловил смысл этого набора звуков. Сербские священники с ужасом смотрели, что будет дальше. Отец Георгий тем временем с большим интересом фотографировал бронетехнику. Это заметил солдат и подбежал к нему, сердито выкрикивая: «Нельзя фото». Тогда батюшка ему спокойно предложил, беря под руку:
- А давай сфотографируемся вместе! – Тот с недоумением посмотрел на него.
Офицер стоял перед Оксаной, как оплеванный и не знал, что ему предпринять. Затем резко дал команду всех пропустить. Паломники быстро забрались в автобусы, и колонна тронулась дальше.
- Ну, ты даешь! – произнесла полушепотом Лера. – Они ж могли нас вообще не пропустить или застрелить тебя…
- Ага! Пусть попробуют! Табличка ему не понравилась наша. Мне много чего тут не нравится, - не унималась Оксана.
Наконец приехали в Приштину к разрушенному православному храму святителя Николая Чудотворца. Представшая взору картина напоминала телевизионные хроники времен гонения на церковь в бывшем СССР. Сброшенные кресты, простреленные иконы, хульные надписи на стенах… От крыши остались только металлические балки. С закопченной стены у алтаря сиротливо взирал на все это кощунство, чудом сохранившийся облик святого. Весь его вид назидательно говорил: «Смотрите, что бывает, когда народ отпадает от Бога»
Оксана стояла и долго смотрела на эту фреску, как бы вопрошая: «Что происходит с этим краем? И если Бог Всемогущ, то почему допустил это беззаконие, почему позволил сатане глумиться над Своими святынями? Или это начало Апокалипсиса. А может Косово поле и есть то место из Евангелия, имя которому - Армагеддон?» От этих догадок становилось не по себе.

Началась божественная Литургия. Перед храмом установили мощные динамики, и молитвы вознеслись к небу. То и дело недалеко от храма шмыгали встревоженные албанцы, кидая враждебные взгляды на незваных гостей, впервые так нагло демонстрировавших свое богослужение с тех пор, как они изгнали отсюда сербов и стали считать себя полноправными хозяевами на их исторической земле.
Услышав православные молитвы, доносившиеся с албанской стороны, местные сербы не сразу поверили своим ушам и стали прислушиваться. Действительно, от храма святого Николая Чудотворца громко неслись над округой песнопения на церковно-славянском языке, неизъяснимой радостью наполняя их сердца. Они собрались группой, и боязливо озираясь по сторонам, тронулись на вражескую территорию, где их могли запросто убить албанцы. А пламенные молитвы все возносились к синему небу, к Храму Небесному. С каждым шагом сербы становились все смелей и уверенней. Вот они уже беспрепятственно подошли к порушенному зданию с остатками фресок на закопченных от пожара стенах. Слезы застилали глаза. Паломники, заметив их робкую группу, расступились, давая дорогу, и не выдержав напряжения, бросились обнимать, как родных! Все плакали, что-то говорили друг другу каждый на своем языке и понимали сердцем незнакомые слова. Под конец богослужения все дружно пели:

Слава Отцу и Сыну и Святому Духу!
И ныне и присно и во веки веков. Аминь!

Пресвятая Богородице, спаси нас!
Пресвятая Богородице, спаси нас!

Святителю отче Николае, моли Бога о нас!
Святителю отче Николае, моли Бога о нас!

Вдруг кто-то радостно крикнул: «Смотрите, смотрите! Фреска Николая Чудотворца обновилась!» Все глянули на закопченную стену и ахнули от неожиданности. Фреска святого сияла свежими красками так, словно ее только написали…
«Чудо, чудо!» – пронеслось над головами, и все упали на колени и начали бить поклоны. Перепуганные албанцы, наблюдавшие издалека, удирали со всех ног от храма, испугавшись кары Божьей. По дороге они рассказывали на бегу, что в храме появился Бог и надо прятаться , а то Он накажет за то, что храм его сожгли… Эта весть облетела быстро всю Приштину и албанцы мигом попрятались за высокими заборами своих дворов. Даже военные удивились, куда это население моментально исчезло, словно вымерло.

