Омилия

Меняет время наши лица,
До черноты, до дурноты:
Разлукой, сплетнями, больницей.
Посмотришь в зеркало – не ты...

Не замечая день реальный,
Нательный крестик теребя,
Какой-то призрак ЗАЗЕРКАЛЬНЫЙ
Оттуда смотрит на тебя.

И ничего ему не надо,
Он просто смотрит и молчит,
Но от безжалостного взгляда
Ещё сильней душа болит.

И чтобы скрыть опустошенье,
Теряешься в потоке дел.
А вспомнишь это отраженье
И вздрогнешь – лучше б не смотрел.
2016

Зебра

Какая лошадка в тельняшке
Гуляет, как будто матрос?
Надела и носит рубашку
Из белых и черных полос.

Ёжик

Любит днем зверек поспать,
Вечерком идет гулять.
Попадутся злые волки –
Защитят от них иголки.

Несколько лет назад у нас на приходе состоялась творческая встреча с поэтом, переводчиком, прозаиком, критиком Анатолием Генриховичем Найманом. Он родился в 1936 году. Пишет стихи с 18-летнего возраста. С 1959 года вместе с некоторыми другими поэтами, среди которых, в частности, был Иосиф Бродский, входил в ближний круг молодых друзей Анны Ахматовой. С 1963 года её соавтор по некоторым переводам и литературный секретарь. Впоследствии автор книги воспоминаний «Рассказы о Анне Ахматовой» (1989).

И вновь и вновь история вершит,

Все расставляя по своим местам:

Я — человек, который согрешит,

Я — человек, и я зовусь Адам.

Проходят дни, бурлят мои года,

И закипает кровь в юных висках.

Я — человек, и значит я предам,

За мелочь сдам, Иудою вдруг став.

Визжала скрипка в ресторане,
В осенней мгле светился зал,
А на бульваре, бездыханен,
Обыкновенный бомж лежал.

Там — «голливуд», там — взрывы смеха,
Гуляй, кружись, кадри, женись,
А здесь насмешливое эхо —
Недоцелованная жизнь.

Как рассказать, Господи, о силе, с которой Ты привлекаешь к Себе нас, о Любви, рождающей отклик даже в самых недоверчивых сердцах? Уходит неверие, и, устремившись вслед за Христом, благодарная душа вторит Псалмопевцу: «Коль возлюбленна селения Твоя, Господи сил» (Пс. 83, 2)! А без связи со своим Творцом томится дух, изнемогая под мысленными оковами ложных, но устойчивых представлений о вере, Церкви и Боге. На все человеческие доводы «независимый» разум с готовностью дает «аргументированный» отпор, и только Господь Своею Премудростью, с бесконечным терпением и любовью спасает и изводит из плена заблуждений и предрассудков страждущие без Него души…

Радуйся Матрона —
Солнце наших глаз.
Даром просветленья
Ты спасаешь нас.

Праведная Мати —
Мудрости столпы.
Человеки слабы
В поисках тропы.

Святозарным светом
Освещаешь мрак.
Матушка Матрона,
Что же в нас не так?

                                                           В честь празднования

                                                           семидесятилетия Святейшего

                                                           Патриарха  Московского и всея Руси

                                                           Кирилла.

За Патриархом! Русь идет!             

По заповедям, к возрожденью!

Он нам о Господе речет

И мы внимаем со смиреньем!

Казалось, тишина оглушала. Вязкий песок, застывший волнистыми завитками, впервые за сотни лет вздымался легкими облаками под каменные своды массивной пирамиды, построенной в честь первой династии даривших иллюзии. По длинному коридору власти шёл человек в белой тоге патриция. Кожаные сандалии сверкали металлическими застежками, а стянутый на седой голове пояс мудрости давно не казался тугим познавшему горечь. 

-    Трианон! - боковая панель плавно отъехала в сторону и навстречу идущему выступил мужчина в кожаном чёрном комбинезоне. Серебристые волосы ниспадали на крепкие плечи, а руки сложились в привычный жест - приветствие посвящённых, - ты пришёл! 

