О книге «Дорога к старцу» (из-во «Благовещение»)

Еще один «пророк» избран питерским издательством «Благовещение» — «пензенский старец Алексий», «проводник между Богом и людьми», получивший на то «благословение свыше». Ему посвятили книгу «Дорога к старцу», выпущенную в 2004 году, как водится, под брендом «по благословению», — на сей раз якобы «преосвященного Никона, епископа Липецкого и Задонского».

Всего «лучу солнца» посвящено три книги. Третья — «Придите ко мне все труждающиеся» (2005 г.) — составлена иеромонахом Гавриилом (Алексеевым), но теперь помечена «благословением» другого архиепископа — Пензенского и Кузнецкого Филарета. В книге утверждается, что батюшка, после кончины в 2005 г. «общающийся со своими прихожанами на своей могилке… в виде мысленного разговора», сказал, «что стоит очень близко у Престола Божия».

Словом, теперь ЗА НЕГО молиться нельзя, а НАДО молиться НА НЕГО. Он якобы еще на земле дал на то благословение, заранее зная, что — святой. А для этого широко распространяются изображения этого больного, судя по всему находившегося в глубокой прелести человека, на обратной стороне которых — тропарь и кондак ему как святому. Какую же святость провозглашают самочинные издатели?

ВТОРОЙ СЕРАФИМ?

Что опаснее: ложка дегтя в чистом виде или она же в бочке с медом? С медом опаснее, так как в чистом виде кто же будет есть деготь?
Если перенести этот вопрос на духовный план, то он будет звучать иначе. Что опаснее: ложь в чистом виде или ложь, растворенная в море истины? Этот вопрос возникает при изучении книги «Дорога к старцу». Книга содержит массу совершенно неоспоримых истин православного вероучения и духовной жизни. И читатель, отчасти знакомый с ними, вполне может «проглотить» и другое: то, что никоим образом к истинам Православия не относится.
Книга написана о старце. Зовут его… Впрочем, авторы книги, очевидно, и сами толком не знают, как его зовут, называя то «схимонах Алексий», то «схиигумен Алексий», то почему-то «схиЕгумен». Один раз проскальзывает «схиархимандрит Алексий». Так кто же этот человек (в миру Михаил Иванович Шумилин, 1930 г.р.)? Само слово «старец» производит на наших православных современников некое мистическое действие. Действительно, в России это слово приобрело смысл, которого не имело раньше.

В святоотеческой литературе старец — человек, имеющий достаточный опыт монашеской жизни, духовный наставник новоначального монаха: «…старцем называется в монастырях преуспевший в духовной жизни инок, которому поручается назидание братии».
Совсем иное значение это слово приобрело в России после оптинских старцев XIX века. Теперь в сознании большинства православных слово «старец» почти то же, что «живой святой». Под этим словом обязательно подразумевается наличие духовных дарований: прозорливости, исцелений и т. д. Именно такой старец предстает нам из книги: святой чудотворец, прозорливец и целитель. Куда там святым древних патериков! Прочитав книгу, впору вспомнить жития прп. Серафима Саровского. Кстати, в книге о. Алексий буквально поставлен рядом с этим святым: «Как-то диакон Андрей сокрушался, что старца не было на празднике в Дивеево. Но батюшка возразил, что он был там и стоял вместе с Серафимом у его раки». В данном случае утверждается, что старец, телом находясь в одном месте, духом пребывал в другом — стоял (телесно «отец Алексий» стоять не может и ниже будет сказано почему) рядом с прп. Серафимом.
Можно ли поверить тому, что в наше время под Нижним Новгородом, вне всякого канонического церковного подчинения, жил-поживал святой такого уровня? Да еще в «обители», построенной по его личному благословению без всякого ведома об этом епископа?
Но главная идея книги не в этом. Она в следующем: без старца (именно в смысле без святого) спастись невозможно. Не хотелось бы говорить о святости или несвятости «старца Алексия». Коснемся исключительно книги о нем.

Начнем с того, что он человек не простой — инвалид детства: «Родился мальчик с тяжелейшим физическим недугом, из-за которого его ножки никогда не касались земли». Для тех, кто не знает церковных правил, надо сказать: такой человек не может быть священником. Монахом — может. Старцем — наставником монахов — может. Святым — может. А священником — нет. Инвалидность — каноническое препятствие к рукоположению в священный сан. Не по этой ли причине мы не найдем в книге ту часть жития о. Алексия, где было бы сказано о его хиротонии и начале служения? Какой же епископ дерзнул нарушить правила, рукоположив человека, который не может не только ходить, но даже есть без посторонней помощи? И был ли вообще этот епископ? Была ли вообще хиротония?
В новой книге «Приидите ко мне все труждающиеся», вышедшей в 2005 г. уже после смерти «старца Алексия», все сомневающиеся в каноничности его рукоположения приговариваются к вечным мукам. Вот что ответил сам «батюшка на эти измышления»:
«Рукоположение было правильное. Дух Святой сошел. А кто будет в этом сомневаться и других ввергать в смущение, то это будет хула на Святого Духа. И если в этом не покаются, то им не будет прощения ни в этой жизни, ни в будущей». Приговор начал сбываться тут же. «А тот священник, который порочил имя старца, говоря, что он будто не схиигумен, находится теперь в сильном расслаблении и вызывает у своих прихожан лишь большую жалость».
И еще один любопытный ответ на сомнения в том, как калека мог держать в руках Потир: «Да. Не мог держать Потир. А если старец весь мир держал? А если был удерживающим на земле?»
После этого уже не удивляешься, встретив такие слова старца о себе: «Такого уже на земле не будет…», «для них я Великий».

БЕСОВСКОЕ «ПОКАЯНИЕ»

Что же еще соблазнительного есть в повествовании о «старце Алексии»? Его уверенность не только в собственном спасении и святости, но в том, что спасутся те, кто будет его слушать: ««Батюшка, я ведь тебя буду звать-кричать на мытарствах, поможешь ли ты мне?» — «Помогу», — отвечал батюшка. «Батюшка, а вы не такими ли духовными очами [как у святых] смотрите?» Он отвечает: «А как же» …Валентина уехала домой. Батюшка объяснил нам про нее, что Валентина проходит муки ада на земле, а мытарств проходить не будет, что после смерти сподобится она мученического венца.
И еще добавил: «Если бы вас Господь сейчас забрал, то ведь никто из вас неуправлен для Царствия Небесного». Мы заплакали: горько сознавать-то такое… Батюшка помолчал и сказал нам тихо: «Держитесь, милые, за краешек моей ризы: я поведу вас по мытарствам».
«Есть ли у нас надежда на спасение? « — „Если будете меня слушать и выполнять все, что я вам говорю, то я буду водить вас по мытарствам и молиться за вас пред Господом“. — „Батюшка, на кого вы нас оставите, как же мы будем без вас жить?“ — „Не на кого мне вас оставить. Оставлю вас на Божию волю, будете приезжать ко мне на могилку, рассказывать все свои беды, радости и горести“.

„Батюшка, а будете ли вы давать о себе знать, когда вас с нами не будет?“ — „Буду, буду… сначала меня закопают в землю, потом раскопают…“»
Такое дерзновение более чем настораживает. Надо заметить, что величайшие святые совсем по-другому смотрели на себя. Настораживают и некоторые высказывания и советы о. Алексия. «Еще батюшка так учил: „Ты должна не то что слово мое каждое, но каждую букву, как мед сотовый, пить“.
Одна из чад тайно уехала. …А когда разговор зашел о ней, батюшка с грустью сказал: „Теперь над ней моего покрова нет“.
На поляне в поселке батюшка начал строить храм. И вечерами Валентина [бесноватая] слышала ангельское пение в этом строящемся храме. Батюшка сказал на это: „Там незримо идет Литургия. Ангелы служат“ .

Однажды молодая женщина, будучи беременной, спрашивает батюшку, нужно ли ей поститься. Тот строго посмотрел на нее и говорит: „Не будешь поститься — родишь больного ребенка, а на том свете будешь есть блевотину“.
…ибо дух священника имеет и свою внешнюю форму, а коли даже формы нет, то духа — и подавно».
Есть в жизнеописании старца и совсем маловероятный эпизод: покаяние беса, говорившего со старцем из бесноватой Валентины: «„Михаил, если бы ты знал, как я пел, когда я был ангелом, — твое сердце бы растаяло…“ Батюшка отвечает: „А ты пой“. — „Не могу, — говорит голос тоскливо. — Меня сатана замучает, если я буду петь“. — „А ты — пой, — настаивает батюшка. — Пой, не замучает“.
До сих пор сама себе не верю: тот же голос — тоскливый, тихий — запел „Богородицу“, со всхлипываниями, как плакал! По слогам запел, как будто только что говорить выучился: „Бо-го-ро-ди-це-Де-во, Ра-дуй-ся…“ Наутро Валя мне говорит потихоньку: „Легче мне как-то… Чувствую, что нет его во мне больше. Ну, того, которого… батюшке Богородицу пел… Ушел будто, а куда? Может, есть для них еще более страшное мучение, и он наказан теперь?“
Через несколько лет я напомнила батюшке эту историю и спросила, что же стало с этим бесом? На что батюшка ответил: „Он к ангелам ушел“. Я изумилась: „Да как же? Разве такое возможно? Или его простили? А за что простили? Не за то ли, что он смирился, мучений не побоялся и пел вам?“ — „За это“, — сказал батюшка задумчиво».
Неудивительно, что «очень много священников встречалось с батюшкой, но мало кто прилепился к нему, смог почувствовать духом».

«СТАРЦЕОБРЯДЧЕСКАЯ» ЦЕРКОВЬ

Но оказывается не только странность высказываний «старца Алексия» настораживала тех, кто пограмотнее (все же священники!), но и еще кое-что: «Их раздражало, что батюшка не в штате епархии и вроде как никому не подчиняется». Вот в чем дело! Батюшка-то в своей собственной юрисдикции, вне всякого епископа, а по сути это означает, что он вне Церкви. Ни Евхаристии, ни других служб он совершать не может. Из книги напрашивается вывод о том, что о. Алексий или «самосвят», или раскольник. Увы, это так!
Автор и составитель книги, священник Геннадий Емельянов, пытается навести мути в этот вопрос: «На Кавказе мне рассказывали, как во время гонения на монахов в шестидесятые годы прошлого века, когда за ними буквально охотились, два старца избежали преследования чудесным образом: они по воздуху перешли пропасть и исчезли из виду. К какой епархии они принадлежали, какому епископу? И почему старец Антоний после лагерей служил Литургию в кочегарке и никто из мирян не выдал его властям? Многие священники во времена лютых гонений не смогли найти себе пристанище в официальной Церкви (выделено нами. — Иг. И.), но продолжали служить по домам, подвергая себя смертельной опасности. На этот вопрос нет простого и однозначного ответа, и мы не будем подробно исследовать его. Заметим только, что Дух дышит там, где хочет, и тогда, когда хочет. Откуда приходит и куда уходит — никто этого не знает. Непреложные свидетельства Духа Святого отражены в этой книге. Можно их отвергать, но ведь это значит бороться с Богом. Пусть же задумаются приверженцы прописных истин и уложений: есть ли у них в душе место живому Духу? Не заслоняют ли официальные персоны Церкви (выделено нами. — Иг. И.) самого Господа?»