Французский офицер, которому недавно досталось от русской паломницы, уединился в джипе и все думал, за что она его так? Неужели только за то, что он хотел, чтобы сняли таблички, надпись на которых могла спровоцировать албанцев на агрессию? «Вероятно, русские считают нас виноватыми во всем, что здесь случилось, - решил он. – Хотя, если быть честным, то мы действительно многое попускаем албанцам, и они начинают наглеть даже по отношению к нам. Это такой народ, что не остановится ни перед чем для достижения своей цели. Придет время, и они начнут убивать нас. Сербов жалко, но у меня инструкция, минимально помогать им. Песня косовского дрозда уже спета. И Россия, на которую сербы так возлагали надежды, ничего сделать не может. Но не приведи Боже нам с ними воевать» - подумал капитан, вспомнив сегодняшний неприятный случай.
Татьяна отошла от храма, чтобы сделать снимки православного сербского кладбища, порушенного и оскверненного албанцами. Три охранника сразу пошли за ней. Она медленно шла между поваленных крестов и надгробий, делая снимок за снимком. Неподалеку она увидела высокого мужчину, скорбно стоящего у могилы и сфотографировала его. Снимок получился мелким, и она подошла ближе. Но в последний момент решила, что лучше у него взять интервью для журнала и включила диктофон на запись:

- Я нахожусь на православном сербском кладбище в столице Косово, городе Приштине. Кладбище в данный момент в ужасном состоянии. Албанцы осквернили его, разрушили кресты и надгробия, разбили могильные плиты. В некоторых местах виднеются следы пепла и выжженной травы. Более чудовищного примера вандализма невозможно себе представить. И это двадцать первый век!

Войска миротворческого контингента бросили сербов на произвол судьбы. Особенно равнодушно смотрят на то, как издеваются албанцы над малочисленным сербским населением солдаты из Германии, Англии, США. Итальянцы наоборот, защищают сербов и некоторые даже крестились здесь и стали православными.
У одной могилы я вижу по всей вероятности сербского мужчину и хочу задать ему несколько вопросов. Простите, господин! – обратилась Татьяна к нему. – Я журналистка из Москвы и готовлю статью для своего журнала. Меня зовут Татьяна. Не будете ли вы столь любезны, ответить мне на несколько вопросов? – Мужчина повернулся к ней и ответил на чистом русском языке:
- Я много лет работал в России и в том числе в Москве. Спрашивайте, что вас интересует? – Журналистка внимательно смотрела на него круглыми глазами и молчала. Пауза затянулась…
- Мне кажется, что я вас где-то видела, - вспоминала она. – Эти глаза невозможно перепутать. Милан! – вспомнила она портрет в рамке на столе у Оксаны. – Вы Милан!?
- Да! – удивленно ответил он. – Но я вас не знаю…
- Конечно! Мы с вами и не знакомы, - подтвердила она. – А вы знаете, что вас давно ищет один человек. Догадываетесь кто? – спросила она.
- Нет, - коротко ответил мужчина.
- Ну, ладно! Об этом потом. Расскажите нашим читателям, почему вы здесь?
- Здесь у меня похоронены родители и жена, - показал он на разбитое надгробье. – Их убили и трупы вывезли в поле. Родительский дом здесь заняли албанцы. Моя младшая дочь пропала без вести и я не могу ее найти уже больше года, - тяжело вздохнул он.
- Примите мои соболезнования! – произнесла Татьяна.
- Спасибо! – снова вздохнул он и замолчал. Тяжелые воспоминания сдавили сердце тисками. И не было в душе его и голосе ни ненависти, ни злости на обидчиков. Только тупая, ноющая боль. Со стороны храма доносились песнопения. – А кто там? – спросил он, кивнув белой, как лунь головой в том направлении.
- Там паломники из Москвы! – спохватилась Татьяна. – Вы туда пойдете?
- Конечно! Я тоже ищу одного человека, - тихо сказал он и слабый лучик надежды вспыхнул в усталых глазах.
- Так может он здесь… сегодня, - предположила Татьяна.
- Это маловероятно! – отрицательно покачал он головой. – Да, но вы не сказали, кто меня ищет… Вообще, Миланов в Сербии много… Почему вы решили, что тот человек ищет именно меня? – удивленно спросил он.
- Я видела ваше фото, - ответила Татьяна и сделал снимок порушенной могилы.
- Мое фото? Значит это кто-то из моих знакомых, - предположил он. – А как зовут этого человека?
- Да он здесь… возле храма. Я покажу.

