Над вечным покоем незримы
Ворота в небесный чертог,
Где славу поют херувимы,
И нет ни скорбей, ни тревог.

Где слово молитвы сплетают
И голос безвинных кровей,
Из русской земли вырастают
Шершавые стены церквей.

Касаясь небес куполами,
Обители тихих святынь
Хранят животворное пламя,
Что выльется золотом в синь.

Лучами предвечного света
Проснётся туманная даль, –
И вечность любовью согрета,
И тает в молитве печаль!

Здесь дух необъятен и волен,
Здесь слово – и свет, и гроза,
Дыхание – звон колоколен,
А лица – почти образа!

Здесь судьбы, меняясь местами,
Горят как лампады во мгле.
Здесь, смерть побеждая крестами,
Стоят небеса на земле!

Икона "Троицы", Рублёва,
Отрада сердца и очей.
Ты рассказала всё, без слова,
При свете, пляшущих свечей.

В твои вглядевшись очертания,
В ритм красок, линий, в сам сюжет
Не передать чувств состояние,
Хоть вроде я, в душе поэт.

Лишь сердцем, ощущая сладость,
Умом, угадываю даль
Ты больше, чем лишь просто радость
И глубже, чем сама печаль.

В избытке внутреннего света,
Ты расширяешь небеса,
В трёх мужах, Ветхого Завета,
Рисуешь - лица Божества.

Все три, в гармонии единой,
Глаза, всю суть вещей связуют,
А двое, краем ризы длинной,
Собою, чашу образуют

Где в центре - Сын Единородный,
И древо жизни вырастает,
За нас, Он жертвою свободной,
Себя, как пищу предлагает.

Андрей, я долго созерцал,
Дивился твоему искусству.
Всю, Весть Благую, прочитал,
Дав волю, внутреннему чувству.

7.02.10г.

Вот такой разговор, преключился со мной однажды. Ехал я как-то в электричке, размышляя о насущных проблемах, и задремал, под монотонный стук колёс. Пробудился от оживлённой беседы двух женщин, сидевших со мною рядом. По разговору не сложно было определить, что это представительницы двух конфессий, одна Свидетель Иеговы, другая адвентистка. В разговоре они нашли общий язык и дружно принялись ругать Православие. Я сам бывший протестант и знаком с догматикой всех сект и конфессий и знаю все их слабые стороны. Поэтому приходится иногда вступать в подобные дискуссии, чтобы сбить спесь с некоторых, считающих, что истина у них в кармане. Вступив в разговор, я спросил: "За что же вы нас так ругаете?" Они обернулись в мою сторону и всю желчь, что так долго копилась в их сердцах, начали изливать на меня.

- "Да вы... да у вас, иконы, предания ваши".

- "А у вас что?"- спросил я их.

- "У нас только одна Библия, мы только по Библии живём".

- "Вы уверены, что одна - и вы, и вы живёте по одной Библии?

Слепой сидел под деревом масличным,
Под шум листвы угадывая даль,
Под шорох ног прохожих безразличных,
Таил свою незримую печаль.

Он слышал всё, звук песни, шум прибоя,
Мог различить по ощупи предмет,
Одна мечта, лишь не даёт покоя,
Хотел узнать он, что такое свет.

Те люди, что проходят, знают,
Но почему же, так скупы душой,
Ведь кто таким блаженством обладает,
Сиять бы должен радостью большой.

Так от чего тогда, в себе имея - ЭТО
Душа у них, ни как тот свет светла?
И почему от своего переизбытка света,
Не уделят другим хотя б чуть-чуть тепла?

Вот вдруг, в многоголосице знакомой,
Слепой услышал мерный звук шагов,
Душа наполнилась неведомой истомой,
Лишь тем шагам, теперь внимать готов.

Но мысль шальная, разум посетила,
Что Он пройдёт, слепого не заметя,
Прохожие всегда проходят мимо,
Как тысяча шагов на белом свете.

Шаги всё ближе, миг истомы длился,
Слепой почувствовал в душе своей накал,
А Шедший, рядом с ним остановился,
Вполголоса спросил, не то сказал: