«Помяни меня, Господи, когда
приидешь в Царствие Твое».
( Лк.23:39-43)

Глава 1.

Начало февраля за Полярным кругом знаменуется праздником Солнца, когда суровая полярная ночь сдает свои позиции и низко над горизонтом на короткое время появляется яркий диск небесного светила, полгода мирно дремавшего где-то за Путоранским хребтом.
Этот праздник  Хейро жители Таймырского Долгано-Ненецкого национального округа с давних времен считали одним из главных потому, что с его приходом начинала постепенно просыпаться природа после долгой полярной ночи. Олени, зачуяв первые, едва уловимые признаки весны, резвей гребли широким копытом снежный покров, добывая из-под него мох. Затем неспешно жевали, взирая огромными черными глазами на яркую полоску неба, и одобрительно кивали тяжелыми ветвистыми рогами, словно говорили друг другу: «ну, вот и кончилась зима».

Удалые оленеводы, рыбаки и охотники в этот день устраивали состязания, гонясь наперегонки в собачьих упряжках или на снегоходах. А их дети прытко накидывали лассо на рога оленей, изображая охоту. Девушки в национальных костюмах пели и танцевали, задорно поглядывая на ребят. Читали стихи местной поэтессы на родном языке о бескрайних просторах девственной тундры, о голубых озерах и лентах рек, полных рыбы, о любви, о звездах…
Женщины готовили в больших котлах шурпу из молодого оленя и густой запах вареного мяса щекотал ноздри лежавшим неподалеку северным лайкам.
В сотне километрах от оленеводческих совхозов в молодом заполярном городе N у подножия горы Медная праздник главного небесного светила широкомасштабно не отмечали. Но, впервые завидев над городом его робкие проблески сквозь густую пелену смога от труб медного и никелевого заводов, каждый житель с облегчением вздыхал: «наконец-то закончилась эта полярная ночь».
Можно было прожить много лет в этом городе и не увидеть ни живого оленя, ни знаменитого «чукчу», о котором слагали многочисленные анекдоты. Правда, по местному телевидению показали репортаж о празднике Хейро в оленеводческом совхозе, до которого как в той песне «только самолетом можно долететь».
Совсем другая, непраздничная картина представлялась полярным летчикам, когда они прилетали к рыбакам или оленеводам. Народ поголовно спивался и вымирал, не смотря на то, что на территории действовал «сухой закон». И едва заслышав шум вертолета в небе, все бросали свои занятия и бежали к месту посадки. Молодой бортмеханик открывал люк и встречался взглядом с горящими нездоровым блеском глазами десятка низкорослых нганасан. Следом за мужчинами к вертолету бежали женщины и дети.
- Пирта есть? Водка есть? Давай питра, лесик! – выкрикивали они.
- Сейчас командир выйдет и с ним все решите, - улыбнулся Николай Ершов. Мужики перевели взгляд с него на кабину. В окне виднелась фигура командира в коричневой кожаной куртке и они стали терпеливо ждать, переминаясь с ноги на ногу, тихо переговариваясь на своем языке. Наконец командир экипажа в высоких унтах из рыжей собачьей шерсти резво спустился по трапу, крепко сжимая в руке тяжелый портфель. Его тут же тесно обступили плотным кольцом.
- Пирта есть, командира?
- Пирта есть! А что дадите взамен? – спросил командир, опустив портфель на снег.
- Есть песец, соболь, рыба, олень, - перечислял старик, потягивая трубку.
Ну, пошли, посмотрим… - улыбнулся синим взором командир эскадрильи МИ-8 и снова взял в руки портфель, с которого теперь не спускали глаз местные жители. Второй пилот спустился вниз и тоже пошел за ним, застегивая на ходу крытый черный полушубок из овчины с большим капюшоном. Старый охотник впустил их к себе в юрту.
В юрте было тепло и пахло вареным мясом. Посередине стояла печь, отдаленно напоминавшая «буржуйку» возле которой сидели старуха и дочь в одеждах из оленьих шкур, отороченных песцом и искусно вышитых бисером. Где-то в темноте заплакал младенец и молодая женщина кинулась туда, успокаивая и баюкая ребенка.
Завидев в своей юрте дорогих гостей, хозяйка засуетилась с угощеньем, но командир объяснил, что им надо срочно возвращаться назад, так как они прилетели за роженицей. Старуха закивала головой в знак понимания и притащила мешок с мехами. Летчики отобрали самые лучшие шкурки, сложили их в пакет и выставили бутылки со спиртом. Сделка состоялась.