- Ну, хорошо! Я сейчас приду, - сказал он, и Татьяна ушла, чтобы не мешать ему. Через несколько минут Милан пришел к храму и стал смотреть паломников. Народу было много, и он внимательно всматривался в лица мужчин. Он почему-то решил, что его ищет кто-то из бывших коллег. Татьяна наблюдала за ним со стороны и ждала, когда же он увидит Оксану. Но Милан перешел на другую сторону и снова внимательно рассматривал мужчин. Он никого не узнал и решил уже отойти на задний план, как сердце его встрепенулось, едва взгляд коснулся голубого шарфа на голове одной из паломниц. Он снова прошелся взглядом по всей толпе народу. Таких шарфов виднелось больше трех десятков. Ничего особенного…
Оксана почувствовала, как ей обожгло спину и сделала пол оборота в его сторону, поискала кого-то глазами и снова повернулась лицом к храму.. Татьяна начала нервничать:
«Ну, когда же они увидят друг друга» - нетерпеливо топталась она на месте, держа наготове фотоаппарат. Литургия уже подходила к концу. Оксана решила найти Татьяну и развернувшись, шла прямо на Милана, опустив голову. Путь ей преградил кто-то из паломников и она сделала шаг вправо, чтобы обойти его. Он тоже сделал шаг вправо. Оксана сделала шаг влево, и мужчина поступил так же. Тогда она резко подняла голову, чтобы посмотреть, кто это?
- Милан!? – едва произнесла она, боясь, что обозналась. Он слегка улыбался, с трудом веря своим глазам. - Милан! – закричала Оксана во весь голос и обхватила его за шею руками. - Милан, - повторяла Оксана сквозь слезы.
- Оксана! – все еще не верил он. Татьяна сделала несколько трогательных снимков этой удивительной встречи на фоне разрушенного храма для своего журнала.
Вокруг стало резко темнеть. Грозовые облака опустились так низко над землей, и вдруг небо разразилось раскатистым громом и молнии сверкнули так, что ослепили. Началась гроза. Все паломники быстро попрятались в автобусы, пропустив в первую очередь местных сербов. Снова грянул гром, словно небо треснуло над Приштиной, и метнулись стрелы молний прямо в гущу албанских домов. Те мгновенно вспыхнули и вверх поднялись клубы черного, как смоль дыма с языками пламени. Еще один раскат грома, молния… и еще около десятка албанских домов полыхнуло заревом огня. Паломники приникли со страхом к окнам. Автобусы начало плавно раскачивать из стороны в сторону. Землетрясение
«Страшно впасть в руки Бога Живаго» - шептал и крестился сербский священник. Албанцы начали высыпать на улицы из своих домов и бежать, куда глаза глядят, только бы подальше от этого места. Внезапно подул ураганный ветер, перебрасывая огонь от одного дома к другому и через двадцать минут от албанского поселения уцелело только несколько домов.

Паломники вышли из автобусов, потрясенные увиденным, и со страхом вознесли Богу и Пресвятой Богородице свои молитвы. Долго стояли, глядя с изумлением на черное пепелище сожженного города, словно его и не было тут еще час назад. Потом молча разошлись по автобусам и отвезли сербов на их территорию, задарили подарками и продуктами, снабдили деньгами. Долго прощались и не могли никак расстаться, обливаясь слезами.
Проезжая мимо поста KFOR, паломники увидели, что от него остались только догорающие каркасы бронетехники. Военные стояли и беспомощно смотрели на пожарище. Молния попала прямо в цистерну с горючим у поста и все сгорело в считанные минуты. Английский капитан едва успел выпрыгнуть со своей машины и отбежать на безопасное расстояние.
Весть о том, что произошло в Приштине, мгновенно разнеслась по Косовскому краю. Паломников из России на обратном пути радостно встречали в каждом сербском поселении. Автобусы останавливались, все выходили и снова объятия, молитвы, слезы. И так до самого Белграда.
Оксана сидела с Миланом на заднем сидении автобуса, держась крепко за руки. Он рассказывал ей свою историю.
- Я позвонил домой из России и попросил Радмилу, чтобы она забрала моих престарелых родителей в Белград, потому, что в Косово было неспокойно. Они с младшей дочерью поехали в Приштину, но пока собирались, опоздали на обратный автобус и решили, что поедут на следующий день. А ночью албанцы ворвались в дом… Они убили родителей и жену, а дочь похитили. Я до сих пор не могу ее найти, - горько сказал Милан и тяжело вздохнул. – Вот на том кладбище у храма и похоронили останки моих родных. А сегодня я решил поехать к ним на кладбище. Это очень опасно, но мне так хотелось туда, что я решил, что будет, то и будет. И поехал. Было какое-то предчувствие…

