Повесть о преподобных Савватие и Германе Соловецких

Соловки… При этом слове перед глазами того, кто хоть раз побывал на Соловецких островах, или кто знаком с теми лишь по фотографиям или книгам, встают величественные стены Соловецкого монастыря, из-за которых виднеются купола монастырских храмов, в том числе главного из них – Спасо-Преображенского собора. Таким же величественным выглядит этот монастырь и на старинных иконах. Например, вот на этой, где Соловецкая обитель изображена такой, какой она была в начале ХХ века. Словно сказочный город «с златоглавыми церквами» стоит она на острове посреди «окияна-моря». К ней на пароходах и на маленьких парусных корабликах плывут богомольцы со всех концов необъятной России – матушки. Плывут на поклонение Соловецким святыням, Соловецким святым, которые жили и подвизались в этой обители в течение более чем пяти столетий со времени ее основания. Некоторые из этих святых изображены стоящими на облаках над Соловецкой обителью.

Вот преподобный Зосима, великий игумен Соловецкий, с иконой Преображения Господня в руках. Не случайно он держит именно эту икону - ведь Преображение Господне - самый главный, престольный праздник для Спасо-Преображенской Соловецкой обители… Вот Святитель Филипп, митрополит Московский, живший и пострадавший за Христа во времена царя Ивана Грозного. Вот преподобные Иринарх и Елеазар Анзерский, Соловецкие святые 17 века… А вот, рядом с преподобным Зосимой, стоит старец-монах в схиме, а рядом – еще один инок, смиренно склонивший голову, со сложенными на груди руками. Это основатели Соловецкого монастыря – преподобные Савватий и Герман. Именно этим святым обязан своим возникновением Соловецкий монастырь.

В поисках жития пустынного.

Давным-давно, в 15 веке, на Вологодской земле, в Кирилло-Белозерском монастыре жил монах по имени Савватий. Откуда и когда пришел он в эту обитель, кем был он прежде – неизвестно. Когда-то о человеке, ушедшем в монастырь, говорили, что он «умер для мира». Это в полной мере можно было отнести и к Савватию. Став иноком Кирилло-Белозерской обители, он навсегда порвал не только с соблазнами мира, но и с прежней жизнью. Вероятно, Савватий был уже немолодым человеком, поскольку в те времена желающий принять монашеский постриг должен был долгое время прожить в монастыре послушником, выполняя тяжелые послушания, например, при монастырской пекарне или кухне. Так подвергалась проверке временем и испытаниями серьезность его намерения стать монахом. Неудивительно, что Савватий, прошедший подобную школу монашеского жития, был духовно опытным иноком. Даже среди других монахов Кириллова монастыря он отличался особо строгим подвижничеством, а также совершенным послушанием настоятелю и братии. За это он был уважаем и любим всеми в монастыре.

Однако преподобный Савватий был не только строгим, но и смиренным подвижником. Поэтому добрая слава и уважение, которые он приобрел за годы житья в Кирилловом монастыре, были ему не в радость, а в тягость. Все чаще и чаще думалось ему: «лучше мне уйти отсюда, нежели принимать честь, похвалы и покой от подобных мне собратий». Но была еще одна причина, по которой Савватий хотел оставить Кириллов монастырь – он всей душой стремился к более суровой жизни, вдали от людей, «в пустыне», как говорили тогда. Со временем желание Савватия покинуть Кириллов монастырь становилось все сильнее. Тогда он поведал о нем настоятелю, и стал просить благословения на уход из Кириллова монастыря. Зная духовную опытность Савватия, тот согласился и благословил его отправиться на поиски «жития пустынного». Так Савватий навсегда покинул Кирилло-Белозерскую обитель, где начинал свою монашескую жизнь. Путь его лежал на Север, туда, где посреди Ладожского острова, на островах, вдалеке от людей, стояла Спасо-Преображенская Валаамская обитель, славная подвижнической жизнью своих иноков.

От Валаама до Соловков.