- Смотри, если проговоритесь кому, что мы вам спирт привозили, - предупредил командир старика, - то это будет последний раз для вас. - Обиженный недоверием старик клялся всеми своими богами, что никто никогда ничего не узнает. Командир и сам знал, что никто его не сдаст, но на всякий случай пригрозил…
Летчики вернулись на вертолет. Роженицу уже уложили на сидения. Бортмеханик затащил лестницу и закрыл люк. Мать девушки и муж все еще стояли у взлетной площадки с грустными лицами и по-своему молились за ее первые роды.
Командир запросил погоду по маршруту у диспетчера и попросил вызвать машину скорой помощи для роженицы.
- Добро! – ответил диспетчер, - но поторопитесь, ребята, идет теплый фронт в нашу сторону.
- Спасибо, Лева, уже вылетаем, - ответил комэск и запустил двигатели. Через несколько минут вертолет сделал круг над десятком заснеженных юрт с вьющимися к небу столбиками дыма, всколыхнув их мощным потоком воздуха, и лег на маршрут.
Старик  в свою очередь поменял  спирт на шкурки, пополнив  запасы товара, чаще всего пользующегося спросом у летчиков, и народ загулял всем станом от мала до велика, потребляя «огненную воду». Через пару часов на этом пятачке трезвыми оставались только младенцы.
Сумерки быстро сгущались над тундрой, южный ветер усиливался, гоняя снежные вихри. Роженица начала стонать сквозь стиснутые от боли зубы. Бортмеханик подходил к ней, пытаясь успокоить.
- Потерпи немножко, уже скоро прилетим… Там тебя «скорая помощь» ждет и врач и сразу тебе помогут и твоему ребеночку, - говорил он. На самом деле он ужасно боялся, что роды начнутся во время полета и кроме него, помогать девушке будет просто некому. Погода ухудшалась. Глянув в иллюминатор, Николай увидел только белые клубы снега. Ни земли, ни неба – сплошная белизна вокруг. Надеяться оставалось только на Бога да командира со штурманом и их большой опыт работы в необъятных северных широтах.
Николай увидел, как по бледному лицу девушки покатились слезы, с нижней губы спала капля крови. Вид крови окончательно выбил из себя молодого бортмеханика. Он кинулся к командиру.
- Евгений! Евгений Петрович, - схватил он командира за плечо, - там девушка рожает или умирает… Что делать?
- Принимай роды! Ты видишь, что с погодой? Видимость ноль… или мне бросить штурвал и заниматься родами, - крикнул сердито тот, - и тогда разобьемся все…
- Борт 57011, вы отклонились от маршрута на 9 градусов южнее… - послышался голос диспетчера в шлемофонах. Штурман сверил показания приборов с картой, рассчитал поправку на ветер и убедился, что они действительно ушли в сторону.
- Семен, - обратился к нему командир, - подбери место для посадки, ни фига не видно… - вглядывался Евгений в сплошную белизну впереди.
- Может, дотянем, восемьдесят километров осталось, - вздохнул штурман.
- Будем садиться! Что есть подходящего рядом? – Штурман окинул взглядом карту.
- Ближайший населенный пункт зверосовхоз Потанино…
- Сколько до него лету?
- Минут пятнадцать!
- Летим на Потанино! – решил окончательно командир. – Там врач есть, а до города мы можем и не дотянуть. Не хватало еще сесть в тундре на вынужденную посадку с роженицей… - Командир доложил диспетчеру об изменении маршрута в связи с ухудшением погодных условий и попросил второго пилота пойти посмотреть, как там девушка. Алексей быстро выбрался из кресла и вышел из кабины. Он увидел, что в фюзеляже молодой бортмеханик стоит на коленях возле роженицы, держит ее за руку и слезно уговаривает потерпеть еще немножечко. Алексей взглянул на бледное лицо девушки и понял, что та уже без сознания. Он быстро оттолкнул в сторону Николая и начал трясти ее за хрупкие плечики.
- Тащи аптечку сюда и давай нашатырный спирт, - крикнул он бортмеханику. Тот вскочил на ноги и кинулся в кабину за аптечкой. Он быстро достал ампулу, обломил кончик и вылил содержимое на вату. Запах нашатыря заполнил кабину.
- Что ты делаешь? – удивленно спросил командир, оторвавшись на мгновенье от приборов.
- Девушка потеряла сознание, - крикнул Николай и вышел из кабины. – А ей это не вредно? – спросил он у второго пилота, приближая к носу девушки ватный тампон.