- А я все время вспоминала тебя. Я же потеряла тогда твою визитку и не могла позвонить. Я искала тебя везде… Милан. Сколько я слез пролила за тебя.
- А я верил, что встречу тебя, но не знал когда. Как ты сюда попала? – спросил он.
- Да я все это и организовала!
- Ой, ты стала верить в Бога?
- Да я и раньше знала, что Он есть. Ну, а после того, что я сегодня увидела не верить просто невозможно. Мне было так страшно сегодня, я чуть не умерла… А албанцы-то удирали от страха, мама дорогая! – покачала головой Оксана. – Слушай, а старшая твоя дочь где?
- С ней все хорошо. Она вышла замуж и живет на Кипре, работает юристом.
- Слава Богу! – перекрестилась Оксана так, словно всю жизнь это делала. – Я думаю, что и младшую мы найдем скоро. Я уверена, что она жива…
- Дай- то Бог! – с надеждой произнес Милан.
- А ты когда в Москву?
- Не знаю. Я уже не работаю, пенсионер - ответил он.
- А ты случайно не женился ? – спросила Оксана.
- Женился… давно, - ответил он.
- На ком? – удивленно спросила Оксана и вмиг стала серьезной. Милан улыбнулся и пожал плечами.
- На ком я мог еще жениться? На тебе…
- Надо же, а я и не знала. Так ты многоженец? И давно это случилось с нами? – спросила она в недоумении.
- Ровно двадцать лет назад в Норильске…
- Это мы уже столько знакомы? – не поверила Оксана и начала подсчитывать.
- Точно! Летом будет двадцать лет. А ты не изменился, - внимательно посмотрела она на лицо.
- Зато ты у меня все хорошеешь! – сделал комплимент Милан.
- Конкуренция заставляет… - Он улыбнулся и крепко обнял ее за плечи. Автобусы прибыли в столицу Сербии, город Белград.
- Ну, что, пойдем ко мне домой, Оксана? – как-то неуверенно пригласил он.
- Наш дом в России, - ответила она. Милан смутился и опустив глаза, спросил:
- Но что для тебя Сербия, яко ты здесь?

- Сербия? – переспросила она, склонив голову набок и задумавшись. – Сербия – есть боль моего сердца. Это любовь к сотням и тысячам обездоленных, которых мы сегодня встретили в Косово… То мои братья и сестры православные. И если бы у меня были огромные белые крылья, то я закрыла бы их от всех этих несчастий и горя, чтобы никто не мог им больше причинить вреда. Но я маленький человек и не имею таких крыльев. Я могу только молиться за них и просить у Бога помощь и защиту, - отвечала Оксана.
- А кто для тебя я? – пристально с надеждой посмотрел он ей в глаза.
- Ты для меня любимый человек! – не раздумывая, ответила Оксана и в свою очередь тоже поинтересовалась, - а я? Кто для тебя я?
- Я тебе уже говорил, зачем повторять? – грустно опустил глаза Милан.
- Так то было десять лет назад. Я уже стала забывать, - настаивала Оксана.
- Я тебе дома расскажу! – иронично ответил он.
- Тогда пошли, мне не терпится это услышать, - заторопилась она. «Совсем не изменилась» - отметил он.
Русские паломники стали прощаться с сербскими священниками и сопровождающими. Объятия, слезы, пожелания… Оксана подошла к батюшке, который со страхом шептал, что страшно впасть в руки Бога Живого и подарила ему видеокамеру с записью тех событий, что произошли сегодня в Косово: - Возьмите, отче! Тут свидетельство того, что Бог поругаем не бывает, и что Сербия – благословенный край! А сербы, благословенный народ! Покажи это всем, а особенно монахам. С Богом, отче! Я еще вернусь сюда, потому, что тут осталась частица моего сердца! – Они обнялись и долго не могли отпустить друг друга. По щекам текли слезы. Милан стоял рядом, смотрел на них и тоже вытирал глаза платочком.

