Имя русского изобретателя самолёта, Александра Фёдоровича Можайского (1825 – 1890), заслуженно находится в первых рядах талантливых учёных и конструкторов, изобретателей, оставивших свой исторический вклад в деле технического прогресса человечества, людей, которые в определённом смысле шли по стопам гениального Леонардо да Винчи.

Но в великой гордости за славян, многое сделавших для развития цивилизации, есть и малая толика горчинки, образно и лаконично озвученная Михаилом Задорновым в одном из своих выступлений. Чем отличается наш человек от западного? Наш придумывает, изобретает – а западный человек знает, где всё это запатентовать. Наш – не знает, где что регистрировать (а когда узнаёт, сколько нужно всяких бумажек-справок-документов, плюёт на это дело). А западный – знает. Поэтому в официальной истории науки (так сказать, в «западной» её версии) мало славянских имён. Да, что-то в последнее время и наши наших стали забывать…

Поводом для появления очерка о Можайском явился странный сюжет на одном из центральных украинских информационных телеканалов. Показали особняк некоего графа Потоцкого, упомянули о том, что позже усадьбу отдали Можайскому. И затем, с ироничным «выражением морды лица», пояснили, что Можайский – это человек, мол, который дурью маялся, сконструировав некое подобие летательного аппарата, способное лишь на несколько секунд оторваться от земли. Лучше б хозяйством занимался. А селяне (вряд ли получившие при прежнем барине образование лучшее, чем у офицера Можайского) считали, что барин «с нечистой силой знается»! Вот вам и увековечили талантливого изобретателя попыткой перевести его имя в плоскость «народного анекдота». Вроде как почти шутка, ничего серьёзного, но между строк читается: «Ох уж эти русские, всё чудят». Слепят из перьев крылья, и прыгают то с берега, то с колокольни!..

(Справедливости ради, стОит сказать, что последние год-полтора украинская пресса и ТВ заметно сбавили предвзятый тон, полуфашистские националистические тенденции пошли на убыль в связи с частичным уходом из власти поклонников дивизии СС «Галичина» и прочих нацистских недобитков)

Ладно уж, предоставим биографам разбирать по косточкам дела великого человека, получившего в 1881 году привилегию на изобретённый им «воздухоплавательный снаряд», позже названный самолётом, который примерно через год был построен в натуральную величину. В данном кратком очерке успеем вспомнить лишь эпизод из жизни Можайского, из его юности, когда он ещё не был контр-адмиралом.

В середине позапрошлого века молодой офицер Можайский входил в состав дипломатической миссии адмирала Евфимия Васильевича Путятина (1803 – 1883), перед которой стояла цель наладить российско-японские отношения.

На страницах исторических романов замечательного русского писателя Николая Задорнова (сын которого помог начать данный очерк) «Цунами» и «Симода» рассказывается о том непростом времени открытия великого Амура – и открытия для мира Японии, до того проводившей фактически политику «железного занавеса» и находящейся практически в полной изоляции.

Уже из названия романа «Цунами» не сложно догадаться о тех бедах, что обрушились на моряков русского фрегата и жителей прибрежных японских селений – страшное землетрясение, повлекшее за собой разрушительное цунами, смыло почти весь городок Симода (русские, корабль которых швыряло на волнах, успевали спасать японцев из бурлящего моря); регион тот же, в котором находится получившая печальную известность в этом году радиоактивная Фукусима, северо-восток страны Восходящего Солнца.
Моряки выжили – более того, помогли японцам отстроить Симоду, а затем, соорудив современную верфь, построить новое современное европейское судно. Именно это, полагаю, дало толчок столь стремительному техническому развитию далёкой восточной страны.

Можайский участвовал и в постройке нового корабля, и во многих других делах и трудах, выпавших на долю миссии адмирала Путятина. Кроме того, молодой офицер продолжал изобретать, голова его всегда занята новыми идеями и разработками прежних – он чертил и рисовал. Но рисовал не только новые механизмы – офицер Можайский увлекался живописью и за время пребывания в Японии создал сотни пейзажей, портретов, и в том числе портрет Кавадзи, величайшего государственного деятеля Японии (портрет был подарен японской стороне от русского посольства). Можайский говорил Кавадзи, что винт в воздухе начнёт двигать летающие корабли, как сейчас на море. И Кавадзи прекрасно понимал, что дружба и сотрудничество с великой Россией нужны сейчас Японии как воздух! Правда, позже многое изменилось в политике – например, американцам и англичанам удалось вбить клин между восточными соседями, что со временем вылилось в бурю войны. Но это случилось уже после так называемой реставрации Мейджи – Кавадзи мог сотрудничать с новым правительством Японии (которое, фактически, разрушало все его достижения), но предпочёл совершить поступок, достойный настоящего самурая: Кавадзи покончил жизнь самоубийством, застрелившись из револьвера. Для человека православного этот поступок не то что непонятен, а в принципе неприемлем. Но у самураев своя религия и своё мировосприятие; за рамками данного текста оставим рассказ о периоде преследования христиан в Японии, предшествовавшем событиям, в которых участвовал Можайский. Более того, принявших православие айнов, жителей Южной части Сахалина и южных Курильских островов, японские вояки умерщвляли - православные люди гибли мученической смертью...
Но это уже совсем другая история…