И вот, наконец, преподобный Савватий оказался на Валааме… Наверное, можно было бы написать целый рассказ о том, как он добирался туда. Ведь в то далекое время не было ни машин, ни железных дорог, ни пароходов. Стало быть, он шел пешком, в полном одиночестве, не боясь ни непогоды, ни диких зверей. Шел, как ходили тогда странники-паломники, добиравшиеся пешком до святых мест – до обители Троице-Сергиевой, до Лавры Киево-Печерской, и даже до самого святого града Иерусалима. Все трудности и опасности далекого пути им помогала преодолевать глубокая вера.
Каким увиделся преподобному Савватию Валаам? Этого мы никогда не узнаем. Может быть, таким, каким его увидел четыре столетия спустя, уже в Х1Х веке, Святитель Игнатий Брянчанинов, монах и известный духовный писатель. Описывая свою поездку в Валаамский монастырь, Святитель Игнатий упомянул не только о величественной красоте монастыря, стоящего на гранитных скалах, поросших лесом, и похожего на «планету на лазоревом небе», но и о высоте духовной жизни тамошних монахов, которые «мыслями и желаниями высоко поднялись от земли». Много святых в разные времена жило в Валаамской обители. Рассказывали, что в незапамятные времена остров Валаам посетил даже святой Апостол Андрей Первозванный, обративший в Православную веру живших на острове языческих жрецов.
Суровая подвижническая жизнь валаамских монахов пришлась по душе преподобному Савватию. Он решил, что наконец-то нашел ту «пустыню», к которой так стремился. По его просьбе он был принят в число монастырской братии, и прожил на Валааме «немалое время, усердно исполняя послушания, порученные ему в обители той, с великим смирением и кротостью». Но постепенно, к большому огорчению преподобного Савватия, избегавшего славы от людей, и здесь он стал любим и уважаем настоятелем и иноками. Тогда преподобный Савватий снова стал думать об уходе «в пустыню», недосягаемую для людской молвы и для суетной славы.
Господь исполнил его желание. Кто-то рассказал Савватию о том, что далеко на Севере, посреди Белого моря, есть остров, покрытый густыми лесами, богатый и пресной водой, и рыбой, и ягодами… Зовется он Соловецким островом. Каждый год отправляются туда рыбаки и охотники за морским зверем, и всегда возвращаются домой с богатой добычей. Но никто из них все-таки не решается поселиться там насовсем. Потому что добраться до острова можно только морем, и пути до него – два дня. Только в ясную погоду и при попутном ветре можно доплыть до Соловецкого острова, не рискуя жизнью. Зимой же сообщение с островом полностью прерывается.
Слушая эти рассказы, преподобный Савватий понял – «пустыня», которую он ищет уже столько лет, находится именно там, на необитаемом острове посреди Белого моря. Он стал просить игумена и братию Валаамского монастыря отпустить его на Соловки. Однако они не соглашались расстаться с Савватием «добродетельного ради жития его». Его образ жизни, его усердие в молитве и несении послушаний были примером для Валаамских иноков, поэтому уход Савватия из обители они считали большой потерей для себя. Когда преподобный Савватий понял, что настоятель и братия Валаамского монастыря не хотят благословить его на уход «в пустыню», он, обратившись к Богу с молитвой и помощи и заступлении, тайно ушел оттуда. Несмотря на то, что Савватий не знал, что ждет его впереди, он покинул Валаам с радостью, «воссылая в душе своей молитвы к Отцу Небесному, поручив себя Божией воле, вырвался как птица из сетей и очень рад был тому».

К тому времени, когда преподобный Савватий ушел из Валаамского монастыря, он был уже старым человеком. Однако, в противоположность герою известной сказки А. Пушкина, вовсе не думал лишь о том, чтоб «отдохнуть от дел и покой себе устроить». Долгий путь в семьсот верст по северным лесам и болотам прошел преподобный Савватий в полном одиночестве. Впрочем, он был не один – ему «сопутствовала Божия помощь, и храним был действием Святаго Духа и до самого моря направляем благодатию Христовой». Поэтому он благополучно добрался до берега Белого моря.
Здесь он опять стал расспрашивать местных жителей-карелов о Соловецком острове. Они подтвердили все, что он уже слышал об этом острове на Валааме. Но когда люди узнали, что Савватий собирается поселиться на Соловецком острове, то изумлению их не было предела.
-Неужели ты хочешь один там поселиться? – спрашивали они преподобного Савватия. – Одумайся, пока не поздно. Ведь ты уже стар, ты не выдержишь там… Чем ты будешь там питаться или во что одеваться? А если с тобой что-нибудь случится, кто поможет тебе?
-Есть у меня такой Владыка, который природу старика делает юной, - отвечал им Савватий. – Когда-то в пустыне Он пятью хлебами накормил пять тысяч голодных людей. Он бедных делает богатыми, нищим и нагим дает потребное, и малой пищей досыта насыщает голодных. Он помогает всем, исполняющим заповеди Его. На Него – вся надежда моя.
Слыша такие слова, люди неразумные насмехались над старцем Савватием. А те, кто был поумнее, призадумывались над его словами. Ведь и в самом деле, кто, кроме Бога, может помочь человеку тогда, когда, казалось бы, все надежды на чью-либо помощь утрачены? И, осознав это, они дивились Божьему человеколюбию и мудрости старого монаха.