Наконец все паломники сели в автобусы, чтобы ехать дальше.
- Ты скоро назад? – спросила Лера у Оксаны через открытое окно.
- Пока не узаконю с ним отношения, - кивнула та в сторону Милана, - никуда не поеду, а то опять сбежит лет на десять.
- А! Ну, совет вам да любовь! – пожелала подруга. – А свадьбу-то где будем справлять?
- Начнем в Москве… а дальше будет видно. Счастливого пути!
- Возвращайтесь быстрей, Милан, - попросила Лера.
- А куда он денется, - шутила Оксана, - он же еще не всю Сибирь застроил, правда?
- Правда! – кивнул он головой.
Дома, отдохнув от дорог и волнений, Милан сидел с Оксаной на кухне по доброй русской традиции и рассказывал о том, что случилось в его жизни с момента их внезапной встречи и разлуки в аэропорту в Москве.
- Тогда я несколько дней сидел дома у телефона и ждал твоего звонка. Мне так много хотелось тебе сказать, но ты не звонила. Я уже должен был лететь в Сибирь, но все откладывал, придумывал разные причины, и все бесполезно. Я понял, что ты не позвонишь.
- Да как я могла тебе позвонить, если я потеряла твою визитку в аэропорту, - оправдывалась Оксана. – Я сама тебя искала, звонила всем, кто тебя знал. И на прежнюю квартиру звонила, но ты как в воду канул. А это кипрское представительство, в котором работает твой друг из гостиницы «Центральная» переехало в неизвестном направлении. Я даже название его не запомнила. Ну, не обращаться же мне в Организацию Объединенных Наций, правда? Да там тебя могут и не знать, - иронизировала Оксана. – Но почему ты меня не искал? – серьезно спросила она.

- Как не искал? Я тоже всех обзвонил, кого знал. Никто мне не мог сказать, куда ты уехала. Я каждый день помнил о тебе. Я страдал долго, когда ты меня оставила, но что я мог тогда сделать, - спросил он и закурил сигарету. Наступила тишина.
- А ты по какой фамилии меня искал? – вдруг спросила Оксана.
- Яковлева!
- Ну, конечно, как же ты мог меня найти, если я обменяла паспорт и перешла на девичью фамилию. Я же совсем забыла, что ты знаешь мою фамилию по мужу. Да, ладно, что теперь об этом говорить. Хорошо, что хоть сейчас нашлись.
- А как ты сюда попала вообще? – удивлялся он. – Я никогда не мог предположить, что встречу тебя в Сербии, да еще в Косово.
- У храма Николая Чудотворца! - поправила она. – На то он и Николай Чудотворец!
- Действительно это чудо большое! И все, что там произошло в тот день – чудо! Об этом только и говорят сейчас по телевизору.
- Пусть говорят. Слишком долго замалчивали эту тему. Но я думаю о другом сейчас. Понимаешь, то что мы приехали и немного помогли этим несчастным людям в Косово практически ничего не решает. Через месяц у них снова кончатся продукты и деньги, и они будут голодать. Надо решать эту проблему кардинально, понимаешь?
- Понимаю, но что ты имеешь в виду конкретно? – спросил он.

- Вся эта ситуация может длиться годами и возможно она умышленно там создана, чтобы сербы ушли из этой земли. Они могут выжить только за счет собственного подсобного хозяйства. Надо им помочь построить птицеферму, коровник, свинарник. Сделать теплицы и огороды, чтобы у них были хотя бы свои овощи и фрукты, яйца, куры. Тогда можно продержаться.
- Но кто это будет делать? У них нет средств, - возразил Милан.
- Конечно, хорошо бы это сделать за счет тех, кто все это разорил и порушил, но не для того они рушили, чтобы восстанавливать, - вздохнула Оксана.
- Вот именно… - подтвердил ее слова Милан.
- Лично я могу пожертвовать на восстановление того храма и на птицефабрику, а ты с местным населением сделаешь это. Там дом твоих родителей? – спросила Оксана.
- Был… Заняли шиптари.
- О, Господи! Прости, Милан! – извинилась Оксана.
- Я там родился и вырос, - сказал он и вышел из кухни. Через минуту вернулся обратно с альбомом в руках. – Вот смотри! – открыл он страницу с закладкой. Вот это родительский дом был… А вот отец и мать, - показывал он. – А вот нашли их тела на поле недалеко от дома убитыми… Тело жены нашли в другом месте. Ей пробили голову. Дочь не нашли. Вся косовская земля полита кровью сербов, - сказал он и голос его дрогнул. Оксана закрыла альбом, обняла его за плечи. Милан не выдержал и горько заплакал, закрыв ладонями лицо.

- Ну, не плачь, миленький мой! – уговаривала Оксана, покрывая затылок и голову поцелуями. – Найдем мы твою дочь. Раз нет среди мертвых, то она жива! Все, все, успокойся. Все будет хорошо. Смотри, они уже получили вчера за свои злодеяния. Никому это с рук не сойдет. Кто не получит сейчас, получит на суде Божьем и все припомнится им. Ну, успокойся же, дорогой! – переживала она за любимого человека. Он вышел, умыл лицо холодной водой и вернулся обратно. Молча достал из холодильника коньяк, налил две рюмки.
- Давай помянем их, - предложил он и выпил стоя. Оксана взяла рюмку:
- Царство им Небесное! – пригубила и хотела поставить потому, что крепкие напитки не употребляла.
- Прошу тебя, не ставь, - попросил Милан, и она выпила, скривившись от горечи во рту.
- Ты не забудь взять в Москву фото твоей дочери, они нам понадобятся для поиска, - предупредила Оксана.
- Но как ты хочешь ее искать? – спросил он.
- Все там на месте. Видишь, я же тебя нашла?

- Действительно! – произнес он, задаваясь в душе все тем же вопросом «как»? «Это даже за пределами России, в Косово» - размышлял он.
- Знаешь, Милан! Если у тебя нет больше дел в Белграде, то давай полетим в Москву и не будем терять время. Его и так достаточно много уже потеряно.
- Хорошо! Давай завтра и полетим, - согласился он.
- Не забудь взять с собой свидетельство… о смерти жены? – напомнила Оксана.
- Зачем? – крайне удивился он.
- Мы не сможем зарегистрировать свой брак без этой справки, а без официального заключения его, я жить с тобой не собираюсь. Пора положить конец моей незаконной участи, - категорично поставила вопрос Оксана.
- Но ты подумай хорошо, Оксана. Я на пятнадцать лет старше тебя. Я уже не тот, что был раньше. А ты еще молодая женщина. Ты можешь найти себе более подходящего мужчину по возрасту… - советовал Милан.

