Вы здесь

Открытка для Анны

Эту открытку я видела своими глазами, когда работала терапевтом в доме престарелых. Она висела на медсестринском посту на третьем этаже. На том самом третьем этаже, о котором обитатели дома престарелых всегда говорили со страхом, и где находились лежачие и умирающие больные. То была немецкая рождественская открытка. На ней был изображен зимний пейзаж — снег, елочки, и маленькая церквушка, удивительно похожая на старинные русские храмы. На обороте открытки была надпись по-русски, всего несколько слов: «Спаси тебя Бог, Анна. Я всегда буду помнить тебя. Мартин».

История этой открытки подтверждает известное утверждение о том, что вещи, как и люди, имеют свои судьбы. А началась она в конце ноября 1990 г., когда пожилому судье из немецкого курортного городка К-на, герру (господину — нем.) Мартину Штаубе, приснился сон. Сон про Россию, где он провел несколько горьких лет в плену.

Мартин был единственным сыном судьи из К-на, домашним, несколько избалованным мальчиком, учившимся в местной гимназии и мечтавшим по окончании ее поступить в Кельнский университет, чтобы стать судьей, как отец, и жениться на дочери хозяина бакалейной лавки, Марте, румяной, полненькой девочке, с которой они вместе танцевали на Рождество и объедались марципанами. Но эти мечты, да сама жизнь Мартина оказались безжалостно разбиты войной. В самом конце 1944 года его призвали на фронт. В то время фашистская Германия доживала последние месяцы своей преступной жизни, и на фронт гнали всех, кто худо-бедно мог воевать — и пожилых, и подростков. Даже курс в гимназии, где учился Мартин, ради этого был сокращен на полгода. Надо сказать, что Мартину вовсе не нравились ни сказки о воинственных арийцах, призванных покорить весь мир, ни языческие церемонии нацистов, ни сам Гитлер, явно напоминавший разбушевавшегося безумца. Но приказ был приказ — Мартин обязан был ехать на фронт. За ослушание ему грозила тюрьма, или даже расстрел. Впрочем, пока Мартин вместе с другими солдатами ехал на фронт, он отчаянно молил Бога, чтобы произошло чудо, и ему не пришлось бы добраться до мест, где шли бои. Но чуда не произошло. И Мартин Штаубе попал на фронт.

. . .

Это фрагмент, текст в полном объеме недоступен.

Комментарии

Господи сил! Вот уж нечаянная встреча! Автор любимых "Посмертных приключений" и "Кассандры" хвалит оный опус! Спасибо...Что и сказать-то... Хотя... Если будет время и интерес, посмотрите тут висящий "святочник" "Чудо". Или "Прощеное Воскресенье". Другой тон... И острее. Сейчас более трезво и критично отношусь к ранним своим опусам. Но, право слово, лестно, что моя стряпня эаинтерсовала настоящих православных писателей. Спасибо. С уважением - м. Е.

Наталья Трясцина

Я когда встречаюсь с пожилыми людьми для интервью, мне часто рассказывают как подкармливали голодных пленных немцев.К нам же на Урал их отправляли! Спасибо Вам, сестра Евфимия за то, что в Ваших по настоящему православных рассказах нет слащавости и фальши, они правда, очень замечательные и берут за живое. 

Ну-у, уважаемая Наталья, перехвалите... Кстати, рассказ этот из ранних. Слащавость еще есть. Сравните с "Днем утраченных надежд" или "До последнего Суда" - бездна. Автор скатывается в реализм и тоску зеленую. Впрочем, как говорил Андрей Платонов: отчего дедушка седой? -А с людьми жил, вот и поседел... Или из известного мультфильма: "ничего, поживет с нами, позеленеет". Вам спасибо - что у Вас хватает духу эти опусы читать! Е.

Мария Коробова

  Ваши рассказы -  все! -   не "задевают", а "прожигают дырочку".

Матушка Евфимия, а вам самой, наверное, тоже нелегко дается Ваша такая острая проза? Или это уже отболевшие впечатления реальных. но ушедших в прошлое волнующих событий?

Сильный рассказ и трогательный, спасибо Вам.

Отвечаю Вам, уважаемая Мария, известной цитатой из Шекспира: "все это яд глубокой скорби сердца". Ну, может, громковато сказано, какая там скорбь? Но все очевидно. Вот посмотрите "Дневник неизвестного" - эта штука очень характерна для меня. Ужасти, как говорила одна старушка. Ужасти...

Прекрасный рассказ. Пусть Бог хранит, матушка, Вас и Ваш дар. После "Колыбельной Христу", рассказа об отце Павле я - горячий почитатель Вашей прозы. Мне кажется, в этом жанре Вам лучше всего удается говорить о нашей вере. Опускаю эпитеты, они излишни. Скажу лишь, что, как читатель и литератор, с радостным волнением жду новых Ваших работ.

Ну, Вы, Яне, и сказали! Написано-то немного... Вот, после "сретенской" книжки, с трудом наскребли еще на одну. Короче, лодырь велий...Но, как говорит русская поговорка: "лучше меньше, да лучше". Что до "разговоров о вере" - не знаю. Я слишком долго молчала. Возможно, мне потом тоже придется долго молчать. По крайней мере, свое я сказала. И это радует. Спасибо Вам! Е.

Печально, да. И ТОГДА, в 1995, было еще и СВЕТЛО. Кстати, героиня не выдумана. Молодая девушка, погибшая в доме престарелых в Ширше (я там работала тогда) в начале 90-х. Как ее звали, не помню... Спасибо Вам! Е.