За городом

Сожжённые в памяти горькой мосты —
В тоске промелькнувшее что-то.
Я вдоволь хлебнул этой мутной воды,
Сюжет до конца отработан.

И пусть кто-то скажет, что это не так,
Я даже не буду растроган,
Но солнечный светит в глаза мне пятак,
Как милость Небесного Бога.

Играет в машине привычный «шансон»,
Застольная славится рюмка.
И плачет по-детски от звук похорон
В уме медвежонок мой «Умка».

Двадцать четвёртое августа

Всякий раз, когда украинская или американская стороны обвиняют в чем-то Россию, следует присмотреться к ним внимательней: как правило, сами обвинители совершают то, за что показательно гневаются, перекладывая «с больной головы на здоровую».

В пятницу 14 августа председатель Донецкой областной военно-гражданской администрации Павел Жебривский заявил в эфире телеканала 112, что Украине следует готовиться к наступлению 24 августа, потому что «24 августа для Путина является сакральным днём». Очевидно, украинские власти задумали обострение военного противостояния на Донбассе, противоречащее минским договорённостям. Но к чему тут слово «сакральный» — т.е. относящийся к божественному, религиозному, культовому, обрядовому. Провокативный «наезд» на Русский мир с замашкой на Православие? Разумеется. Но только ли?

Самый первый свой День независимости Украина праздновала не 24 августа, а 16 июля 1991 — в память о том, что 16 июля 1990 Верховный совет УССР принял Декларацию о государственном суверенитете Украины. Также 16 июля 1990 года Верховный совет УССР принял постановление «О Дне провозглашения независимости Украины». Соответствующие изменения были внесены и в Кодекс законов о труде УССР, где в перечне праздничных дней появилась запись: «16 июля — День независимости Украины».

Стоило ли всё переиначивать в связи с Актом провозглашения независимости? В тех же США День независимости — это день подписания Декларации. При желании день принятия Акта можно было подогнать к уже назначенному и объявленному государственному празднику. Несолидно как-то избыточно суетиться в таких вопросах.

Эта суета с датами привлекла моё внимание лишь когда я узнала, что именно 24 августа 1914 года в Галиции произошла первая казнь русского, не желающего отрекаться от своей русскости.

Яблочно-медовая пора

Наступил последний месяц нынешнего, как никогда, жаркого лета.

Златокудрое Солнце расщедрилось не на шутку. На нас все еще льются потоки подмигивающих солнечных лучей.

В воздухе стоит блаженная истома плодоношения.

Август величав в своем обыкновении, его щедроты несметны.

Он уже властно хозяйничает на бескрайних золотистых хлебных нивах.

Поля высвечиваются рыжей, вернее, рыже-желто-зеленой краской, с едва заметными переходами от одного оттенка цвета к другому.

Колосья пахнут солнышком; набитые пышущим зерном, они отяжелели и просятся в обмолот. Еще неделя — вторая,- наступит летняя страда.

Зыбкий мир

Иногда этот мир слишком гибок,

Он кружится туда и сюда.

Каждый день, каждый вечер твой зыбок,

А слова, вообще, ерунда.

 

Уваженье, порядочность, вера –

Это прошлых годов благодать.

А сегодня не та атмосфера,

Чтоб часто о ней вспоминать.

Ты стоишь, как почтенный хозяин,

И глядишь в недоступную высь,

Где гуляет зажравшийся барин,

Обнимая кабацкую жизнь.

 

Ты, конечно, ударился шибко
В эти радости всей головой.

Так и хочется сказочной рыбки,

И чтоб рыбка была золотой.
2015

В открытых окнах...

В открытых окнах серый стенок цвет
Темнеет до глубокого индиго,
И утром наступающий рассвет
Сулит и плен, и отступленье ига

Мечтаний под напором рук и плеч
Прохожих, задиравших на дорогах,
Даль — в голубом, а близь как острый меч,
Выталкивает в суетность с порога.

Она — в глазах, под веками не спит
Душа, а мир — тумана поволока,
И втиснуть все в зрачки давно спешит,
Так точно мир и радость и морока.

День варенья

В столицу спешили конфеты, печенье,
Халва и драже — отмечать день варенья.
Пыхтя торопились пирог и пампушки,
Ползли отдуваясь ватрушки и плюшки.

Прохладно всем кланяясь, топал пломбир,
Летели как птицы безе и зефир,
А в банках больших, не скрывая волненья,
Спешило на праздник, конечно, варенье.

И все сладкоежки — девчонки, мальчишки —
За ними со смехом бежали вприпрыжку.
Родители бросились детям вдогонку:
Нельзя оставлять без присмотра ребенка!

И только сухарик сидел сам не свой:
«Ох, мне ни за что не пройти фейс-контроль…»

Когда луна и море расходились...

Когда луна и море расходились
От утренней крепчающей зари,
И лунный свет, растрачивая силы,
Всю волю солнечному подарил,

И в смене очертаний город вырос,
И у краев дорог скопился люд,
И окон, застекленных тенью, дыры
Утратили и чувства и уют.

Тогда и я спешила по брусчатке
В неведомое нынешнее там
От прошлого, придумав мир украдкой
Такой, какой была моя мечта.

