Вы здесь

О молчании Божии (Священник Александр Ильинский)

Захария и Елизавета

(Лк., 1 зач., 1: 1-25, 57-68, 76, 80)

Жизнь родителей Иоанна предтечи можно было бы рассказать как сказку: сказку о молчании Бога.

Жили-были благочестивые супруги Захария и Елизавета. Жили они долго и счастливо, одно плохо: не было у них детей. И единственным их настоящим, всепоглощающим желанием было иметь ребёночка. Они денно и нощно просили об этой радости Бога. Но Бог молчал.

Проходили годы. У их соседей давно дети выросли и обзавелись собственными семьями. А у них всё никак ребёночек не рождался. А они всё просили, молились и плакали. Но Бог молчал.

Как часто, Господи, мы все чего-то хотим, как много у Тебя просим! День просим, месяц просим, иногда год. Но Ты — молчишь. Наконец, мы начинаем роптать: «Как же так, Господи?! Почему Ты не дал? Или, может быть, Тебя нет вовсе? А молитвы наши лишь пустое сотрясение воздуха?»

И говоря так, мы отчаиваемся. А отчаиваясь — перестаём просить.

Вдумаемся: Захария и Елизавета просили ребёночка у Бога не день или два, не месяц или год. Они просили ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ и не уставали просить.

Но Бог молчал.

Наконец, и у них настал день, когда и они устали.

Думаю, у каждого из нас бывало так, что в самый последний момент, когда мы уже опустили руки, отчаялись, перестали просить и поколебались в вере, вдруг — то долгожданное, выстраданное и нужное — приходит. Приходит как бы само собой, тихо и ненавязчиво. Как бы случайно. Приходит в виде вести, первого раската грома перед грозой. Грозы ещё нет — но далёкий гром слышен. Бог что-то говорит нам. Но получив весть о переменах, мы уже не воспринимаем её. Мы слышим — и не вслушиваемся. Мы даже перестаём верить в саму возможность этих перемен, в возможность того, что Бог что-то скажет — и отворачиваемся от чуда. Мы начинаем себя уговаривать: «нам почудилось».

Так же Захария. Он видит Ангела, слышит его обещание о рождении долгожданного ребёнка и не верит его словам. Он — отчаялся.
Мы тоже не верим словам Евангелия о вечной жизни, о Воскресении. Не верим словам Спасителя о любви к врагам. Мы не верим словам ангелов во плоти — святых отцов. Нам на блюдечке Церковь приносит Царствие Божие — здесь и сейчас, ведь Церковь и есть Небо на земле. Но мы — не верим, мы устали ждать, мы отворачиваемся от Божьей вести, мы не хотим уже ничего видеть, слышать и понимать. Мы затыкаем уши, замыкаемся сами в себе, в нашей боли, одиночестве и богооставленности.

И тогда, когда оскудевает наша вера, когда высыхает надежда, а любовь к ближним превращается в ежеминутное сожаление о самих себе — на нас начинают сыпаться неприятности.

«Будешь немым, — говорит Ангел Захарии, — до того дня, когда исполнятся мои слова».

Ведь у Бога нет бессмысленных слов, лжи и пустых обещаний. Всё что Он говорит нам — истина. Сказал «просите и полУчите» — значит будет!

Но, почему Бог, — спросите вы, — так долго не отвечает на наши молитвы? Почему Он так часто молчит? Почему нет того, о чём мы просим?

Ответ прост и сложен — как всё в жизни. Один святой сказал: «Бог произносит Своё слово в Молчании». Может быть, принять это Молчание в ответ на наши бесконечные просьбы, бесконечное наше «дай, дай, дай» — значит принять Его Самого? Принять Молчание Божие — значит принять Его, а не свою волю? Может быть, принять Молчание — это принять Его знание о том, КОГДА нужно нам дать это просимое? Может быть, принять Молчание — значит дать Ему говорить?

Захария и Елизавета долго, бесконечно долго терпели молчание Божие. И за это терпение, за это смирение у них родился самый великий святой Ветхого Завета — Иоанн Предтеча.

Так будем же и мы — терпеть, верить и надеяться. Научимся с миром принимать Молчание Божие. И тогда Господь не посрамит нашей молитвы.

Аминь.

                 * * *
Сосновый лес февральской ночью
Совсем, совсем, как храм ночной:
Благоговенья средоточье
И полный, царственный покой.

Уже затушены лампады,
И ряд подсвечников теперь
Впотьмах взирает на оклады
И запертую служкой дверь.

И знает медное безмолвье,
Что в хвойной робости теней
Небесное молитвословье
И глас архангельский — слышней.

Подай нам, Господи, вот так же
Нести смирения печать,
Без самости и эпатажа
С благоговением молчать.

При звонах ангельского пенья
Всё принимая, всё любя
Пошли нам, Господи, терпенья
Принять Молчащего — Тебя.