- Ей вредно быть без сознания, - ответил Алексей, нащупывая пульс на руке роженицы.
- А ты соображаешь в медицине? – удивился бортмеханик.
- У меня же предки военные хирурги… - пояснил тот. Девушка резко отвернула голову в сторону и застонала.
- Ну, слава Богу! Ожила, - улыбнулся Алексей, смахнув капельки пота со лба. – Потерпи немного, скоро будем в Потанино, там врач есть, - успокоил он девушку, и обернувшись к Николаю, произнес тихо: - Сиди с ней и смотри, чтобы она не потеряла сознание, а я пойду, скажу диспетчеру, чтобы срочно связались с совхозом и нашли врача.
Напрасно в праздник Хейро пытались дозвониться всеми доступными способами до зверосовхоза, в сторону которого летел вертолет с умирающей роженицей. В канун праздника экипаж вертолета, доставлявший туда съемочную группу местного телевидения, так отоварил спиртом местных жителей, что на звонки некому было отвечать.
Вертолет кружил в небе в поиске населенного пункта или хотя бы просто площадки, где можно приземлиться, но тщетно. Ветер усилился и разгулялась такая пурга, что разглядеть через нее хоть какие-то ориентиры на земле не представлялось никакой возможности. Командир чертыхался и матерился и на природу, и на погоду, и на то Хейро… А по данным штурмана экипажа Семена и по данным диспетчера аэропорта вертолет находился над совхозом, но приземлиться не мог и лететь в другое место было тоже бессмысленно…
- Пусть хоть ракетницей нам укажут площадку, - кричал командир диспетчеру, сжав в руках штурвал.
- Никто не отвечает… - обреченно ответил тот, - видно перепились все, сегодня же у них праздник.
- Твою дивизию… - взревел комэск так, что у остальных членов экипажа холодок пробежал по спине потому, что таким его еще никогда не видели. «Чтоб когда-нибудь я им привез хоть бутылку спирта или водки – ни в жисть» - дал себе зарок Евгений.
Алексей лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации и понял, что как не крути, оставалось только одно – садиться вслепую. Но решение принимал командир и все ждали его… В кабину просунулась голова бортмеханика:
- Девушка опять потеряла сознание, - крикнул он.
- Дай нашатырь!
- Давал, не помогает, - ответил он.
- Скоро нам всем нашатырь понадобится, - отозвался штурман со своего места, ткнув карандашом в карту. Площадку не найти, - сказал он сам себе, вспомнил жену, сыновей и тяжело вздохнул.
О, Господи! Хочется жить… - произнес второй пилот, глядя в белый квадрат лобового стекла за которым бушевала стихия. Ситуация становилась безнадежной. Члены экипажа из практики знали, что чудес в такие моменты, как правило, не бывает. Но в сердце каждого из них все равно теплилась искорка надежды вернуться домой живым. И таким дорогим и желанным становился этот дом в опасные для жизни минуты потому, что там их ждали…
Вдруг откуда-то сверху ударило четыре мощных прожектора, словно четыре солнца, по два с каждой стороны вертолета и стали двигаться вместе с ним. Летчики в недоумении переглянулись между собой: «что это». Человечество еще не придумало вселенские прожекторы, которые могут освещать при такой пурге. Не уж-то Бог услышал молитвы! А может «глюки» начались от нервного напряжения? Пока каждый придумывал свою версию, квадрат из четырех столбов света стал медленно удаляться от вертолета вправо и застыл, словно поджидая его. Командир вопросительно глянул на второго пилота. Тот в недоумении пожал плечами. Евгений тоже взял вправо и свет тронулся с места и еще удалился немного вправо. Вертолет последовал за ним, но свет остался на месте. Вдруг он усилился многократно и стало видно даже сквозь метель. Евгений глянул вниз и увидел заснеженную вертолетную площадку и ближайшие бараки совхоза. Он снял правую руку со штурвала и первый раз в жизни тихо перекрестился.
- Вижу площадку, садимся! – крикнул он и через несколько минут вертолет благополучно приземлился. Свет немного повисел над ним, потом сместился вперед, покачался туда-сюда в брюхе сигарообразного НЛО и улетел восвояси. Экипаж так и замер в своих креслах, ошарашенный увиденным.
- А что это было? – удивленно спросил бортмеханик, снова просунув голову в кабину вертолета.
- Бесы мимо пролетали на своем аппарате, - улыбнулся Алексей.
- Вот бы нам такую технику! – мечтательно произнес Николай, затем немного подумав, спросил: - А что это они вдруг благотворительностью начали заниматься? Им это вроде несвойственно… - недоумевал он.