Молчание

«Хочешь ли, по Евангельской заповеди, приобрести в душе своей любовь к ближнему? Удались от него, и тогда возгорится в тебе пламень любви к нему, и радоваться будешь при лицезрении его, как при видении светлого ангела» Преп. Исаак Сирин

Молчание — сильнее слов,
Когда слова устали биться
В стекло души...
           пора проститься,
                 Не помянув чужих  грехов.

В молчании — вопрос и боль
От непростой житейской ссоры,
А после — нет в душе опоры,
И нечего делить на ноль...

Молчишь? Я тоже. Правда ноет
И где-то в сердце говорит.

А взгляд — пустой. О чём молчит?
И двери больше не откроет...

Сюжет

Без особого выпьем азарта
Крепкий кофе. Проснулся апрель.
На дорогу составлена карта,
И указана точная цель.

 

Знать, недаром зовёт голос крови,

Словно чувствуя чистый сюжет,

Где в своей настоящей основе

Изливается солнечный свет.

 

Там такое бездонное небо,

Что действительно хочется жить.

Я так долго в лесу этом не был,

До конца не разорвана нить.

 

Порываюсь я вспомнить о многом.

Зеленеет душистая сныть.

Молчаливо стою перед Богом.

И пытаюсь без слов говорить.

2015

Виолетта

Жми на газ, Серёга, до упора!
Сколько дней, часов ещё и лет
Будет вновь преследовать наш город
Оставляя в зеркале свой след.

Жми на газ, оставим сантименты,
Скоростью печали укротим,
Пусть они свои эксперименты
Пробуют над кем-нибудь другим.

В шуме ветра голоса тревоги
Притупляют первобытный страх.
Что нам толку в милицейском боге
В плотных фиолетовых штанах?

«Не кичись правдою!»

В нашей жизни много ошибок от недопонимания элементарных законов своей собственной природы и вообще природы вещей. Самомнение нам лжёт, и очень часто его ложь приводит нас в кабалу, которой можно было легко избежать, если бы просто поостеречься.

Так монашеская или даже народная мудрость родила понимание взаимоотношения полов при столкновении, как соломы и спички: мол, попробуй-ка соломка не загореться, если к ней поднести спичку! Любому понятно, что скорее загорится, чем нет.

Это примерно, как «не суй пальцы в розетку».

То же самое и с «не убий!» и прочими рекомендациями свыше: природа вещей такова, что если эти правила будешь нарушать — хорошего не жди. Помните, герой «Преступления и наказания» Достоевского прогорел именно на том, что не учёл особенностей своей природы? По уму он всё сделал верно, хоть и опоздал, хоть и подвернулась ему под топор нежданно Лизавета, но Раскольников управился со всеми трудностями и никем не был замечен. Вот только природа изменила ему после совершения преступления. Собственно само преступление было попыткой, способом преодоления человеческой природы, изобретённым в уме путём из «вши» в «настоящих людей». Достоевский предупреждает об иррациональности жизни, которая препятствует человеческим устремлениям логически-насильственно её переустроить. Квинтэссенция этой мысли заключена в словах Порфирия Петровича: «Действительность и натура… есть важная вещь, и ух как иногда самый прозорливейший расчёт подсекают!». Так и с кичением...

Ночь и муравей

Однажды Августин гулял вдоль берега моря и увидел незнакомого мальчика, который вырыл на песочке ямочку. Он спросил мальчика: «Что ты делаешь»? Тот весело ответил: «Я хочу все море перелить в свою лунку». «Да как же ты сможешь это сделать, море такое бескрайнее»? Вдруг мальчик посмотрел на незнакомца светлым ангельским взглядом и сказал, называя его по имени: «А как же ты, Августин, хочешь маленьким человеческим умом понять тайну безграничного Бога».

* * *

Я Тебя никогда не пойму,
Не смогу. Невозможно.
Но свою мне рассматривать тьму
Можно.

Мы язык с ней находим вдвоём
С муравьём среди ночи.
Мне хотелось дружить с муравьём
Очень.

Я в ладони держал муравья,
Хоть и было щекотно,
Он цеплялся за тьму, как и я —
Плотно.

Ожидание праздника

Праздник я ожидала —
бело-розовый май,
будни-«трудни» считала,
чтоб вкусить каравай.

До заветной вершины —
лишь единственный шаг…
Наконец-то, свершилось!
Где же радость, душа?!

Разметён, сорван ветром
Бело-розовый цвет…
Ожидания светом
Был тот праздник согрет.

Почему?

Так он и сидел перед ментами,
подходили все кому не лень, —
паренёк с открытыми глазами,
встретивший последний в жизни день.

Девушки худой живую руку
От него пытались оторвать,
А она предчуствуя разлуку,
Не хотела парня отпускать.

Кто-то поспешил перекреститься,
На такое лучше не смотреть.
Поспешило солнце опуститься,
Не желая видеть эту смерть…

Возвращение

Прости, не унывай и за туманами,
Когда утихнет глупая молва,
Покажутся нелепыми и странными,
Холодные, вчерашние слова.

И за признаньем следует признание,
И каждый вечер кугом голова.
В огне любви меняется сознание
И в лето превращается зима!

Прольётся свет и снова распогодится.
Лучом надежды на исходе сил
Нам снова улыбнётся Богородица,
Блаженны все, кто искренне любил!

Страницы