10. КУПЕЧЕСКИЙ ДОМ

Дом купца Подрядова большой, двухэтажный, рубленный из толстой смоляной сосны. Второй век стоит – и хотя бы что ему! Время выкрасило его чернотой, не повредив при этом белила на оконных рамах. Ни углом нигде не просел, ни одно стекло в больших, украшенных резными наличниками окнах не треснуло. Крыша – как будто вчера крыта, её сероватая матовая оцинковка с годами, кажется, стала ещё прочнее, ещё неприступнее для непогоды. Огромный двор с многочисленными хозяйственными постройками, назначение которых не всякому сегодня и понять, был когда-то обнесён мощным частоколом большей частью сохранившимся в неплохом состоянии.

Дом не был заколочен, как это делается в деревнях обычно. Но никто и никогда к нему не подходил, не говоря уже о том, чтобы заглянуть во внутрь. Даже внук купца, Василий Гаврилович, приезжая в прошлом году со строителями на реставрацию дедовой церкви, не подходил к дому, останавливаясь у наших стариков. Оберегала купеческое гнездо какая-то неведомая сила, что придавало дому особую таинственность. А чтобы кто поселился в нём – об этом сосновцы даже думать боялись. И разобрать его хотя бы на дрова ни у кого рука не понималась. Так и стоит он памятью о далеком прошлом.

По словам деда Семёна, дом пустовал с конца тридцатых годов. И он сам, и баба Маня часто и вдохновенно рассказывали об этом, всякий раз внося дополнительные подробности. Суть истории сводилась к тому, что Михаил Федорович Подрядов неожиданно пропал сразу после надругательства над деревенской церковью, выстроенной на его пожертвования, и которая была для купца предметом не столько гордости, сколько душевного утешения. Никто не знал, куда он исчез. Жена его с сыном Гаврюшкой на руках поубивалась, поубивалась в горе, да через год-два в зим и уехала к своим родственникам то ли в Оренбургские, то ли в Сальские степи. Ни распоряжения никакого насчёт дома не оставила, ни квартироваться в нём никого не благословила. И с собой ничего не взяла, только сундучок маленький в розвальни поставила да тулуп медвежий застелила. Проводили её честь по чести, но в дом никто зайти не осмелился – добро чужое, в прок без благословения не пойдёт.

Через какое-то время дед Андрюха распустил по деревни слух, будто бы в купеческом доме по ночам кто-то ходит со свечой: то на чердаке слуховое окно озарится, то на первом этаже окошко засветится. Проверить деда желающих не нашлось, а самому ему веры в деревне давно не было: напридумывает небылиц – и глазом не моргнёт. Но шептаться – шептались долго. И забыли…

Первым к воротам подошёл Петька. Надавив на медную, полностью окислившуюся на воздухе массивную ручку, он подтолкнул малую створку, которая со скрипом, но довольно легко поддалась. Оглянулись по сторонам – никого. Быстро юркнули в открывшиеся ворота и осторожно прикрыли створку. Нюська взяла меня за руку, я не противился.

Двор был обширный, похоже, мощённый каменными плитами, скрытыми под слоем десятилетиями нагнивающей травы, которая и сейчас беспредельно властвовала кругом. Метрах в двадцати от ворот из травы выступал почти полностью сгнивший приступок перед невысокой массивной дверью, ведущей в нижний этаж. Ручки на двери не было, как и никаких признаков запора.

-Может, она не заперта? – предположил Петька и толкнул дверь плечом. Бесполезно.

-А давайте вот так, только все вместе, - я начал размеренными толчками пытаться сдвинуть дверь с мёртвой точки. Петька с сестрой добросовестно помогали мне.

-Всё, я больше не могу, - первой сдалась Нюська, с жалостью рассматривая свои покрасневшие от натуги ладони.

-Давайте отдохнём, - предложил я и уселся на траву перед приступком.

Петька тоже сел, а Нюська крадучись, на цыпочках, пошла обследовать дом с дру-
гой стороны. Тишина, вообще присущая Сосновке, здесь казалась какой-то необыкновенной, давящей. А неожиданно возникший на её фоне лёгкий скрежет заставил нас вскочить и невольно оглядеться вокруг. Всё ясно: растревоженные нашими толчками старые кованые петли сработали, дверь приоткрылась наружу. Кромешная тьма, пробитая лишь столбом света, впущенного открывшейся дверью, не располагала к соприкосновению с ней. В нерешительности мы с Петькой стояли на пороге и думали, что предпринять дальше. И даже не заметили вернувшейся из разведки Нюськи.

-Открыли? Вот здорово! А чего же тогда стоим? – Нюська подошла поближе и тоже остановилась в замешательстве. – Темнотища-то какая! Слушайте, там наверняка есть ещё дверь. Ведь вон – четыре окна и ничем не заставлены. Значит, светло должно быть.

Действительно, в первом, каменном, этаже дома играли на солнце стекла четырех больших окон, защищённых снаружи легкими узорчатыми решётками. Здесь купец держал богатую лавку, за товаром в которую приезжали со всей округи. Вход в лавку с улицы был закрыт обитой железом дверью, на которой висел огромный чёрный замок. Густая поросль ивняка, вплотную подступившего к дому, скрывала её от мимолетного взгляда. Потому и нам она не бросилась в глаза.

-Мальчики, я предлагаю эту дверь пока закрыть. Сюда надо с фонарём придти, а так только время зря потратим. В дом есть ещё один вход, айда, посмотрим.

Мы с Петькой не без сожаления плотно закрыли с таким трудом оживлённую дверь, и с вновь вспыхнувшим любопытством пошли за Нюськой.

С противоположной стороны дома, к которой когда-то был, видимо, хороший подъезд, высилось крыльцо с пологой лестницей до второго этажа. Двускатная крыша над крыльцом уверенно поддерживалась резными столбами, между которыми всё ещё красовался легкий ажур потемневших дощечек ограждения. Поверх них шли удобные для руки перила. Некоторые из дощечек сгнили, другие покосились, но в целом крыльцо смотрелось достаточно впечатляюще. Ступени лестницы, защищенные от непогоды, хорошо сохранились и по ним мы без труда поднялись на площадку перед входной дверью. Она со вкусом была сработана старинными мастерами и, не смотря на явную прочность, не казалась такой массивной, как только что побежденная нами дверь в первый этаж.

Толстое, покрытое шершавым черно-зелёным налётом кольцо, крепилось в ноздрях тоже окисливовшегося барельефа большой бычьей головы с кудрявой чёлкой на лбу. Дверь не открывалась, хотя видимого запора не было. Петька потрогал кольцо, подёргал, попытался повернуть – бесполезно.

-А если взять быка за рога? – подсказала Нюська, лукаво улыбнувшись.

Петька взял, и на удивление, без особых усилий повернул «голову» в противоположную от притвора строну. Дверь открылась, впустив нас в небольшую комнатку, что-то вроде сеней. Окно, выходящее во двор, пропускало достаточно света, чтобы можно было оглядеться вокруг. Стены были отштукатурены и выбелены. Местами штукатурка отвалилась, наверное, от сырости, засыпав выкрашенный желтой краской пол глиной с соломой.

На небольшом столике в углу стояла керосиновая лампа без стекла. Над столиком висела большая связка ключей, как будто специально оставленная на самом видном месте. Я аккуратно снял её с гвоздя, сильно потряс, чтобы с ключей слетела лишняя ржавчина и окись. Бросил связку на стол. Мы стали внимательно рассматривать находку. Ключи были почти одинакового размера, только некоторые стальные, а некоторые из меди или латуни. Бородки ключей поразили нас своей замысловатостью.

-Умели же делать раньше! И ведь всё вручную. Ни одного похожего! – Петька внимательно присматривался к ключам, не переставая восхищаться тонкостью работы старых слесарей. – Двенадцать штук! Не хило!

-По-моему, кто-то специально повесил эту связку на видное место, чтобы нашедший её мог открыть любую дверь в доме, - нетерпеливо затараторила Нюська. – Давайте попробуем! Чего время тянуть?

-Конечно, попробуем. Вот с этой двери и начнём, - я подошел к двери, обитой черной, нетронутой временем кожей, которая вела, скорее всего, уже непосредственно в жилые помещения. – Какой же ключ подойдет? Интересно!

-Дай, я попробую! – Петька взял у меня связку и, нагнувшись к замочной скважине, долго заглядывал в неё.

-Петрунь, ты кого там увидел? – Нюська подошла к брату, слегка оттолкнула его и тоже заглянула в замочную скважину. – Надо пробовать каждый ключ, да и всё.

Нюська отошла в сторону, и Петька приступил к работе. Мы в напряжении ждали. Первый ключ не подошёл. Второй, третий, пятый… Наконец, в замке что-то щёлкнуло, Петька повернул ключ, ещё повернул и… Дверь, как подпружиненная отскочила от притвора сантиметров на двадцать. Скрипнув, остановилась. Я потянул её за ручку – легко подалась, полностью открывшись. Петька смело вошел первым и сразу же замахал руками, закрутился волчком, пулей выскочив наружу.

-Ты, что, Петруня? Что такое? – Нюська испуганно бросилась к брату.
Вид Петьки был удручающий: с ног до головы его опутывала плотная серая паутина. Представив, как моему другу это неприятно, я стал поспешно счищать с него тягучее покрывало десятилетий. Нюська усердно помогала мне. Петька чуть не плакал.

-Петь, ну, что ты хотел? – успокаивал я его. – Столько лет дом стоит закрытый. В нём пауки, наверное, только и живут. Не догадались, а то бы палки надо было взять с собой, или еще лучше метлу.

-Да где же их взять? – Нюська вопросительно посмотрела на меня, продолжая чистить Петькину рубашку.

-Пойду-ка посмотрю. Неужели ничего не найдётся? - я быстро сбежал по ступенькам крыльца во двор и внимательно огляделся.

Справа, под широким полуобвалившимся навесом, лежа куча какого-то мусора. Я подошёл к ней, пнул ногой, но ничего подходящего не обнаружил. Заглянув в открытую дверь то ли сарая, то ли конюшни – не понял, зато на полу, в пучке света от маленького оконца, увидел толстую метлу, насаженную на длинный черенок. Наученный Петькиным опытом, я не сразу полез за ней, а сначала пошарил перед собой рукой. Паутины в сарае не было. Видимо, сквозняк, вольно гуляющий по нему, не давал паукам сосредоточиться на своей работе. Вот и отлично, подумал я, и без опаски пролез во внутрь купеческого сооружения. Задерживаться там особого желания у меня не возникло, а потому, схватив желанный предмет, я поспешил наружу.

Вдохнув полной грудью свежий воздух, я осмотрел своё обретение. Да, это была самая настоящая метла из толстого пучка каких-то прочных веток. Черен был гладкий, хорошо обработанный. Но нам ведь надо три «махала» как назвал я будущий инструмент. Не долго думая, я снял потерявшую прочность перевязь и разделил метлу на три пучка. Довольный, быстро возвратился к своим друзьям. Петька, освобождённый с помощью сестры от паутины, уже готов был продолжить обследование дома. Нюська тоже, выйдя на крыльцо, с нетерпением ждала моего возвращения.

-Вот, будем прометать себе проходы! – торжественно объявил я, и выдал Нюське
с Петькой по пучку прутьев.

-Годится! Хорошее «махало», - Петька со смехом взял прутья и покрутил ими перед собой. – Сразу бы так!