- Правильно, - согласился второй пилот, - но Бог может всякое зло превратить в добро, - поднял он многозначительно указательный палец вверх. – Повелел Он им осветить нам площадку, они и светили.
- Ох! И мудрый же ты у нас! – рассмеялся командир. – На все у тебя есть ответы. Да, а как наша роженица? – спохватился он.
- Пришла в сознание, но сильно страдает. А что-то местные нас не торопятся встречать…
- Да они пьяные вдрызг, диспетчер не мог дозвониться. Иди, Коля, ищи врача, - сказал командир.
Николай открыл  люк и выглянул. В лицо ударил южный ветер со снегом. Он быстро спустил трап и заметил темный силуэт человека в нескольких метрах от вертолета.
- Вы кто? - крикнул бортмеханик в пургу. Фигура стала приближаться.
- Я врач, - послышалось в ответ сквозь ветер.
- Давай быстрей сюда, у нас девушка рожает… Уже два раза теряла сознание. – Доктор неуклюже забрался по лестнице на вертолет. Вместе с ним прилетело и целое облако густого перегара. Николай аж отвернулся от неожиданной пневмоатаки. – Фу-у-у! – скривился он за спиной эскулапа и замахал руками. Потом закрыл дверь, чтобы не простудить девушку и ушел в кабину, чтобы не смущать ее.
- Похоже, что запуржило надолго, - потянулся командир в кресле. – Можем тут на неделю застрять.
- Пойдем в гостиницу, - зевнул второй пилот. – Есть хочется.
- Тебе то жить хочется, то есть, - иронично отозвался штурман. - А наешься, к барышням потянет. Тут знаешь, какие красотки есть, Голливуд отдыхает…
- А я люблю свою Дашу и весь Голливуд вместе с Калифорнией мне по барабану, - ответил Алексей.
- Ага, посидишь тут с месяц по погоде, совсем по-другому запоешь, - включился Николай в разговор.
В это время доктор закончил осмотр роженицы и зашел в кабину сказать, что она нуждается в срочной операции.
- Ну, так делай! – повернулся к нему командир.
- Я терапевт, я не гинеколог и не хирург. Я не могу делать эту операцию. Ее надо везти в город…
- К сожалению это не в наших силах, - ответил Евгений. – И прогноз на несколько дней не утешительный. – От этих слов доктор кажется  протрезвел.
На вид ему было не больше тридцати лет. Маленький щупленький нененц с тонкими чертами лица и быстрым взглядом. Три года назад он закончил медицинский институт и сам пожелал вернуться в родные края, где остались его родители.
Девушка громко застонала, и мужчины заторопились, вспомнив о ее сложном положении.
- Надо ее перенести в медпункт тут неподалеку в соседнем бараке. Я ей сделал укол обезболивающий, но операция нужна срочно. Плод большой и лежит наоборот, она не сможет самостоятельно родить, - сказал врач.
- Хорошо! Мы поможем тебе ее перенести в барак, но с операцией, извини, брат, не по нашей части. Бери местного ветеринара в помощники и выполняйте клятву Гиппократа. Звони в город, пусть тебя хирурги консультируют. Ну, не помирать же девушке? – сказал командир и поднялся с кресла.
Алексей с Николаем отнесли роженицу в медпункт и пришли в небольшую гостиницу для летного состава. Столовая была закрыта и летчики, сняв с себя тяжелые полушубки и унты, стали доставать из портфелей бутерброды, чай, пирожки и выкладывать все на стол. Бортмеханик включил электрический чайник, сполоснул чашки с тарелками и.
Ужинали молча. Все думали о том летательном аппарате, который сегодня указал им место для посадки вертолета. В авиаотряде ходили слухи о том, что некоторые экипажи видели различные летательные аппараты, которые и зависали в воздухе, и перемещались с огромной скоростью, и виртуозно проделывали фигуры высшего пилотажа без всякого напряга, словно подчинялись чьей-то мысли. Но сами очевидцы об этом молчали, как рыбы по той причине, что давали расписку определенным органам о том, что будут держать язык за зубами. Их долго и нудно расспрашивали сотрудники спецслужб, что они видели, а потом рекомендовали настоятельно про все забыть. Летчики так и делали. Правда, еще до того, как написать расписку, они успевали поделиться новостью с женами. Те знали мельчайшие подробности о встрече с НЛО и шепотом делились на кухне со своими подругами. В итоге весь город знал, что творилось на бесконечных просторах заполярного неба.