- Баста! – перебила его Оксана и даже топнула ногой под столом. – Если ты меня не любишь, то это серьезный вопрос для того, чтобы расстаться или остаться просто друзьями. И не надо меня отговаривать. Скажи просто: «Не люблю!» и я исчезну моментально, как и появилась, и это уже действительно будет последняя наша встреча… Но, если это не так, тогда не учи меня с кем мне жить и кого любить. Я уже выросла с того возраста, понял? Не для этого я ждала тебя десять лет, - обижено сказала Оксана и слезы выступили у нее на глазах. Милан тяжело вздохнул и опустил голову. Она посидела так еще с минуту, затем медленно встала, взяла свою дорожную сумку и тихо вышли из квартиры. Слезы ручьями текли по щекам. Она шла по какому-то проспекту, не зная, куда и зачем. Обида сдавила сердце. Прохожие удивленно смотрели на нее и оглядывались вслед. Наконец она присела на скамейку и дала волю рыданиям. «Господи! Какая же я дура? Это ж надо, двадцать лет любить человека, который тебя ни во что не ставит. Давно надо было его забыть, как прошлогодний снег. Да он и не пытался меня найти за это время. Все! Знать его больше не хочу» - злилась Оксана. Постепенно слезы утихли и на сердце полегчало. Она достала из сумки полотенце и вытерла заплаканное лицо. Мимо ходили прохожие, о чем-то говорили на своем языке, улыбались. «Есть же еще счастливые люди на земле даже после войны, - думала Оксана. – А чем я хуже? – вздохнула она. - Вот возьму и стану счастливой, а он пусть как хочет теперь, так и живет, но без меня. Вон, какие красивые молодые мужчины заглядываются, правда, я вся зареванная, но тем не менее. Сейчас подкрасимся, припудрим носик, и будем тоже улыбаться. Самое страшное уже позади» - решила она и достала косметичку. Поднеся зеркало к глазам, она увидела, что за ее спиной стоит мужчина. От неожиданности она выронила косметичку и обернулась:
- Ты… ты меня так заикой сделаешь, - сердито сказала она, демонстративно отвернув голову в другую сторону и подняв к верху нос.

- Извини, я не хотел, - обнял ее за плечи Милан.
- А чего ты вообще хотел? Мне уже все равно, - ответила она сама себе, подняла косметичку и положила ее обратно в сумку. - Прости, Милан! Я уезжаю в аэропорт. Мне не нужно было тут оставаться. Мне тут никто не рад, кроме тех несчастных сербов с Косово, - горестно сказала она.
- Но я тоже от туда и очень рад тебе… - вздохнул он и виновато посмотрел на нее своим синим взором.
- На этой оптимистичной ноте и расстанемся, - ответила Оксана и решительно встала, собираясь уходить.
- Оксана! Давай поговорим, прошу тебя. Не делай глупостей, как прошлый раз. Дай мне сказать!
- Говори! – равнодушно произнесла Оксана, всем видом показывая, что ей некогда.
- Пойдем домой, сядем спокойно и поговорим. Я все тебе скажу, а ты решишь, что делать дальше…
- Э-э-э! Друг, ты мне уже наговорил инструкций, как мне дальше жить без тебя. Хватит! Я приняла это к сведению и собираюсь именно так и поступить. Никуда я не пойду с тобой, - протестовала она. – Хватит с меня этих унижений, Милан. Пусть тебя другие любят и ждут по десять лет.
- Мне никто не нужен, кроме тебя…

- Ага! Стой там, иди сюда! – иронично сказала Оксана. – Что ж ты так испугался, когда речь зашла о заключении брака. Для любящих людей естественно стремление быть вместе, а у тебя наоборот. То тебя обещание удерживало перед семьей. А что сейчас? Соседке дал обещание не жениться? - иронично спросила Оксана.
- Ты не даешь мне даже сказать, - обижено молвил Милан.
- Все. Молчу, как рыба, - закрыла рот Оксана.
- Ты все поняла не так. Я не знал, как тебе это сказать. Понимаешь… Помнишь, у меня была язва желудка? Потом я пережил эти стрессы с родными. Мне осталось не так долго жить, Оксана… У меня обнаружили злокачественную опухоль в желудке…
- Что? – вырвалось у Оксаны, и она почувствовала, как у нее из под ног уходит почва. Она медленно опустилась на скамейку и закрыла лицо руками. Она ожидала все, что угодно, но только не это. Ей хотелось кричать от внезапно свалившегося горя, но из груди вырвался только короткий стон: - Нет, этого не может быть, не может быть, не может быть, - повторяла она. Милан присел рядом и взял ее за руку. Она упала ему на грудь и горько заплакала. Он гладил ее волосы и плечи, потом крепко прижал к себе и так они сидели, пока Оксана не перестала плакать. – Прости меня, дорогой, прости! Ну, что же ты сразу этого не сказал? Да и вообще сейчас это лечат. Сделаем операцию в Москве, и все будет нормально, - говорила она и сама начинала в это верить. – Пойдем вещи собирать, горе ты мое! – Глядя на нее, Милан улыбнулся. Они обняли друг друга и пошли по широкому красивому проспекту.