9. КАНИКУЛЫ НАЧИНАЮТСЯ

Всё еще смеясь, мы поблагодарили бабу Маню за обед и выбежали в сени. Там было просторно и прохладно. Приятно пахло какой-то травой, пучками вывешенной бабой Маней в чулане. Нюська села на приступок около чулана, я примостился рядом.

-Прикольный у тебя дед, Макс, с ним не соскучишься, - Петька растянулся на крашеном полу сеней и блаженно закрыл глаза. – Жалко, не играет он на балалайке, как наш покойный дед Шурей. А какие песни выдавали они с бабушкой!

Мне сразу вспоминаются тихие летние вечера, только-только разлившиеся теплой лиловостью. Заботы по хозяйству позади, и баба Маня с дедом Семёном выходят к воротам на лавочку пощёлкать семечки, отдохнуть. И как по какому-то сигналу к ним начинают стекаться соседи. Дед Семён ради этого соорудил три лавочки буквой «П». И вот рассядутся старики, заведут свои бесконечные разговоры, а тут и дядя Шурей с Марфой Степановной подойдут. Нюська сразу между них примостится, пригреется и ждёт. А ждёт она песню, потому что дядя Шурей всегда брал на такие посиделки или балалайку, или гитару. Этими инструментами он владел виртуозно, ничего не скажешь!

Между прочим, Нюська тоже неплохо играет на гитаре, но при мне она стесняется. Мы как-то после уроков сидели с Петькой, болтали ни о чём, а Нюська не знала, что я у них в квартире, и запела под гитару:

Целую ночь соловей нам насвистывал,
Город молчал, и молчали дома.
Белой акации гроздья душистые
Ночь напролёт нас сводили с ума…

Было здорово! Как поёт Нюська под собственный аккомпанемент я услышал впервые. Гитару эту видел, но не обращал внимания. Её никто и никогда не брал в руки. При мне, во всяком случае. А здесь такое…

-Что, круто Анютка поёт? – Петька толкнул меня в плечо, заметив, видно, моё удивление и замешательство. - Это она для тебя. Втюрилась по самые уши…

-Дурак ты, Петька! – покраснев, зашипел я на друга. – И уши у тебя холодные.
Быстро пройдя через комнату, где пела Нюська, я вышел в прихожую и стал обуваться.

-Максик? Ты был у нас? – Нюська отложила гитару. – Ты куда? Давай чай пить…

-В следующий раз. Пока!

Но такого раза больше не было. Я даже как-то просил Нюську спеть под гитару – отказалась. Ну, ладно, это к слову.

…А те вечера на лавочках были классные. Дед Семён выносил большущий медный самовар, пыхтящий на еловых шишках. Устанавливал его на табурете, покрытым салфеткой с бабушкиной вышивкой крестом. Чай пили вприкуску с голубоватым, наколотым специальными щипчиками, сахаром. Потом пели, слушали игру дяди Шурея, потом снова пили чай и снова пели – все вместе и по очереди, рассказывали разные истории… И так часов до двенадцати, а то и до часу ночи. Жалко, нет теперь Нюськиных стариков, да и самовар прохудился. Куда денешься? Ничто не вечно под луной…

-Мальчики, вы тут посидите, а я помогу бабе Мани со стола прибрать, - Нюська, сверкнув пятками, скрылась за дверью в дом.

-Ты, Макс, чем намерен сегодня заняться? – Петька сладко потянулся на полу и резко сел, подперев себя сзади руками. – Мне давно охота в купеческий домок наведаться. Странный он какой-то, таинственный. Ты как?

-А что? Можно и наведаться. Я только «за».