Вы здесь

Елена Шутова. Произведения

Было горько и больно мне...

Было горько и больно мне
Не от пуль: я смотрела в сердца.
В них решимость идти до конца
В этой жутко-коварной войне.

Плачет сердце: правее меня. 
Все сужу да ряжу - сердце плачет...
Вот - упала, ползу к блиндажу...
Сердце пулям навстречу скачет.
 

Взыгрался воскресный день...

Взыгрался воскресный день —
Приблизилось небо радугой.
Тепла долгожданного сень
Окутала землю надолго.

Весна! И природы младость
Неистова от щедрот.
Опять весна — и радость:
Помилован этот год!

Утихни, сердце, удались...

Утихни, сердце, удались
От тех пределов, где орлами
Над пропастью кружится мысль,
Гуляют помыслы стадами.
Мгновенью горней тишины
Отдайся, сердце, без остатка.
Душа моя, зерно Весны
В безмолвии прозябни сладком.
 

Прицел, снаряд...

Прицел, снаряд,
отработанная гильза —
развороченный дом,
вверх корнями трава.

Больной вопрос
о цене жизни
рыщет во мне —
не находит слова.

Ну, а если найдет,
кто услышит,
к кому говорить —
вкладывать в уши?

Накануне

Иду по выжженной земле —
Той, что во мне и под ногами,
Ступая по живой золе,
Беднея прожитыми днями...
Иду, чтоб камень отвалить —
Самой ли, ангелами, львами...
Открыть, войти и умолить —
Разверстым сердцем, рук слезами.
Марией, сидящей у гроба, плачу горько, рыдаю:
«Унесли Господа моего, и где положили, не знаю...»

О сиротстве...

Потерявшийся ребенок, самовольно покинувший цветущий сад Отчего дома и оказавшийся на улице беcприютного мира... Ослушался — и был украден. Легкомысленно пренебрег, и вот — жестоко попираем. Забылся на мгновение — и поражен безпамятством, только в сердце осталось щемящее чувство потери и тоски... Это — я, о, Господи!

Тяжко сиротинушке на свете жить! Удел его — милостыня. Милостыню подают милостивые — от щедрот своих: кто копеечку, кто пирожок, кто слово доброе, кто взгляд ласковый... Подают, когда могут, или хотят, или считают нужным... Могут не все и не всегда, хотят — когда хотят, считают же нужным — опять-таки, когда заблагорассудится. Кто был подневольным, поймет, о чем сказать хочу. Видела много людей и добрых, и щедрых, и заботливых в безбедные их времена. Они же, попадая в стесненные обстоятельства, начинали являть совершенную свою противоположность.

Суббота родительская

— Что ты, пташка, просишь пить,
Милая сестрица,
Под окном моим — «пить-пить!»?
Будто бы напиться
Негде? Или уж вода
Стала не водицей?
Льет с небес, как никогда,
Можно утопиться!

— Я не пить хочу, пить-пить,
Где-нибудь укрыться.
Мне сейчас под кров, пить-пить,
Нужно — не напиться.

Лилейка

— Горько, доченька, на старости лет в приймах оказаться — нахлебником. Но, видно, для смирения мне, во спасение души моей, ведь всю жизнь была ни от кого не зависимой. Трудилась много, здоровье Бог дал. Работу хорошую имела, любимую и высокооплачиваемую. Всех обеспечила — и детей, и сестер, и племянников. Все отдавала. И сейчас бы работала, да глаза не видят, ноги не ходят, голова нет-нет, да и закружится не вовремя, или перепутает что-нибудь. Вот вчера помогли мне туфли купить...

Как бомбить нас начали в Ясиноватой нашей, бежала в чем стояла, спасибо, добрые люди помогли к племяннице в Днепропетровск добраться. А хотела я в тот день на балкон выйти, да прямо передо мною что-то как громыхнуло и вспыхнуло, меня аж в соседнюю комнату отбросило. Слава Богу: не повредилась я, только сильно ушиблась и сознание потеряла. В квартире моей в тот день девушка знакомая была, она иногда останавливается у меня, когда по делам приезжает. Вот и бежали мы: она к себе домой, а я к племяннице Настеньке.

Плач Аленушки

Подари мне любовь "как солнышко" -
Стану верной сестрицей Аленушкой.
Отыщу заблудившего братца,
Перебрав имена по святцам.

И на жизни дно - малым солнышком!
Покаянной слезою на донышко
Упаду омертвевшего омута -
Братца душечка там спелёнута.

Ты гори, гори, сердца свечечка!
Никому не скажу ни словечечка -
Буду век свой молиться на камушке:
"Боже, милостив будь Иванушке!"

В скиту

— Простите, матушка. Нет сил: болит,
Печет огнем израненное сердце.
Со скрипом ( как несмазанная дверца
В чулан, где старый хлам битком набит)
И страхом отворяется душа.
Там пыль и грязь отживших предрассудков,
Огарки чувства, горки лет-окурков.
Там день и ночь сменяются, спеша,
А время обездвижил паралич...
Полоской узкой в маленьком оконце —
Зажато рамой перекошенною — солнце.
Бежать мне некуда: затравленная дичь.

Ностальгия

Ты, мой первый, мой рыцарь, был жгучим огнем.
Пожирал все, что есть, на пути, на своем.
Ты бросался, как в битву, и шел напролом.
Даже в доме своем был, как в поле чужом.

Был второй мой и тверд, и логичен — земля:
Все на месте своем, и причина — своя.
Он лепил и себя, и других, не тая:
«Ты и я, весь наш мир — мастерская моя».

Дом, где живет любовь

    У меня был дом,
    Полон грез и снов.
    Был и стол, и кров
    В светлом доме том.

    Там любовь жила.
    И  без лишних слов
    Всех - друзей, врагов -
    К огоньку звала.
                                                                                                                                                                                           
    Но пришли со злом -
    Проливали кровь.
    Осквернив любовь,
    Обокрали дом.

    И любовь ушла -
    Босиком, молчком.
    Никого кругом.
    Поздно в толк взяла:

    Тьма всегда чужих,
    Где веселья гам,
    Много званых там,
    Да не избранных.

Помню...

Троицкая родительская суббота.

Бабушка-бабулечка,
Помню Вас такой:
На деревянном стуличке
Под грушей дворовой.

Помню взгляд внимательный,
Умный и живой,
Пирог на чистой скатерти —
Скоромный, но какой!

Два

Не буду лукавить, стихотворение написано давно и не связано с трагической гибелью омилийца Вадима Негатурова. Оно посвящено всем искренним людям, ищущим правду Божию, пытающимся жить нелицемерно, поэтому часто оказывающимся под обстрелом то ли дождя и ветра, то ли пуль и гранат. Публикую его здесь с желанием почтить память нашего брата.

Два человека взяли в руки скрипку.
Один — уверенно. Другой — с улыбкой.
Один — на сцене. Перед ним притихший зал.
Другой — на улице. Промокший, замерзал.

Один открыл, но на цепочке, двери.
Другой распахнут был, как тот, кто верит.
Один — как лектор. Он ученостью блистал.
Другой — как мученик. Он сердце распинал.

Реквием

Планета стонет от пожаров,
Землетрясений, катастроф –
Сердец растерзанных ударов
И своенравных, лживых строф.

Пичуга малая в тревоге:
Вот-вот лишит огонь гнезда.
Составы особей убогих
Калечат смерти поезда.

В полях сердец – как ком, землица.
В колодцах душ людских – песок.
Все чаще – скомканные лица.
Все реже – рек любви поток.

                (Сб. "Острова любви")

Страницы