Тимошка жил в доме Петра Сергеевича уже вторую неделю и за этот срок успел всей душой привязаться к добрейшей тёте Симе и к вечно занятому доктору. Время от времени мальчик подумывал, что нехорошо быть обузой в чужом доме, «лишним ртом», как сказала бы тётка Маня, и тогда начинал изобретать планы, чтобы начать зарабатывать деньги самостоятельно.

–Завтра мы с тобой пойдём на лотерею-аллегри, – сказал Тимошке Пётр Сергеевич.

Благотворительное общество будет продавать выигрышные билеты, все деньги от которых пойдут в пользу больницы для бедных. –
Он радостно потёр руки, - Хорошо бы оборудовать приличный хирургический кабинет с новейшей лампой для освещения операций.

«Лотерея-аллегри! Выигрышные билеты! – это известие взбудоражило Тимошку от макушки до самых пяток.

Даже в его родном селе все знали, что такое выигрыш в лотерею, что уж тут говорить про почти столичную Гатчину. В городе только и было разговоров про предлагаемые призы.
Накануне выходного дня, Пётр Иванович принёс программу гуляния, и Тимошка, изрядно вспотев от старания, громко, по складам прочитал:

« 2 июня 1903 года, в воскресенье, на военном поле против Дворца, в 2 часа пополудни начинается гуляние с лотереей – аллегри.
Главные призы: три лошади, две коровы и коза.
Цена лотерейного билета 10 копеек.
Драматической труппой под управлением А.Лучезарова будет разыграно сочинение Полевого «Дядюшка на трёх ногах» и водевиль Григорьева «Иголкин –купец».
Кроме театра будут выступать музыкальные клоуны братья Акатовы.
По заключении гуляний, в 10 часов вечера будет зажжён фейерверк».
 