Посёлку Буды

Тонут улицы в тумане,
И столбы, и провода.
Молоком душистым манит
Дней осенних череда.

Чуть виднеются деревья,
Видно неба лоскуток,
И вокзала образ древний,
Словно прошлого глоток.

Всё слышнее мчится поезд,
Утро чудное везя,
И меня туманом поит
Вдаль бегущая стезя.

Когда я в 2008 году переступила порог Спасского храма, то сразу почувствовала тепло и домашний уют. Что же так очаровало меня в этом храме помимо красоты богослужения? Простые и милые мелочи, на которые другой и вовсе не обратит своего внимания. На аналое под иконами лежали красиво вышитые гладью салфетки ручной работы. Некоторые иконы обрамляла ажурная тюль, небольшие столики были покрыты белоснежными покрывальцами с искусно вывязанными крючком кружевами. Я поняла, что женщины, которые следят за благолепием храма, это и есть те самые «белые платочки», не без любви и участия которых храм выжил в самые трудные времена и никогда не закрывался.

Себя понимая с трудом,
Почти не мечтая о чуде,
Я знаю, оно ещё будет.
Я чувствую это нутром.

И сколько с собой не скандаль,
И что бы там ни обещали,
Сбежать бы за дальние дали.
Осенняя давит печаль.

«Приносили к Нему детей, чтобы Он прикоснулся к ним; ученики же не допускали приносящих. Увидев то, Иисус вознегодовал и сказал им: пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие. Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него. И, обняв их, возложил руки на них и благословил их»

  Евангелие от Марка, глава 10, стихи 13-16

ВСТУПЛЕНИЕ

Эта книга – о моем сыне. О его первом вздохе, первом крике, первой улыбке, первом шаге, первом слове – обо всем первом. И не только о первом, но и о дальнейшей его жизни – до пятилетнего возраста.

И даже о том, как я впервые о нем узнал, хотя он еще не родился.

Но лучше – обо всем по порядку.

Книга о наших православных братьях-славянах, живущих в Сербии и Черногории

Из всех народов, живущих на земле, самым близким, самым родным, самым верным является для нас, русских, народ сербский. О ком бы мы ни говорили — о болгарах, о греках, о киприотах — ни один народ не вызывает в наших сердцах такого сердечного, такого искреннего отклика, как этот. Нас объединяет, во-первых, живая вера во Христа, во-вторых, молитва друг о друге и, в-третьих, общность судеб.

ВЕРУНЯ
1.

  Уже стемнело, а я все еще не знал, где буду ночевать. В храме не осталось ни одного человека, и я вышел за церковную ограду. У ворот стояла невысокая щуплая женщина; казалось, она кого-то поджидала.

  -Не скажете, у кого можно переночевать? – обратился я к ней.

  -Ну, как не скажу – скажу, - с готовностью откликнулась она, как будто меня и дожидалась. – А я стою и думаю: чего я стою? – продолжала женщина, разговаривая со мной как со старым знакомым. – Оказывается – вот зачем.

Павлу Лаврову исполнилось тридцать три года, когда научно-исследовательский институт, в котором он работал старшим научным сотрудником, упразднили. Нельзя сказать, чтобы он запаниковал (разговоры о закрытии института шли последние два-три года), но остаться без работы человеку семейному, у которого на руках двое детей, не очень-то приятно. Правда, тыл в некоторой степени был обеспечен (жене увольнение на работе пока не грозило), однако для Лаврова это служило малым утешением, тем более и зарплата у нее была небольшая.     

                                                 У чукчей нет Анакреона,
                                                 К зырянам Тютчев не придет.
                                                      Афанасий Фет

Фёдор Тютчев к зырянам пришел,
Это стало для Фета укором,
Но затем подошли рок-ин-ролл,
Гербалайф, орифлейм и Киркоров –

И не сразу теперь разберёшь
Голос Тютчева в этом содоме,
Что есть мысль изреченная ложь…
Вот беда! И не только для коми!