Одуванчик (Уличный миссионер)

Солнечные лучи падали на желтую стену противоположного дома и, отражаясь мягким светом, желтили раму, подоконник, оставленную на нём с вечера кружку, эскизы и все вещи скромного жилища. Феликс открыл глаза и, молниеносно подскочив к окну, радостно воскликнул

— Наташка, посмотри какое жёлтое утро! Не даром мне сегодня одуванчики снились.

Наталья сладко потянулась, открыла один глаз, убедилась в правоте слов мужа, и опять уткнулась в подушку своей рыжей шевелюрой. Несколько последних дней она утром с трудом просыпалась. Веки слипались, и женщина вновь утонула в неге сна.

— Здравствуй, жёлтое утро! — крикнул Феликс в окно, вновь будя своим возгласом Наталью и соседей за стенкой, — Сегодня всё будет жёлтое: машины, цветы, даже облака…

Самарянка

Ей так и не удалось выяснить у мамы почему, не смотря на жгуче-черные от самого рождения волосы, отец назвал ее Светланой. Отец умер рано, унеся с собой тайну ее имени в могилу. Впрочем, теперь, когда ей стукнуло «за пятьдесят», Света перестала интересоваться этим вопросом.

За несколько лет работы в цветочном бутике, расположенном на автобусной остановке в соседстве еще двух ларьков, Света видела всякое: и смех и грех. Зимой люди, ежась и кряхтя, в ожидании транспорта заходили к ней. Деловито рассматривали цветы, напоминающие о жаре минувшего лета, приценивались к ним, словно и впрямь собирались приобрести букет-другой. Но стоило в окне показаться автобусу нужного им маршрута, как они молниеносно выбегали, не извинившись и не попрощавшись.

Ильинка

Она каждый вечер, незадолго до заката солнца, поднималась на крутой взлобок-толстик холма, нависший над обрывом, и, приставив согнутую лодочкой ладонь к глазам, смотрела неотрывно на змейку дороги, выползающую из леса. Перевалив речной брод, дорога петляла по лугу. Дотянув до подножия Ильинского холма, дорожные колеи отворачивали в сторону и скатывались опять в низину, тянулись теперь к другому холму, по пологим склонам которого карабкались рядами улочек невзрачные домишки Городка к белеющей на вершине громаде Богоявленского собора.

Путник, вышедший из леса, на этой дороге был виден издали. Путь в два десятка верст от железнодорожной станции проделывался теперь обычно пешком, без надежды на попутный транспорт: в военную пору и полудохлая клячонка, впряженная в телегу, была в редкость.

Хорошо, что ты есть

Утро первым лучом на ладонь мне упало.
Безмятежная высь в золочёной резьбе
Кружевных облаков — это только начало,
Это  самое время растаять в тебе.

Пусть вернутся опять поцелуи надежды,
Растревоженных чувств молодые снега,
Что идут и идут вечной тайною между,
Между мной и тобой, где судьба не строга.

Исав и Иаков

Пророка Книгу прочитав,
Я с кем-то обнаружу сходство
В том, как бессмысленно Исав
Продал за чечевицу первородство.

Как чреву чужд духовный нрав, —
И в небо не взирая свято,
Мамон, коснеющий Исав,
Предпочитает душе брата.

Меж звёзд

Прожитый день ещё страстями жалит!
Ложится ночь спокойна и тиха.
Покровом звёздным гасит все печали,
Уносит зло в глубинные меха,

Укутавшие землю и дубравы,
Приютом добрым кажется мой дом,
Летящий кораблём куда-то в гавань
Меж звёзд-медуз, светящих серебром.

Стою одна в покойном созерцаньи,
И звёзды, звёзды — им же несть числа!
Во мне глубины тонут мирозданья,
Или сама их толщу проросла?

Общительность — хорошо или плохо? Перечитывая Шопенгауэра

Делая уборку в домашней библиотеке, натыкаешься иногда на книги, которые последний раз читал то ли в школьные, то ли в студенческие годы. Бывает, приоткроешь книжку, глянешь, улыбнешься — и спрячешь в самый дальний ряд. Но случается, что прочтешь абзац, затем еще один, потом и всю страницу, да так и застынешь на полдня с томиком в руках, среди книжных развалов. В этот раз уборка прервалась «Афоризмами житейской мудрости» Шопенгауэра.

***

«Людей делает общительными их неспособность переносить одиночество, — т. е. самих себя» — пишет немецкий философ. Здорово сказано. Пожалуй, в данном случае христианину можно согласиться с совсем не христианским мыслителем. Действительно, есть общение — и есть общение. Об одном пишет Иоанн Богослов: «Многое имею писать вам, но не хочу на бумаге чернилами, а надеюсь придти к вам и говорить устами к устам, чтобы радость ваша была полна» (2 Ин. 12). Таково общение от полноты сердца, как и сказано: «от избытка сердца говорят уста» (Мф. 12:34).

Мир в человеке, и человек в океане времени: поиск пути в одинокой толпе

Мир в XX веке изобрел скрытые формы эксплуатации человека, прикрыв их счастливой голливудской улыбкой. Через иллюзорные ценности успеха и демонстративное потребление благ конвеерного производства товаров и  массовой культуры, одинокая толпа превращается в гигантскую океанскую волну, сметающую на своем пути собственное христианское прошлое. Когда-то Паскаль произнес: «Мышление человечества есть мышление одного-единственного человека, мыслящего вечно и непрерывно». Кто же этот единственный человек, мыслящий сквозь века, проходящий тысячелетние расстояния в поисках истины? И нужна ли истина одинокой толпе, превратившейся в гигантскую цунами потребления? И что происходит с этим человеком на пороге третьей технологической революции?

Путин заинтересован в победе «Единой России»

Путин посетовал на снижение рейтинга «ЕР» и объяснил это предвыборной информационной атакой партий-конкурентов. 

В ответ на вопрос члена Бильдербергского клуба Джона Миклетвейта, представляющего агентство Bloomberg, о том, проще ли сейчас управлять Россией или, наоборот, сложнее, В. В. Путин сообщил, что сложнее и объяснил это, в частности, процессами «внутренней демократии». Он поделился трудностями, возникшими на волне этих процессов, когда в рамках избирательной компании все, кому не лень, «клеймят позором» созданную им партию. 

«отнимут всё и славу и достаток...»

Не можете пить чашу Господнюю и чашу бесовскую;
не можете причащаться трапезы Господней и трапезы бесовской [1 Кор. 10, 21]

отнимут всё и славу и достаток
отдушина–надежда дольше всех
останется — и на пути покатом
и на крутом подъеме без помех
падению... но ты же снова встанешь
на ноги даже если был без ног
увидишь — и незрячими глазами —
свой путь и свой припрятанный порок
и на пороге нового и страшно-
неведомого может быть найдешь
последнюю опору правды брашно
отринув ослепительную ложь

Перед Страсним тижнем

Ще не тікали люди с тих земель,
Але гонителі вже чують запах крові,
Вже сплетена мотузка з конопель,
І цвяхи із заліза вже готові.

Вже лагодять каменярі моста,
Вже жінці прокуратора не спиться,
Вже сивий тесля витесав хреста,
Вже виткана посмертна плащаниця.

Вже в алавастр налили миро й мед,
Та сенс того ще сховано. Одначе
Є в світі Той, що знає наперед,
І у саду ночами тихо плаче.

Умываемся и купаемся с потешкой

***

Раз, два, три, четыре, пять,

Надо ручки отмывать:

Моем нашей крошке

Пальчики, ладошки,

Вытрем их пушистым

Полотенцем чистым.

Страницы