О драматической труппе Тимошка слыхом не слыхивал и фейерверк никогда не видел, но что значит стать хозяином лошади или коровы представлял даже очень хорошо.
«Больше всего повезёт тому, кто выиграет лошадь, – думал он, –вот если бы это был я! Тогда ни одна злющая тётка на белом свете не посмела бы обозвать меня дармоедом!».
Тимофей воображал, как въезжает на собственном коне в своё село, а со всех сторон к нему сбегается честной народ: мужики завистливо цокают языками, бабы охают и ахают, соседские девчонки таращат глаза от удивления, а пацаны просят прокатиться.
«Да. Если бы у меня была лошадь, то я жил бы себе припеваючи и горя не знал. А Петру Сергеевичу и тёте Симе за их доброту каждый день возил бы из села свежее молоко».
Ночью Тимке приснилось, как он едет на лошади вдоль реки, а с берега наротив ему машут рукой мама с папой.
–Сынок, сынок, – изо всех сил кричит матушка, – тут глубоко, нам к тебе не добраться.
–Оставайся там, где ты есть, – вторит ей отец и кидает через реку извивающуюся змею, – возьми, это тебе пригодится в жизни!
Проснулся Тимошка весь в слезах: надо же такому присниться. И опять непонятная змея. Не иначе, как придётся идти в заклинатели змей. Отец зря не посоветует.
«Что-то ты с личика спал, – заохала тётя Сима, когда Тимка пришёл в кухню на завтрак, – Ну да я тебя враз развеселю. Она покопалась в кармане передника и выудила оттуда медную монетку в десять копеек. –Вот тебе от меня подарочек. Купишь себе лотерейный билетик.
Тимошка чуть булочкой с повидлом не подавился: вот она удача, прямо в руки сама скачет!
Потом в кухню зашёл Пётр Сергеевич и тоже подарил Тимке десять копеек.
На гулянье паренёк летел как на крыльях. Да и как иначе, если на нём был надет новенький матросский костюмчик, в точности как у барчука, который махал ему рукой из вагона поезда, а в карманчике лежало целых двадцать копеек.
Время от времени Тимошка гладил их рукой через плотную шерстяную ткань и думал, что он наверно самый счастливый мальчик на земле.
Военное поле было полно народа. У входа стояли балаганы с призами, в загоне, окружённые толпой крестьян подрагивали лоснящимися боками
каурые кони, а рядом неспешно жевала сено пёстрая тёлка-однолетка.
–Лотерея –аллегри, покупайте билеты! –звучно кричал зазывала и крутил большой стеклянный барабан, в котором, как живые, скакали свёрнутые в трубочку билеты.
–«Аллегри» – это значит мгновенно, – пояснил мальчику Пётр Сергеевич, –купил билетик, развернул и готово: смотри, что за приз тебе достался.
Доктор взял Тимку за руку и пристроился в очередь за лотерейными билетами.
–Эй, хозяин, не зевай, а билетик открывай, – весело подбадривал продавец каждого покупателя билета, а очередь, затаив дыхание ждала, когда его обладатель разорвёт торопливыми пальцами скрученную бумажку огласит свой выигрыш.
–Сервиз! Гип гип ура! – ликовал охрипшим голосом зазывала, а военный оркестр тут же начинал играть поздравительный «Туш».
–Коза! Вы стали счастливой обладательницей наилучшей породистой козы! Позвольте поздравить вас с выигрышем! – заходился от счастья продавец и чмокал пальчики с зажатым билетом растерявшейся барыне.
–Коза, ну и повезло же барыньке! – тихонько охнул кто-то за Тимкиной спиной.
Мальчик обернулся.
Сзади него тихо стояла бедно одетая женщина с маленькой девочкой и тревожно провожала глазами каждый выигрыш.
–Как думаешь, на всех хватит? – спросила она Тимку.
Мальчик пожал плечами и весело запрыгал, потому, что уже приближалась его очередь.
«Лошадь, лошадь, лошадь, –твердил он про себя, –Пожалуйста, Господи, пусть я выиграю лошадь.
Он протянул деньги подмигнувшему продавцу, и тот лихо закрутил барабан с заветными бумажками.
Тимка выбрал глазами две из них и решил, что постарается вытащить именно эти.
Барабан остановился, и продавец призывно распахнул стеклянную дверку:
–Пожалуйте, милостивый государь.
Тимофей приметил свои билетики и без колебаний вытащил две бумажки.
–Открывай парень, не томи, – весело завыла толпа.
Мальчик взглянул на Петра Сергеевича. Тот разрешающе кивнул головой и улыбнулся:
–Разворачивай, что же ты ждёшь?
Тимофей раскрутил первую бумажку и увидел три слова: «Билет без выигрыша».
–На «нет» и суда нет, – подбодрил Пётр Сергеевич, – открывай другую.
Тимка засопел, на всякий случай перекрестился, развернул второй билет и охнул: там был нарисован каурый конь с тележкой.
–Гип-гип ура! – заголосил продавец билетов, – выигран главный приз, лошадь с тележкой–шарабаном!
Юноша стал победителем!
Поаплодируем победителю, господа!
В толпе загомонили. Пётр Сергеевич крепко взял Тимку за руку и отвёл в сторонку:
–Поздравляю с выигрышем, молодой человек.
Тимофей чувствовал себя на седьмом небе: в один миг он превратился из никому не нужного нахлебника в состоятельного мальчика.
«Буду извозом зарабатывать, а то и огород кому вспашу, – солидно обдумывал он свой выигрыш, – лошадь в деревне завсегда прокормит».
Было только жалко расставаться с Петром Сергеевичем и тётей Симой, но не век же на чужой шее сидеть. Взрослый уже, да грамотный. Вон, соседский Колька в такие-то годы уже в трактире работал.
–Рад? – как-то грустно спросил его доктор.
А то! –встрепенулся Тимошка, – вы не думайте Пётр Сергеевич, я к вам буду часто в гости наведываться, да с гостинцами. За всё ваше добро отслужу, – вспомнил он, как говаривал его отец.
–Да я и не думаю.
Пётр Сергеевич отвернулся и заговорил с подошедшим Андреем Ивановичем, а Тимошка хотел было двинуть за выигрышем, но вдруг услышал в стороне негромкий приглушённый плач. Он присмотрелся. Плакала та женщина с девочкой, что стояла позади него.
–Тётенька, что ты плачешь?
Женщина подняла на него красные глаза и криво усмехнулась:
–А, счастливчик. Легко тебе, барчук, живётся, вишь, лошадь с шарабаном себе на забаву выиграл. А я вместо хлеба на последние десять копеек билет купила, думала, хоть козёнку получу, чтоб моя дочурка с голоду не померла, да вытянула пустышку.
Вдова я, да погорелица. Слыхал, небось, про пожары -то?
Тимошка согласно мотнул головой и закусил губу.
–Вот мы с Алёнкой эти белогаги и есть.
Она ткнула заскорузлым пальцем в прижавшуюся к её ноге девчонку и махнула рукой, – видать нам судьба такая. На пожаре не сгорели, так под забором сгинем, как собаки.
Тимофей ещё раз посмотрел в отчаянные глаза женщины и медленно протянул ей свой билет:
–На, возьми. Нешто я не понимаю, сам вволю наголодался.
Баба кульком повалилась перед мальчиком на колени прямо в липкую грязь, размазанную сотнями сапогов:
–Век за тебя, кормилец буду Бога молить.
Тимофей растерялся и тут же почувствовал на своём плече тяжёлую руку Петра Сергеевича.
Он поднял голову и увидел посветлевшее лицо доктора:
–Молодец, сынок, ты всё правильно сделал. Никому тебя теперь не отдам.